Мой друг стоматолог Миша

Есть у меня друг — Аким Салбиев. Осетин, режиссёр, актёр, певец, человек искусства.

Мы с ним пытаемся сделать в Челябинске памятник его учителю — Сергею Аполлинариевичу Герасимову. Я уже нашёл подходящий сквер, нашёл скульптора, который готов сделать памятник. Осталось самое простое — договориться с местными властями.

Аким собирался приехать в Челябинск и говорит мне:

— Давай я заодно встречусь с местными осетинами. Посидим, поговорим, песни споём. Найди там кого-нибудь.

Ну найти осетина в Челябинске в эпоху интернета — задача вроде бы не самая сложная.

Открываю интернет.

Смотрю: главный осетин Челябинска — Мамиев Михаил Эдуардович.

Звоню.

— Михаил Эдуардович, здравствуйте. Меня Сергей зовут. К нам Аким Салбиев приезжает. Хотим собрать осетин, встретиться, послушать песни, поговорить. Надо бы земляка поддержать.

Он спокойно отвечает:

— Ну приходи.

— Куда?

Называет адрес.

Смотрю — стоматологическая клиника «Святой Георгий». Совсем недалеко от моего дома.

Прихожу.

Начинаю рассказывать про Акима, Герасимова, памятник, осетин, встречу, концерт.

Миша внимательно меня выслушал.

Я думаю, сейчас будем обсуждать культурную программу.

А он говорит:

— Всё понятно. Садись в кресло. Открывай рот.

Я немного удивился, но сел.

Открыл рот.

Миша туда посмотрел:

— О-о-о...

И поехали.

Вот уже примерно год ездим.

За это время Михаил Эдуардович поменял мне, кажется, всё, что во рту можно было поменять, и, судя по его энтузиазму, останавливаться пока не собирается.

Так я пошёл организовывать встречу осетин, а нашёл себе стоматолога.

А потом оказалось — ещё и друга.

У наших встреч есть особенность.

Я сижу в кресле с открытым ртом и поэтому практически лишён возможности возражать. А Миша этим бессовестно пользуется и рассказывает мне истории из своей жизни.

Родился и вырос он под Харьковом, в военном городке. Отец был военным.

Потом поступил в медицинский институт в Харькове. И об этом времени Миша рассказывает с особой гордостью.

По его словам, харьковская стоматологическая школа тогда была одной из лучших в Советском Союзе. Он перечисляет фамилии своих преподавателей, профессоров, учителей.

И однажды я заметил любопытную закономерность.

Большинство названных им учителей почему-то оказались евреями.

Миша совершенно спокойно говорит:

— Это мои учителя. Я им благодарен. Они меня профессии научили.

Пришло время распределения.

Миша говорит:

— Я вообще домашний мальчик был. Мне предлагают Челябинск. А я даже толком не знаю, где этот Челябинск находится.

Но поехал.

Так молодой осетин, выросший под Харьковом, оказался на Южном Урале.

Начал работать стоматологом в железнодорожной поликлинике.

А дальше сделал то, что умеет делать лучше всего после лечения зубов, — начал знакомиться с людьми.

Миша вообще человек удивительно общительный.

Он любит театр. Любит искусство. Любит музыку. Любит женщин.

Красавчик с Кавказа.

Правда, выросший на Украине.

За десятилетия жизни в Челябинске он познакомился, кажется, с половиной города. А вторая половина, вероятно, просто ещё не успела попасть к нему на приём.

Вчера я снова сидел у него в кресле.

Миша вдруг говорит:

— Сергей, представляешь, я почти сорок лет здесь живу, а меня некоторые всё равно своим не считают.

Я спрашиваю:

— Миша, кто тебя не считает своим?

Он начал перечислять.

Я послушал и говорю:

— Да плевать на них, Миша. Я тебя считаю своим. Я в Челябинске родился и вырос. Значит, всё нормально. Живи спокойно.

Он вроде успокоился.

И продолжил лечить мне зуб.

А заодно рассказывать очередную историю.

Проблема только в одном.

Поскольку я хожу к нему уже около года, некоторые истории начали повторяться.

Миша начинает:

— Вот однажды...

А я уже знаю, кто там однажды, куда он пошёл и чем всё закончится.

Но сообщить об этом довольно сложно.

Во-первых, рот открыт.

Во-вторых, там находятся руки Миши.

В-третьих, после укола половина лица тебя вообще не слушается.

Поэтому я терпеливо слушаю историю второй, а иногда и третий раз.

Стоматологу надо прощать многое.

Особенно когда он держит в руках бормашину.

Вчера Миша решил заняться ещё и моим музыкальным образованием.

Поставил запись какой-то старой осетинской рок-группы, кажется, ещё начала семидесятых годов.

Говорит:

— Вот у вас в Челябинске были свои знаменитые группы, а у нас, в Осетии, была такая.

И вот представьте картину.

Я лежу в стоматологическом кресле. Рот открыт. Зубы лечат. И где-то рядом звучит осетинский рок семидесятых.

А Миша между медицинскими манипуляциями рассказывает мне историю группы.

И я понимаю, что к другому стоматологу мне уже будет скучно ходить.

Недавно Миша ездил в Москву.

Устраивал сына учиться стоматологии. Конечно, Миша хотел для него самое лучшее образование и занимался поступлением в один из ведущих медицинских вузов страны.

Его довольно долго не было в Челябинске.

Вернулся.

И получилось так, что одним из первых его пациентов оказался я.

Пришёл, поздоровались.

Я достал деньги и передал ему.

Миша удивился:

— Это что?

Я говорю:

— Миша, тебя долго не было в Челябинске. Ты только вернулся. Наверняка деньги потратил. Возьми, чтобы на первое время были.

Он посмотрел на меня.

И вдруг замолчал.

У Миши, который способен часами рассказывать истории, неожиданно закончились слова.

Я увидел, как у него на глазах появились слёзы.

Он дрогнул.

Но сдержался.

Кавказский мужчина всё-таки.

А я тогда подумал: удивительно иногда складывается жизнь.

Я ведь однажды просто искал в интернете человека, который поможет собрать осетин на встречу с Акимом Салбиевым.

Нашёл Михаила Эдуардовича Мамиева.

Пришёл поговорить о культуре.

Он посадил меня в стоматологическое кресло.

Я открыл рот.

И с этого началась наша дружба.

Вот такой у меня друг — стоматолог Миша.

А историй про него у меня ещё много.

Так что рот я пока закрывать не собираюсь.

По крайней мере — когда Миша не лечит мне зубы.