Развилка эволюции. Глава 21

Глава 21

Таллия, Средний пояс.

                Приближался к завершению второй день путешествия небольшого отряда, начало которому было положено в чаще леса, служившего убежищем для серых отшельников. В течение первых суток путники двигались в густых зарослях, с трудом продираясь сквозь немыслимые переплетения ветвей кустарника и вьющихся растений, и лишь к исходу дня добрались до границы, отделяющей лесную чащу от редколесья. Здесь и заночевали, благо в густых зарослях без труда бы смог найти приют и отряд куда большей численности. Зато утро второго дня встретили верхом, и скорость движения моментально возросла. Вот только подобное ускорение темпа отнюдь не добавило оптимизма Георгию Порошину, для которого такой способ передвижения был в новинку. Тем не менее, несмотря на некоторые трудности, за второй день небольшой отряд преодолел куда большее расстояние, и очередная ночевка состоялась уже на границе редколесья с саванной.
                На этот раз место для привала выбирал Дронт, расположив лагерь между двумя невысокими холмами, поросшими колючим кустарником. Подобраться к месту бивуака можно было только с двух сторон, что облегчало наблюдение за обстановкой. Правда, Тайлер Эгмонт отнесся к таким мерам предосторожности скептически, заявив, что на сотни стадий в округе нет ни единого поселения. Тем не менее, возражать против устройства лагеря между холмами предводитель отшельников не стал. 
                Завершив устройство бивуака, распределили и обязанности в сфере охраны, договорившись, что первым сторожем станет сам Дронт. Ну, а ближе к полуночи на смену охотнику заступал один из серых отшельников. 
                Вечерняя трапеза длилась совсем недолго, сказывалась накопившаяся усталость, после чего подчиненные Тайлера, недолго думая, отправились на боковую, включая и будущего сменщика охотника. Не стал рассиживаться у костра и Петр Илей-Го, пребывавший последнее время в глубокой задумчивости. Что до остальных путешественников, таковые предпочли повременить со сном, расположившись вокруг устроенного Дронта очага.

                Эскулап расположился напротив входа в палатку, и погрузился в размышления, но очень скоро глубокая задумчивость на лице почтенного доктора сменялась тихой грустью. Не трудно было догадаться, что Виктор тревожится за дочь, оставшуюся в Галлии. Неподалеку от эскулапа застыла статуей Жоззи, устремившая пронзительный взгляд во тьму, накрывшую темным покрывалом расстилавшуюся перед путниками саванну. По словам Тайлера, детство прорицательницы прошло на равнине и, добравшись до саванны, женщина, должно быть, вспомнила годы своей юности. Дронт, по устоявшейся за время многолетних блужданий по бескрайним равнинам привычке, расположился чуть в стороне, на небольшом возвышении, время от времени окидывая окружающее пространство настороженным взглядом.
                Что до Георгия,, изрядно уставший от верховой езды журналист, хотел, было, последовать примеру отшельников, но тут взгляд его упал на небосклон, очистившийся от облаков, и молодой человек решил повременить со сном. И теперь с немалым интересом рассматривал звездное небо, пытаясь сравнить рисунок местных созвездий с тем, что запомнилось по урокам астрономии.
                Быть может, кому-то это показалось бы удивительным, но не отставал от землянина и предводитель отшельников, хотя у журналиста сложилось впечатление, что Тайлер куда большее внимание уделяет ему, а вовсе не звездному небу.    
                Глядя на такой интерес со стороны предводителя отшельников, не трудно было догадаться, что представители семейства Эгмонт, как дядя, так и племянник, видят в выходце из иного мира чуть больше, нежели остальные жители Таллии. Созерцание звездного неба длилось чуть больше получаса, и Георгий уже начал, было, немного подремывать, но тут предводитель отшельников не выдержал и, чуть помешкав, повернулся к землянину:

                – Покорнейше прошу прощения за нарушение уединения, но мне бы очень хотелось получить ответ на один вопрос, вопрос, что мучает меня с момента нашей встречи... Виктор тогда обмолвился, что для вас, тут я имею в виду не только Вас лично, но и Вашего друга, ночное небо выглядит иначе, нежели видят жители Таллии... По словам моего племянника вы видите ночной небосклон, усеянным мириадами звезд, в кто время как мы наблюдаем лишь отдельные искорки. И самое главное, если я правильно понял, вы видите еще и большой спутник нашей планеты, о наличие которого мы даже не подозревали... Это действительно так?

                Услышав вопрос Тайлера, Порошин усмехнулся – чего греха таить, время для подобных расспросов было выбрано очень грамотно. Да и в целом, любопытство предводителя отшельников выглядело вполне уместным. Медлил Георгий не совсем недолго, а затем указал кивком головы в направлении сиреневого небосклона:

                – Знаете, Тайлер, если уж говорить начистоту, у меня до сих пор не укладывается в голове тот факт, что звезды, не говоря уже о спутнике планеты, остаются вне поля зрения жителей Таллии...

                Выслушав ответ землянина, предводитель отшельников покачал головой, а когда заговорил снова, в голосе его звучали нотки затаенной грусти:

                – Знаете, Георгий, я был совсем молод, когда мне довелось встретить странного человека... Человека, коего все окружающие считали, ну скажем так, немного не от мира сего... Хотя...

                Эгмонт старший на мгновенье умолк, задумавшись о чем-то, и на лице его мелькнуло выражение неприкрытой досады:

                – Ведь в голову порой и самом деле закрадываются мыслишки, что люди, подобные упомянутому человеку, куда более нормальны, нежели все мы, вместе взятые... Впрочем, о чем это я?  Ах, да... Человек этот утверждал, что в прежние времена, времена, оставшиеся в далеком прошлом, люди Таллии видели и множество звезд, и ночной спутник. Вот только жили эти люди еще до наступления Эпохи Отчуждения... Но и это еще не все... По словам того же человека, в первые годы новых эпох еще оставались люди, способные видеть истинную картину звездного неба. Увы, их было немного, единицы... А когда они умерли, ночной небосвод для нас обеднел.

                Последнюю фразу предводитель отшельников произнес таким тоном, словно жители Таллии потеряли не только звездное небо, но и часть самих себя. Пробормотав еще что-то себе под нос, Тайлер, наконец, умолк и устремил задумчивый, наполненный горечью взгляд в темно-фиолетовый сумрак, опустившийся на саванну. Рассказ Эгмонта-старшего произвел на Порошина очень сильное впечатление – журналист понимал, что получил сейчас очередной экспонат в копилку непонятных явлений мира Таллии. Георгия настолько поразило аномальное явление, о котором рассказывал предводитель отшельников, что он не удержался и принялся рассуждать вслух:

                – Вот уж, действительно, что-то невероятное... Что же это за событие такое, что смогло повлиять на зрение жителей всей планеты? Впрочем, тут, наверное, правильнее говорить о восприятии окружающего мира... И ладно бы, это коснулось отдельных людей, но так, чтобы вся цивилизация разом?!

                Порошин глубоко вздохнул и покачал с недоверчивым видом головой. Однако ответом ему стал не менее тяжкий вздох Тайлера, выглядевшего так, словно смертник, коему зачитывают приговор:

                – Не знаю, господин пришелец, увы, не знаю, и это тревожит меня более всего...

                С четверть минуты предводитель отшельников сидел, погрузившись в собственные мысли, а затем снова повернулся к землянину, огорошив собеседника еще одним вопросом: 

                – Скажи мне, а каков он, наш ночной спутник?

                Журналист, успевший погрузиться в размышления о событиях, происходивших на Таллии в далеком прошлом, вздрогнул, он и представить не мог, что собеседника волнуют подобные вопросы. Георгию понадобилось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями, при этом в памяти раз за разом всплывали стихотворные строки, посвященные земными поэтами ночному светилу. Однако, журналист отлично понимал, что романтические отступления сейчас окажутся неуместными, и потому предпочел дать простое описание:

                – Ну, как Вам сказать? Размеры ночного светила таковы, что диск его ненамного превышает окружность вашего Солтона. Ну, а если описывать его вкратце, поверхность спутника имеет светло-желтый цвет, хотя имеются и более темные пятна... И выглядит это так, как если бы кто-то набрызгал водой на светлую ткань.

                Порошин на мгновенье умолк, желая перевести дыхание, но продолжить не успел, ибо в ночной тиши вновь послышался голос Тайлера, и теперь в нем отчетливо слышалась затаенная печаль:

                – Как жаль, что никто из нас не может видеть этого... 

                И вновь у костра воцарилось молчание, участники беседы погрузились в размышления, думая о том, что услышали от собеседника. Впрочем, длилось молчание совсем недолго, ряд нюансов, прозвучавших в рассказе Тайлера, побудили журналиста продолжить разговор, обратившись к собеседнику с новым вопросом:
 
                – Скажите, а можно ли найти хоть какую-то информацию о том периоде истории планеты, что предшествовал Эпохе Отчуждения?

                – Увы, мой друг, боюсь, о такой информации не стоит даже и мечтать, – на сей раз предводитель отшельников ответил сразу, как будто ждал этого вопроса, и к горечи в его голосе теперь добавилась неприкрытая досада, – в дни юности моей еще жили те, кого считали полоумными... – Тайлер на мгновенье умолк и махнул рукой. – Я помню, эти люди были уверены в том, что в древние времена народ наш был другим, да что там говорить, даже речь наша была иной...

                Признание Эгмонта-старшего вновь вызвало живейший интерес со стороны Георгия, увидевшего в словах собеседника некоторые нестыковки:

                – Прошу прощения, не очень понятно, каким же образом при полном отсутствии информации о тех временах, отдельные люди пребывали в уверенности, что в древности все было совсем по-другому?

                – Увы, у меня нет ответа на этот вопрос, – скривив лицо, развел руками Тайлер, – знаешь, порой в голову закрадывается мысль, что все подобные разговоры являются ничем иным, как отражением призрачной надежды, этакой ностальгии по прошлым временам... – По лицу Эгмонта-старшего скользнула грустная усмешка. – По тем временам, когда мы были намного лучше, и потом... – Предводитель отшельников глубоко вздохнул и махнул рукой. – Из этой же оперы мечты о том, что утраченное можно вернуть... 

                Стоит ли говорить, что подобный ответ нисколько не удовлетворил любопытства журналиста, и потому, выдержав непродолжительную паузу, Георгий вновь обратился к предводителю серых отшельников с вопросом: 

                – Уж простите за излишнюю назойливость, но хотелось бы понять – известно ли о том, что происходило на планете в то время, которое называли Эпохой Отчуждения?

                – Увы, но и на этот вопрос я вряд ли смогу дать исчерпывающий ответ, – теперь облик Тайлера был наполнен безмерной скорбью, – ведь о старых временах осталось не так много сведений, и большинство из них весьма отрывочны... – На лице Эгмонта-старшего отчетливо обозначились желваки, и было видно, что предводитель отшельников пытается совладать с охватившими его чувствами. – Известно немногое, по всей планете прокатилась череда страшных катастроф, буквально стёрших с лица Таллии города и селения, уничтоживших все живое и, как говорили те люди, о которых я упоминал, изменивших облик гор, равнин и морей.

                – Ничего себе! – Георгий с озадаченным видом потер подбородок. – Вот уж воистину, катастрофа планетарного масштаба.

                И вновь на месте бивуака, разбитого группой путешественников, воцарилось молчание. Журналист ломал голову на тем, что за явление стало причиной, породившей цепочку столь страшных катаклизмов. Что до предводителя отшельников, тот, судя по выражению его лица, размышлял о своих соплеменниках, коим пришлось выживать в столь жутких условиях. Впрочем, на сей раз молчание длилось совсем недолго, и очень скоро Тайлер продолжил свой рассказ, обратив невидящий взор куда-то вдаль:
 
                – Но, увы, из того, что нам известно, на череде глобальных катастроф несчастья нашей планеты не закончились... Не успели отгреметь землетрясения и схлынуть воды обширнейших наводнений, как по всей Таллии прокатились эпидемии страшных, неведомых ранее болезней, выкосившие миллионы людей. Говорят, что многие из тех, кому посчастливилось выжить, превратились в последствии в жутких монстров, хотя и им был отпущен недолгий век...

                На этом месте предводитель серых отшельников снова умолк и погрузился в размышления. Однако, теперь и Порошин не стал торопить собеседника с продолжением, рассудив справедливо, что прерогатива остается за самим рассказчиком. И Тайлер не заставил долго ждать, хотя тон голоса его заметно изменился:

                – Если верить слухам, а слухи, увы, бывают очень живучими, лишь Держатели Мира смогли остановить тогда окончательную гибель остатков человечества. Беда в том, что большинство жителей нашего мира продолжает верить этим слухам. Но меня еще с ранней юности начали мучить неосознанные на тот момент сомнения... Ну, а после того, как довелось стать свидетелем некоторых событий, эти сомнения только окрепли. 

                Лицо Эгмонта-старшего исказила неприязненная гримаса, он явно хотел сказать еще что-то, но передумал и уставился невидящим взглядом на пламя костра. Что до Георгия, репортер, в свою очередь погрузился в размышления, однако не выдержал и на этот раз, обратившись к собеседнику с другим вопросом, мучавшим его ничуть не меньше, нежели древняя история Таллии:

                – Скажите, Тайлер, а какова же цель наших поисков в том городе, Стальгарде?

                И снова предводитель отшельников ответил не сразу, хотя было видно, что вопрос он слышал, ибо взгляд его, устремленный на пламя костра, переместился к темному небу, как будто Тайлер пытался рассмотреть в вышине недоступный для него спутник планеты. Однако, прошло довольно продолжительное время, прежде чем собеседник сбросил охватившее его оцепенение и снова повернулся к Порошину:

                – Знаете, признать это непросто, но... Рассказывая о временах, предшествующих Эпохе Отчуждения, я все же немного слукавил. Да, информации о том далеком прошлом практически не осталось, и все же... В среде людей, веривших, что они еще смогут что-то изменить, хранились крупицы тех знаний, что остались от прошлых эпох, и не просто хранились, но и передавались из поколения в поколение. И мне, в свое время, посчастливилось встретиться с этими людьми... Людьми, утверждавшими, что на Таллии еще сохранились частички того, старого мира. Знаете, ведь слухи о городах, построенных на руинах древних поселений, ходили не одно столетие. Я не очень верил этим слухам, полагая их обычными легендами, однако ваше появление здесь заставило меня пересмотреть свое отношение к этим вещам...  И город, тот самый Стальгард, принадлежал к числу поселений, построенных на развалинах древних городов. А с недавних пор во мне и вовсе крепнет уверенность в том, что, добравшись до Стальгарда, мы отыщем крупицы древнего мира. Хотя, быть может, это лишь призрачные надежды, но надежды, как известно, умирают последними... 

                И снова история, прозвучавшая из уст предводителя серых отшельников, заставила Порошина задуматься. Какое-то время журналист размышлял над услышанным, но затем в голову пришел еще один вопрос, показавшийся ему вполне логичным, по крайней мере, с точки зрения самого землянина:

                – Скажите, Тайлер, если все эти города существуют в реальности, что мешало заняться их поисками , не дожидаясь, хм, прибытия гостей из иного мира?

                И вновь у костра, горевшего у входа в палатку, воцарилось молчание. Георгий видел, что собеседник колеблется, словно пытается преодолеть некое внутреннее сопротивление, но торопить Эгмонта-старшего не стал. Впрочем, на этот раз пауза длилась совсем недолго, а когда Тайлер все же заговорил, то смотрел исключительно на пламя костра, избегая поворачиваться в сторону журналиста и встречаться с ним взглядом:

                – Знаете, ведь в начале первой новой эпохи частички старых знаний еще оставались доступны для изучения. И находились энтузиасты, что пытались заниматься теми или иными изысканиями, но... Прошло совсем немного времени, и те, кто очутился тогда на вершине пирамиды власти, увидели в носителях подобной информации опасных соперников, быть может, даже слишком опасных. Немногочисленных исследователей принялись преследовать по всей планете, отправляя в появившиеся именно в те времена лагеря, а порой и просто уничтожали физически. Не трудно догадаться, каковы были результаты такой политики – уже к началу второй эпохи носителей древних знаний практически не осталось. Да, находились смельчаки, предпринимавшие попытки отыскать артефакты, оставшиеся от старых времен, но их поиски успехом не увенчались.

                Закончив свою речь, предводитель серых отшельников глубоко вздохнул и умолк, оставив собеседника пребывать в некоторой растерянности. С минуту журналист размышлял над словами собеседника, но затем все же рискнул внести некоторые уточнения, но уже в плане текущего положения:

                – Уж простите за нескромный вопрос, но хотелось бы понять – на чем зиждется Ваша надежда, что наша экспедиция увенчается успехом? Исключительно на вере в мои или, если мы найдем Валерия, наши с ним необычные, с вашей точки зрения, способности?

                – Знаете, понять причины Вашего скепсиса совсем нетрудно... – Пару мгновений Тайлер медлил, но затем лицо его, еще недавно напоминавшее хмурое небо, неожиданно осветилось внутренним светом. – И все же, мне бы очень хотелось, чтобы Вы поняли и нашу точку зрения... – Предводитель отшельников на мгновенье умолк, задумавшись о чем-то. – Да, большинство жителей Таллии не могут похвастаться хорошим образованием, но им прекрасно известно, чем грозят вторжения призраков на День Отчуждения, а теперь и просто, в любой день или любую ночь... – Собеседник стиснул зубы, и на лице его обозначились желваки. – А теперь представьте, что эти люди встречают двух пришельцев из иного мира, способных дать незнающим жалости призрачным существам отпор... В такой ситуации вольно или невольно возникнут мысли о наличии сверхъестественных способностей... – Эгмонт-старший глубоко вздохнул и умолк на мгновенье, но почти тотчас продолжил. – Что до меня... Я ведь получил по молодости очень неплохое образование... Смею заверить, подобным образованием могут похвастаться немногие жители планеты. И, как сами понимаете, не склонен верить во что-то потустороннее, но... – Тайлер немного помедлил и устремил Порошина пристальный взгляд:
 
                – Именно это и является причиной уверенности в том, что особенности, отличающие вас, с товарищем, от обитателей Таллии, способны стать, в итоге, решающим фактором. А еще очень надеюсь на то, что ваши необычные способности помогут нам увидеть скрытое там, где для нас открывается лишь пустота. Продвинуться вперед там, где мы раз за разом тычемся в неведомую и невидимую преграду... Но вам, быть может, удаться добраться до артефактов, способных приоткрыть завесу тайны.

                Закончив свою речь, предводитель серых отшельников прикрыл глаза, словно пытался увидеть нечто такое, что было скрыто от его понимания. А вот Георгию потребовалось некоторое время, чтобы осмыслить сказанное собеседником, но затем репортер снова повернулся к Эгмонту-старшему, ибо оставались вопросы, требующие уточнения:

                – Я ведь правильно понимаю, Вы хотите использовать нас в качестве этаких проводников?

                В очередном замечании землянина угадывалась легкая укоризна, но это ничуть не смутило Тайлера, похоже, предводитель отшельников был готов к такому вопросу:

                – Не стану кривить душой, это так... Однако, позволю себе заметить, что рискуем мы ничуть не меньше вашего, хотя, наверное, даже больше, ведь иммунитета против призраков у нас нет.

                Эгмонт-старший на мгновенье умолк и, оглянувшись на сидевшую неподалеку Жоззи, снова повернулся к Порошину, устремив на журналиста многозначительный взгляд:

                – Но, позволю так же заметить, что для вас подобная экспедиция представляет ничуть не меньший интерес, ведь это позволит вам добраться до тех мест, где вы сможете вернуться домой или... Если я правильно понял сложившийся расклад, связаться со своими соплеменниками?!

                Выслушав очередные доводы Тайлера, Георгий покачал с недоверчивым видом головой. Тут следовало признать, что у него и в самом деле не было аргументов, способных опровергнуть тезисы собеседника. Вместе с тем, журналист прекрасно понимал, что в нынешнем положении ни о какой связи с Землей не может идти и речи. Ну, по крайней мере, пока...
                Более того, размышляя о событиях двухнедельной давности, о той катастрофе, что переместила двух землян в иной мир, Порошин испытывал все большие сомнения по поводу того, что связь с Землей возможна в принципе. Ведь для этого, как минимум, требовалось преодолеть потенциальный барьер между двумя мирами. Хотя и в этом вопросе имелись свои нюансы... Георгий полагал, что будет правильным говорить не о двух, а о трех мирах, ибо из головы никак не выходили странные видения, возникавшие в сознании в тот момент, когда произошел прорыв барьера. Да, журналист прекрасно понимал, что подобные нюансы лучше обсуждать с Валерием – как ни крути, но товарищ был более компетентен в таких вопросах. Но, даже то, что было известно самому Порошину, ставило гипотетический контакт под сомнение.

                Поначалу Георгий хотел задать собеседнику еще несколько вопросов, однако, немного поразмыслив, пришел к выводу, что в этом нет никакого смысла. При всей своей немалой осведомленности Тайлер просто не владел нужно информацией, что, однако, не мешало ему строить далеко идущие планы, просто исходя из личных ощущений. И теперь становилось понятным, что Тайлер прекрасно осознает, что собирается использовать пришельцев для решения сугубо личных вопросов. И хотя цели предводителя отшельников до определенного момента совпадали с намерениями землян, в конечном итоге они расходились в разные стороны. По всей видимости, подобные мысли пришли в голову не только Порошину, но и его собеседнику, следствием чего и стало схождение беседы на нет.
                Что до остальных путешественников, участия в разговоре они не принимали, хотя, от внимания Георгия не укрылось, что тот же эскулап слушал беседу своего родственника с землянином очень внимательно. Более того, по завершению разговора почтенный лекарь погрузился в глубокие раздумья.
                Впрочем, размышления Виктора длились очень недолго, затем милейший доктор перебросился с Дронтом несколькими, ничего не значащими фразами и отправился в палатку. Очень скоро за эскулапом последовала и Жоззи, но если еще недавно на лице провидицы было написано сильное возбуждение, то теперь, по крайней мере, на взгляд репортера, женщина успокоилась, и даже пребывала в состоянии умиротворения. По всей видимости, провидице передалась частичка уверенности предводителя, хотя всей беседы она не слышала.
                Что до Георгия, журналист посидел еще немного, продолжая размышлять о словах Тайлера, затем бросил задумчивый взгляд на поднимающийся над горизонтом диск ночного светила, и отправился на боковую. А вот предводителю серых отшельников не спалось. Глядя на вереницу эмоций, сменявших друг друга на лице Эгмонта-старшего, не трудно было догадаться, что несмотря на показную уверенность в себе, слова землянина породили в его душе какое-то сомнение. Более того, посидев немного на месте, Тайлер поднялся на ноги и какое-то время прогуливался у подножия одного из холмов. Но, ближе к утру угомонился и он, отправившись в палатку вместе с Дронтом, коего сменил один из серых отшельников.
                И только после этого в небольшой ложбине, где разбили лагерь участники необычной экспедиции, воцарилась тишина. К счастью, ночевка на границе редколесья и саванны прошла без инцидентов, и ничто не нарушило покой членов маленького отряда.

                Впрочем, не успели лучи восходящего Солтона скользнуть по бескрайним равнинам саванны, как Тайлер поднял всех на ноги. И после короткого, продолжавшегося не более четверти часа, завтрака, путешественники уже седлали коней. Теперь участникам изыскательской миссии предстояло двигаться по открытой местности, и именно это стало поводом для того, чтобы выступить, как можно раньше – предводитель отшельников предполагал, что отряду придется преодолеть немалое расстояние. По мнению Тайлера, путешественникам предстояло добраться до окрестностей Петронии, небольшого населенного пункта, лежавшего лишь в одном дне пути от Галлии. Впрочем, посещение поселения в планы предводителя отшельников не входило, Эгмонт-старший предполагал обойти Петронию по длинной дуге и вновь переночевать в саванне.  Что до дальнейшего маршрута маленького отряда, таковой лежал по направлению к Палевой гряде, где Тайлер полагал устроить временный лагерь, и уже оттуда производить целенаправленную разведку по разным направлениям.
                Однако, стоило предводителю озвучить свои планы на ближайшее время, как последние немедленно вызвали немалое число нареканий со стороны Дронта. Охотник не преминул заметить, что Палевая гряда – не лучшее место для лагеря, поскольку окрестности возвышенности являются излюбленным местом для промысла у его коллег. Замечание Дронта выглядело вполне резонным, однако, это ничуть не смутило Эгмонт-старшего, не замедлившего парировать тем, что Палевая гряда рассматривается лишь в качестве промежуточного лагеря. Что до места основной базы, путешественникам предстояло выбрать таковое с учетом местных условий. Пикировка предводителя с охотником не прошла мимо внимания Петра Илей-Го, не замедлившего поинтересоваться – не является ли одной из целей экспедиции посещение Туманного хребта.
                Вопрос, озвученный беглым каторжником, вызвал у Тайлера Эгмонта саркастическую усмешку, при этом предводитель отшельников заметил, что посещение Туманного хребта приоритетным не является, но остается крайне желательным. Стоит ли говорить, что после такого заявления настроение Петра изрядно испортилось. Впрочем, вечного беглеца можно было понять – ведь ему предстояло вновь посетить те места, где погиб его отец, а сам он пережил немало неприятных минут. Впрочем, судя по настроению предводителя отшельников мнение Илей-Го интересовало его в последнюю очередь, и беглый заключенный это хорошо понимал – вид его говорил о том, что он смирился со своей участью.

                Но, какого бы высокого мнения не был о себе Тайлер Эгмонт, при движении по саванне все равно старался согласовывать нюансы маршрута с Дронтом, понимая, что охотник знает местность много лучше человека, чья жизнь последние двадцать лет протекала в густых лесах. И хотя движение проходило по той части саванны, где населенные пункты были большой редкостью, все прекрасно понимали, что это ничуть не помешает соблюдать меры предосторожности, а равно и держаться подальше от любых поселений и оживленных дорог. Но одну из таких дорогу, тракт, соединявший Алерту с одним из главных городов, путешественникам все же пришлось пересечь. И последнее мероприятие потребовало от участников экспедиции немалых усилий, хотя, в большей степени, терпения, интенсивность движения по оживленному тракту оказалась очень велика. Подобное стечение обстоятельств немало удивило Георгия, да и Виктора Эгмонта тоже, однако, Тайлер был неумолим – для пересечение тракта последний должен быть свободен от путников. По словам Эгмонта-старшего, расстояние, отделявшее Алерту от одного из главных городов, превышало две тысячи стадий, то есть примерно четыреста километров, как прикинул в уме Порошин, решивший перевести местные меры длины в привычные, земные. Но, как бы то ни было, движение на дороге не прекращалось ни на минуту, по тракту почти непрерывно сновали самые разнообразные экипажи, да и просто верховые.
                Путешественникам пришлось просидеть в укрытии больше двух часов, спрятавшись на удалении в полсотни шагов в густой поросли кустарника. Журналист, все это время следивший за дорогой, насчитал не менее полусотни дилижансов, и больше полутора сотен верховых, двигавшихся, как поодиночке, так и группами. Дважды над укатанным грунтом тракта поднимались клубы пыли, оставленные внушительными обозами, в состав которых входило до полутора десятков фургонов, сопровождаемых двумя-тремя всадниками. А в какой-то момент Порошин и вовсе стал свидетелем примечательного зрелища – по дороге прогрохотал немыслимый, по всем представлениям землянина, экипаж, изумивший журналиста до глубины души. Агрегат напоминал небольшой паровоз, совмещенный с коротеньким пассажирским вагончиков. Аппарат обладал шестью парами внушительных колес и двумя высокими трубами, изрыгавшими густые клубы дыма, что примечательно, разного цвета.
                Столь живая реакция Георгия не прошла мимо внимания Тайлера, пояснившего, что землянину довелось лицезреть паровой омнибус, экипаж, доступный лишь важным персонам. Невиданный аппарат, словно сошедший с картины художников, творивших в жанре киберпанка, направлялся в сторону Алерты и вез своем чреве, в чем Эгмонт-старший даже не сомневался, важного сановника.

                Сидевшие в засаде путешественники успели изрядно истомиться, когда, спустя два с лишним часа движение на дороге, наконец, прекратилось. Один из отшельников подобрался ближе и, оглядевшись по сторонам, убедился в том, что поблизости действительно не наблюдается движения. Получив сигнал о своего подчиненного, Тайлер немедленно дал команду к выступлению, и спустя четверть минуты маленький отряд уже пересекал наезженную трассу. Но даже оказавшись на другой стороне, предводитель отшельников не успокоился, заставив участников экспедиции перейти в галоп, чем вызывал немалое неудовольствие со стороны Георгия и Виктора Эгмонта. Но, как бы то ни было, роптать «поклонники передвижения верхом» не стали, понимая, что стремление Тайлера ускорить темп движения, обусловлено желанием уйти подальше от места скопления людей. Маленький отряд успел удалиться от оживленного тракта на два десятка стадий, прежде чем предводитель разрешил перейти на шаг
                Ну, а что до дальнейшего пути, проходил таковой по уже знакомой, ровной, как стол, саванне, покрытой лишь невысокой травкой.
                Очутившись в знакомой местности, Дронт заметно оживился, но почти тотчас приуныл, с тоской поглядывая на мелькающих среди травы зверушек и вспархивающих то там, то тут, птиц. Однако Тайлер категорически воспротивился желанию охотника заняться промыслом, мотивируя это достаточным количеством провизии и, увы, малым запасом времени. Впрочем, участники похода и сами понимали, что главной целью экспедиции является изучение артефактов, находившихся в окрестностях Туманного хребта.
                Прошло совсем немного времени, и встал вопрос о ночевке. Поначалу лагерь предполагали разбить прямо в саванне, но тут Дронт вспомнил о небольшой ложбинке, находившейся, по его словам, совсем неподалеку. Возражений ни у кого из участников экспедиции ни нашлось, и очень скоро путешественники спускались в небольшой, не больше четверти стадии, овражек, на дне которого обнаружился весело журчавший ручеек. Возможность наполнить фляги свежей водой оказалась, как нельзя, кстати, ибо в саванне с водоемами было туго. едва заметная струйка воды заканчивалась здесь же, в овраге. 
                На сей раз ночевка обошлась без глубокомысленных бесед и рассуждений, основные цели и задачи экспедиции были оговорены ранее, а для ведения пустопорожних бесед просто не хватало сил – путники здорово устали. 

                Не успело наступить очередное, а путники, едва дождавшись появления первых лучей Солтона на бескрайней равниной, едва первые лучи Солтона озарили бескрайние равнины, уже были на ногах. Но, если прошлое утро путешественники встретили с немалым энтузиазмом, то сегодня подобного оживления среди участников похода как-то не наблюдалось. Быть может, начинала сказываться усталость, но вероятнее всего, свою роль играло и монотонное движение по саванне, не отличавшейся разнообразным пейзажем. С момента отправления прошло чуть больше трех часов, когда по пути следования, у самого горизонта появились несколько пологих холмов нежного серовато-голубого окраса. Окинув возвышенность внимательным взором, Дронт объявил, что путники добрались до Палевой гряды. Из чего следовало, что участники экспедиции находятся в непосредственной близости от Галлии.

                Услышав о том, что всего в половине дня пути находится родной поселок, эскулап заметно заволновался. Почтенный доктор отъехал от своих спутников на полсотни шагов и, приподнявшись в седле, долго всматривался куда-то вдаль, по всей видимости, надеялся рассмотреть домики Галлии, затерявшейся среди бескрайних равнин. Впрочем, длилось это наблюдение совсем недолго, затем почтенный лекарь вернулся назад и принялся спорить со своим родственником. И беспокойство Виктора было вполне понятным, почтенный эскулап не был дома больше двух недель, и беспокоился о дочери, оставшейся в этом захолустье в одиночестве. Из разговоров с лекарем Георгий знал, что с момента прибытия в Галлию эскулап почти не разлучался с дочерью, и нынешнее расставание переносил очень тяжело.
                Однако Тайлер и слышать ничего не хотел о об изменении маршрута экспедиции, уж тем более о посещении затерянного среди бескрайних равнин поселения. И еще более решительным образом возражал против того, чтобы племянник отправился в Галлию в одиночестве или, как предложил, было, отчаявшийся эскулап, в компании с охотником. По мнению Эгмонта-старшего, подобные маневры могли привлечь к экспедиции ненужное внимание, не говоря уже о том, что они просто потеряют время. Как ни пытался Виктор уговаривать обретенного спустя много лет родственника, ему пришлось отступить, хотя было видно, что сердце у эскулапа не на месте.
                И теперь Георгий, присутствовавший при столь оживленной беседе родственников, начал понимать, почему именно Тайлер, выходец из обеспеченной семьи, представитель местной интеллигенции, сумел занять главенствующее положение среди серых отшельников.
               
                Впрочем, если уж говорить начистоту, фактор времени имел для исследовательской миссии важное, но все же не решающее значение. Говоря о замедлении продвижения отряда к цели, Тайлер имел в виду необходимость найти укрытие. Ведь оставаясь в открытой всем ветрам саванне, путешественники сильно рисковали – вероятность встречи с охотниками, промышлявшими в этих местах, была необычайно высока. В этом отношении даже Палевая гряда представлялась менее опасным местом для ночлега. Приближаясь же к Галлии, участники похода многократно повышали риск случайной встречи, что ставило под угрозу выполнение поставленных задач. Именно на это и напирал предводитель отшельников, категорически возражая против любых отступлений от первоначального плана.
                Как ни странно, но вполне резонные доводы предводителя пришлись по вкусу не всем, у того же Дронта нашлись возражения, охотник был уверен в том, что, добравшись до Палевой гряды путешественники подвергаются ничуть не меньшему риску встретить кого-то из местных промысловиков. Быть может, в иных обстоятельствах Тайлер и прислушался бы к доводам опытнейшего охотника, но сейчас предводитель упорно стоял на своем. Впрочем, тут стоило отметить, что даже Георгий, присутствовавший при споре Дронта с Эгмонтом-старшим, был вынужден констатировать, что достойных аргументов у охотника не нашлось.
                Но, бы то ни было, вышло так, что добраться к исходу дня до Палевой гряды, путникам так и не удалось. И причиной, помешавшей разведчикам достичь цели, стала вовсе не дистанция, отделявшая их от возвышенности. В дело вмешались иные факторы, имевшие, по крайней мере, на первый взгляд, естественные причины.
                Произошло же, собственно говоря, вот что...

                Начиная с того момента, как участники экспедиции покинули редколесье, природа как будто благоволила путешественникам.  Да, сильные ливни в саванне были большой редкостью, да и мелкий дождичек баловал местных жителей нечасто. И большую часть времени небосвод над саванной оставался безоблачным. Так было и на этот раз, на протяжении всего пути, пока члены маленького отряда добирались от северных границ провинции до окрестностей Галлии.
                Но, увы, в тот момент, когда путешественники оказались в непосредственной близости от Галлии, ближе к вечеру неожиданно поднялся сильный встречный ветер. Внезапные перемены в окружающем пространстве вызвали у эскулапа и Дронта немалое удивление, заставив устремить озабоченные взгляды в небеса. И такая реакция была вполне объяснима – там, в вышине, по-прежнему не было ни облачка. Впрочем, как бы то ни было, путешественники продолжили свой путь, полагая ветер досадной, но все же временной помехой. Однако, прошло уже больше двух часов, а ветер, к немалому удивлению охотника, и не думал стихать. Более того, очень скоро сила воздушного потока стала такова, что путникам стоило немалого труда. Смотреть по сторонам в такой обстановке стало как-то недосуг. Однако, очень скоро удивление членов маленького отряда стало еще большим, ибо выяснилось, что небеса затянуты плотной пеленой облаков, несущихся в вышине с немалой скоростью.

                – Вот ведь напасть какая, – бормотал Виктор Эгмонт, поглядывая с недовольным видом на потемневший небосклон, не забывая придерживать шляпу, грозившую отправиться в бесконечное путешествие, – сколько здесь живу, ни разу не видел такого ветра, разве что... – Эскулап на мгновенье умолк и остановился, повернувшись с ошарашенным видом к охотнику. – Разве что две недели назад...

                – А ведь, верно, – чуть помедлив, кивнул Дронт, на чьем лице застыло выражение неподдельного удивления, – и причиной, отправившей нас в поход к Туманному хребту, стал именно ветер... – Охотник наморщил лоб и устремил взгляд в небеса. – Вот только туч тогда было заметно больше.

                Замечания жителей Галлии заставили Георгия задуматься, Порошин немного помедлил и, оглядевшись по сторонам, устремил на эскулапа испытывающий взгляд:

                – Вот, значит, как? Выходит, незадолго до катастрофы, над саванной дул такой же ветер?!

                Ответа со стороны местных жителей не последовало, все внимание жителей Галлии было поглощено необычным природным явлением. Однако, дополнительного подтверждения Георгию и не требовалось, журналист отлично помнил разговоры местных жителей, говоривших о том, что сильных ветров в саванне практически не бывает. И нынешнее явление, столь схожее с тем, что происходило чуть больше двух недель назад, отнюдь не добавляло репортеру оптимизма. Какое-то время Порошин пребывал в раздумье, но затем снова повернулся к охотнику, обратившись к жителю саванны с другим вопросом:

                – Скажите, Дронт, а в каком направлении от нас находится Туманный хребет?

                – Вот тебя что интересует... – Протянул Дронт, и судя по выражению, по явившемуся на вытянутой физиономии жителя саванны, вопрос журналиста изрядно озадачил охотника. – Вот так сразу и не скажу... – Пару мгновений охотник медлил, а затем приставил ладонь к глазам и принялся рассматривать что-то у самого горизонта. – Знаешь, если судить по расположению Палевой гряды, Туманный хребет находится чуть левее, ну, примерно в том же направлении... – Дронт умолк на полуслове, пораженный внезапной догадкой, и устремил на Георгий озадаченный взгляд. – В том направлении, откуда дует ветер?!

                – Думаю, так и есть, – пару мгновений землянин медлил, но затем кивнул головой, – да, наверное, нельзя исключать и наличие совпадения, и все же...  – Порошин глубоко вздохнул и повернулся в том направлении, откуда неслись потоки воздуха. – Боюсь, причина нынешнего ветра лежит в той же плоскости, что и явления двухнедельной давности... 

                – Не может быть?! – последовало почти тотчас восклицание Тайлера Эгмонта, как оказалось, внимательнейшим образом следившего за беседой журналиста с охотником. 

                И совсем иной была реакция эскулапа. Судя по недовольному выражению, застывшему на лице почтенного доктора, последнему совсем не улыбалось сталкиваться с теми факторами, что доставили столько беспокойства две недели назад:

                – Не знаю, не знаю... С одной стороны, готов признать, что у двух явлений имеется немалое сходство... Но, с другой, вспомните, ведь тогда ветер задувал непрерывно, а теперь – то усиливается, то ослабевает...

                – А ведь и верно, в прошлый раз таких порывов как будто не наблюдалось, – выслушав мнение доктора, Дронт с облегчением вздохнул, и одного взгляда, брошенного на охотника было достаточно, чтобы понять, беседа с Порошиным изрядно обеспокоила его, – да и странного запаха в воздухе сейчас не ощущается.

                – Что же, тут я могу полагаться только на вас, – Георгий бросил настороженный взгляд в небеса и покачал головой, – мне ведь довелось наблюдать только заключительную часть того светопреставления...

                Не успел журналист закончить фразу, как ветер внезапно стих, словно где-то на удалении выключили гигантский вентилятор. Столь неожиданное изменение обстановки заставило путешественников придержать коней, и теперь члены маленького отряда топтались на месте, озираясь с озадаченным видом по сторонам. Но, минута проходила за минутой, а над поверхностью саванны по-прежнему царило безветрие. Однако, имелось еще одно обстоятельство, вызывавшее ничуть не меньшее удивление – облака в небесах по-прежнему неслись с головокружительной быстротой, хотя число последних стало заметно возросло. 
                Однако наступивший штиль отнюдь не принес охотнику успокоения, неожиданная смена декораций озадачила жителя саванны еще сильнее, и теперь он вертел головой во все стороны, повторяя снова и снова:

                – Вот тебе и раз, надо же какая штука...

                Но, если у Дронта, а вместе с ним и эскулапа, подобные разительные перемены вызывали немалое удивление, то Тайлер Эгмонт, судя по довольному выражению, застывшему на его физиономии, был доволен наступившим затишьем, чем не преминул поделиться с товарищами:

                – А знаете, как по мне, ведь все складывается, как нельзя лучше... На мой взгляд, для тревоги нет ни малейшего основания... Да, мы пережили сильный порыв ветра, но это еще не повод для того, чтобы уклониться от продолжения нашей миссии.

                Но если выступление предводителя и вселило в кого-то уверенность, так это только в своих подчиненных, да еще, пожалуй, того же Петра Илей-Го. А вот Георгий не был настроен столь оптимистично. Журналист привык полагаться на интуиция, а последняя подсказывала, что наступивший штиль – явление временное, и порывы времени еще дадут о себе знать. Однако, вступать в пререкания репортер не стал, лишь покачал неодобрительно головой:

                – Хотел бы я ошибиться, но что-то мне подсказывает, что не все так просто.

                Впрочем, предводитель отшельников, успевший обрести прежнюю уверенность в себе, не обратил на последнее замечание журналиста никакого внимания, заявив во всеуслышание:

                – Не вижу больше смысла ломать копья по поводу событий, вероятность наступления которых остается неизвестной. Как по мне, так лучше подумать о куда более актуальных вещах, скажем, о ночлеге, ведь до Палевой гряды мы до наступления ночи не доберемся!?

                Очередное, излишне пафосное заявление Тайлера вновь вызывало неодобрительную реакцию со стороны Дронта:

                – Ночевка на открытой местности – не лучшая идея. При таком раскладе лагерь открыт для наблюдения со всех сторон, не говоря уже о том, что в случае с возвращением ветра у нас не будет никакого укрытия.

                Стоит ли говорить, что вполне резонные замечания охотника не пришлись Эгмонту-старшему по вкусу, лицо последнего исказила неприязненная гримаса. Тайлер явно собирался выдвинуть контраргументы, но сделать этого не успел – в последний момент его придержал за рукав один из серых отшельников, внесший вполне разумное предложение:

                – А почему бы не заняться осмотром окрестностей? Кто знает, быть может, неподалеку обнаружится какая-нибудь ложбина, наподобие того оврага, где ночевали в прошлый раз?!

                Судя по последовавшей за этим реакцией Тайлера Эгмонта, предложение соратника пришлось ему вкусу. У Георгия, наблюдавшего за спором со стороны, сложилось впечатление, что предводитель отдал должное подобному предложению лишь потому, что оно, во-первых, исходило от серого отшельника, а, во-вторых, позволяло разом разделаться с двумя проблемами – и сложностью с ночевкой и вопросом безопасности. Впрочем, легкость решения обоих вопросов выглядела таковой только в глазах пришельцев с сервера, в то время как местные жители отлично понимали, что все намного сложнее. И не успел предводитель отшельников озвучить свое мнение, как Виктор Эгмонт смерил дядю укоризненным взглядом и повернулся к Дронту, стоявшему с независимым видом чуть поодаль. В отличие от предводителя отшельников, охотник театральную позу принимать не стал. Житель саванны пару мгновений медлил, а затем повернулся в сторону и вытянул руку вперед:
               
                – Есть одно место, где можно найти укрытие. Если будем двигаться немного левее выбранного направления, доберемся до северной окраины Сухого лога. До него, я думаю, не больше двух десятков стадий. 

                По завершению речи охотник опустил руку и отвернулся, всем своим видом изображая безразличие. Вот только Порошин, зорко следивший за происходящим, отметил, что в голосе Дронта по-прежнему не слышалось энтузиазма. А вот эскулап, услышав предложение неизменного на протяжении нескольких последних недель напарника, воспринял таковое с немалым воодушевлением:

                – А ведь, верно, эта балка отлично подходит для ночлега, это и укрытие от ветра, и от посторонних глаз!

                – Вот по поводу ветра я бы, пожалуй, согласился, а что до посторонних глаз... – Покачал головой Дронт, и в голосе его угадывался немалый скепсис. – Сухой лог лежит слишком к Галлии, да и местным охотникам это место хорошо знакомо.

                – Давайте дождемся наступления сумерек, – выдержав небольшую паузу, предложил Эгмонт-старший, и глядя на выражение его лица, становилось ясно – Тайлер уже принял решение и менять его не собирался, – костров разводить не станем, а завтра утром уйдем до рассвета, – на этом предводитель отшельников умолк и окинул спутников многозначительным взглядом.

                – Все равно очень рискованно, – даже беглого взгляда, брошенного на лицо охотника, было достаточно, чтобы понять – ночевка в Сухом логе не вызывала у жителя равнин ни малейшего энтузиазма.

                – Однако, альтернативный вариант предполагает ночевку в саванне! – возразил Тайлер, продолжавший упрямо гнуть свою линию. – Неужели это будет лучше? Ведь на равнине мы открыты всем ветрам?!

                Ситуация вновь начала накаляться, отшельники, включая и прорицательницу Жоззи, были готовы к тому, чтобы безоговорочно поддержать своего предводителя. А вот Георгий склонялся к варианту, предложенному Дронтом, хотя тот и подразумевал минимум комфорта. Что до эскулапа, Виктор пребывал в некотором смятении. Умом почтенный доктор понимал правоту доводов охотника, но сердце было готово выпрыгнуть из груди, побуждая хозяина согласиться на любой вариант, если тот позволял приблизиться к Галлии. Спор грозил затянуться, и тут, причем совершенно неожиданно, предложение Тайлера получило поддержку со стороны Петра Илей-Го. Все это время беглый каторжник пребывал в каком-то индифферентном состоянии, без какого-либо предисловия, решил высказать свое мнение. Представитель криминального сообщества огляделся по сторонам и, неприязненно поморщившись, устремил на попутчиков взгляд, полный неприкрытого недовольства:

                – Что-то мне совсем не улыбается ночевать в саванне. Было как-то дело, ночевали мы с отцом в открытом поле – одно название, что привал, ни поспать, ни отдохнуть нормально!

                Необычайно эмоциональное выступление Петра заставило Дронта поморщиться, однако спорить охотник не стал и, чуть поколебавшись, махнул рукой:

                – Ладно, будь, по-вашему. Но, как хотите, выступать еще рано, нужно дождаться, когда совсем стемнеет, со стороны Галлии Сухой лог просматривается очень хорошо. 

                – Ну, что же, – Эгмонт-старший немного помедлил и кивнул головой, и одного взгляда на предводителя отшельников было достаточно, чтобы понять – последний получил немалое удовлетворение от своей маленькой победы, – думаю, ничего не случиться, если мы дождемся темноты... – Тайлер оглянулся на своих соратников и, спрыгнув с коня, принялся разминать ноги. 

                Не прошло и четверти минуты, как примеру предводителя последовали его собратья, а чуть погодя, после непродолжительных колебаний, к ним присоединился и Петр Илей-Го. Во взгляде Дронта, устремленном на отшельников, читался неприкрытый скепсис, однако, высказывать свое отношение по поводу происходящего охотник не спешил, отъехав вместо этого на десяток шагов в саванну и принялся оглядываться по сторонам, слегка приподнявшись в седле. Что до Виктора Эгмонта, почтенный лекарь по-прежнему пребывал в глубокой задумчивости, видимо, пытаясь примириться с мыслью, что не сможет увидеться с дочерью. Глядя на пребывавшего в смятении эскулапа, Георгий покачал головой, понимая, что сейчас в сознании доктора борются два противоположных чувства, вернее, даже три – отцовская любовь и беспокойство за взрослую, но все же дочь, и чувство долга по отношению к товарищам. Будучи человеком, с головой погруженным в работу, предполагающую бесконечные разъезды, Порошин не успел обзавестись семьей, и на первый взгляд, проблемы, сродни душевным страданиям почтенного доктора, были ему неведомы. Тем не менее, журналисту казалось, что он неплохо понимает состояние, в котором находится теперь милейший эскулап. И поскольку за время своей работы репортеру не раз приходилось сталкиваться с людьми, пережившими несчастье, ему представлялось естественным выразить хоть какое-то сочувствие. С минуту, примерно, Георгий колебался, но затем приблизился осторожно к Эгмонту-младшему и тронул доктора за рукав:

                – Знаете, а я ведь до сих пор сожалею, что нам так и не удалось посетить ваш поселок... Командир конвоя посчитал тогда, что любая задержка – смерти подобна, и Галлию я увидел только краем глаза.

                – Знаете, Георгий, как по мне, так потеря совсем невелика... – По лицу эскулапа скользнула грустная усмешка, но, когда собеседник повернул голову, в его глазах репортер увидел признательность. – Смотреть тут особенно не на что... – Виктор на мгновенье умолк, и лицо его снова тронула легкая усмешка. – Ну, разве что здание кордегардии может представлять некоторый интерес, этому строению, если не ошибаюсь, уже больше четырех столетий.

                Услышав от доктора о возрасте одного из строений затерянного среди бескрайних полей поселка, Георгий поднял удивленно брови:

                – Вот даже как?! И что же, все это время заведением управляет одна и та же семья?!

                – Нет, ну что Вы, – в голосе Виктора Эгмонта слышались одновременно, и грусть, и ирония. – Нынешний владелец, господин Мейкспис, получил кордегардию в наследство от отца, а тот выкупил её по дешевке у властей. А до этого владельцем был совсем другой человек, вот только...

                Эскулап неожиданно оборвал себя на полуслове, и лицо его приобрело такое выражение, словно почтенный доктор увидел перед собой хищника, готового к прыжку:

                – Вот только этот человек погиб во время нападения призраков в День Отчуждения...

                Судя по интонациям, прозвучавшим в голосе эскулапа, осознание факта смерти одного из жителей во время столкновения с неведомыми, но вездесущими призрачными существами, стало для почтенного доктора настоящим открытием, и это открытие шокировало его. А вот Георгия очередной случай с участием призраков ничуть не удивил, более того, в голове журналиста все отчетливее складывались кусочки очень даже неприятной мозаики. С минуту Порошин размышлял над словами собеседника, но затем снова обратился к эскулапу с вопросом, тем вопросом, что мучил журналиста с того момента, когда они с Валерием впервые увидели призраков:

                – Скажите, Виктор, вот Вы, человек образованный, обладающий куда большим запасом знаний, нежели большинство местных жителей... Как думаете, много ли людей гибнет в тот момент, когда наступает этот ваш День Отчуждения?

                На сей раз эскулап ответил не сразу, продолжая слегка покачиваться в седле с задумчивым видом. Прошло, наверное, чуть больше полуминуты, прежде чем доктор глубоко вздохнул и, приподнявшись на стременах, устремил пристальный взгляд в бескрайние поля. И журналист ни на йоту не сомневался, что его собеседник пытается разглядеть невысокие домики Галлии. К счастью, длилось это совсем недолго и заметно погрустневший эскулап снова повернулся к Порошину:

                – Знаете, Георгий, как-то сильно сомневаюсь, чтобы у нас велась статистика подобных потерь... Ну разве что у старших прокураторов имеется какая-то информация, да и то... Боюсь, эти господа скорее умрут, но не поделятся имеющимися данными... Ну, а что до моего личного мнения...

                Почтенный доктор на мгновенье умолк, но почти тотчас покачал головой:

                – Еще совсем недавно я бы сказал, что погибших совсем немного, но теперь... Боюсь даже предположить...

                На последней фразе голос Эгмонта-младшего дрогнул, а затем почтенный доктор и вовсе умолк. Взгляд его стал каким-то отсутствующим, словно сам эскулап находился где-то далеко. Глядя на встревоженное лицо Виктора, становилось понятно, что волнуют его сейчас проблемы бесконечно далекие, как от Дня Отчуждения, так и от вездесущих призраков. Поначалу Георгий хотел оставить собеседника в покое, но, немного поразмыслив, решил кое-что уточнить:

                – Покорнейше прошу прощения за то, что нарушаю Ваше уединение, но у меня такое впечатление, что Вас что-то беспокоит... Быть может, если поделитесь своей проблемой, Вам станет легче?

                – Весьма признателен Вам, молодой человек, за Ваше участие, однако сильно сомневаюсь, что, просто побеседовав с приятным человеком, отец перестанет беспокоиться о своей дочери... – На лице Виктора Эгмонта мелькнула грустная улыбка. – Да, Полина давно не девочка, да и Летиция всегда рядом, но... – Почтенный доктор глубоко вздохнул и развел руками. – Я все равно не могу избавиться от мысли о том, что в поселке остались две юные дамы, за которых некому заступиться...

                Последняя фраза Виктора вызвала у журналиста неподдельное удивление, заставив устремить на собеседника испытывающий взгляд:

                – Простите, но неужели в поселке найдется человек, который осмелиться покуситься на честь юных особ из приличного семейства?

                – Ох, тут я, наверное, перегнул палку... – По лицу почтенного доктора скользнула смущенная улыбка. – Мне до сих пор не дают покоя те времена, когда Полина была маленькой девочкой... – Эгмонт-младший судорожно сглотнул, пытаясь справиться с волнением. – Но, наверное, можно понять чувства отца, не видевшего дочь больше двух недель?!

                – Ни в коем случае не хотел задеть Ваши чувства... – Пробормотал Порошин, чувствуя себя немного не в своей тарелке, словно вторгся в чье-то личное пространство и, чуть помедлив, понимающе покачал головой. – И знаете, мне бы очень хотелось надеяться, что очередной визит к Туманному хребту поможет разрешить, как большую часть ваших проблем, так и наших с Валерием... – Журналист старался говорить, как можно убедительнее, хотя давалось ему это нелегко, ибо Георгий и сам испытывал немалые сомнения по поводу возможности благоприятного исхода.

                Порошин хотел, было, продолжить разговор с эскулапом, но тут тишину прервал решительный окрик Тайлера Эгмонта, посчитавшего, видимо, что наступил момент, когда можно двигаться дальше:

                – Итак, господа, полагаю, пришло время отправляться путь! Еще немного и наступит сумрак, и тогда мы будет бродить в потемках, пытаясь отыскать этот ваш Сухой лог! Полагаю, пора трогаться в путь!

                Подчиненные Тайлера восприняли предложение своего предводителя, как приказ, и тотчас принялись седлать коней. Примеру отшельников последовал и беглый каторжник, старавшийся теперь, как заметил Георгий, держаться рядом с собратьями Эгмонта-старшего. И единственным человеком, осмелившимся высказать свои сомнения, оказался Дронт, во взгляде которого, устремленном на предводителя, читался неприкрытый скепсис:

                – Слишком рано, со стороны Галлии балку отлично видно на закате...

                Охотник попытался, было, продолжить, но наткнувшись на откровенно неприветливые взгляды серых отшельников, и недовольный Петра Илей-Го, махнул с досадой рукой:

                – Ладно, что с вами делать? Поедем...

                Окинув охотника многозначительным взглядом, Тайлер Эгмонт указал степному жителю жестом, что б тот занял место во главе процессии, и спустя пару мгновений путешественники двинулись дальше. К этому времени Солтон опустился почти к самому горизонту, и теперь лучи дневного светила, стелившиеся по поверхности саванны, превращали равнину в гигантский холст, расписанный розовой и малиновой красками. 

                С момента отправления прошло немногим более получаса, когда Дронт, ехавший во главе маленького отряда, подал знак остальным – впереди, на расстоянии чуть больше стадии виднелась северная оконечность вытянувшейся в длину, неглубокой лощины. То был прекрасно известный жителям Галлии и, в меньше степени, Петронии, Сухой лог. Появление впадины в прямой видимости заставило уставших путников пришпорить лошадей. К этому времени стих и ветер, доставлявший участникам экспедиции немалое неудобство.
                До края Сухого лога оставалось не более четверти стадии, когда Дронту, коего по-прежнему снедало сомнение по поводу правильности выбора места для ночевки, показалось, что в поросли кустарника, вытянувшейся вдоль неглубокой лощины, что-то шевельнулось. 
                Неясное движение заставило охотника насторожиться, он даже заставил лошадь сделать пару шагов в сторону, внимательно разглядывая невысокие заросли. Однако, движение более не повторилось, да и ветви кустарника застыли в неподвижности. С четверть минуты охотник рассматривал густую поросль, а затем махнул рукой – рассматривать что-либо в надвигавшемся сумраке было просто бессмысленно. С минуту, наверное, Дронт колебался, не зная, как поступить в подобной ситуации, но затем решил, что стал свидетелем последнего порыва ветра и, тряхнув головой, последовал за своими товарищами. Если бы охотник знал, что его нерешительность, порожденная бесконечными спорами с предводителем отшельников, станет причиной целой череды неприятных событий, он бы непременно направил лощадь к кустарнику. Но, увы, сделать этого Дронт так и не решился, и спустя несколько мгновений присоединился к ехавшим в арьергарде Георгию и Виктору Эгмонту.

                Путешественники уже успели поставить палатки и, наскоро перекусив, готовились ко сну, когда у самого края лощины, едва различимого в сгустившемся мраке, появился какой-то человек.
                Какое-то время незнакомец изучал лагерь внимательным взглядом, а затем переместился чуть ближе. И тут, словно по роковому стечению обстоятельств, над горизонтом сверкнул последний луч заходящего светила, скрытого до сего момента густыми облаками. И этот луч упал прямо на эскулапа Эгмонта и охотника Дронта, беседовавших у входа в палатку. Увидев этих людей, неизвестный едва не вывалился из своего укрытия наружу, однако быстро взял себя в руки и тотчас подался назад. С четверть минуты неизвестный пребывал в раздумьях, но затем кивнул себе головой и двинулся ползком прочь от Сухого лога. Лишь удалившись от неглубокой лощины на четверть стадии, незнакомец поднялся на ноги и, оглянувшись еще раз назад, с решительным выражением на лице зашагал в сторону Галлии. 
                И человеком этим был ни кто иной, как охотник Барт.

                Уставшие после продолжительной скачки по саванне путешественники уже готовились отойти ко сну, когда Барт добрался до окраины Галлии. С минуту охотник топтался на месте, словно пребывал в нерешительности, и поначалу склонялся к тому, чтобы двинуться к резиденции референта. Но уже сделав несколько шагов, Барт поморщился и чуть помедлив, развернулся, проследовав в сторону кордегардии.
 
 
Продолжение - http://proza.ru/2026/09/15/301