Глава 4. Стальной Евразийский крест. Часть I

Глава 4. Кливеденский пасьянс премьер-министраI. Инвеститура виконта.

II.  Генерал Власов и  титул виконта ( Лондон, 1942 год )

Тронный зал Букингемского дворца тонул в тяжелом, золоченом великолепии, которое не смогли потускнить даже суровые годы только что закончившейся войны. Сквозь высокие стрельчатые окна, выходившие на затянутый сизым лондонским туманом Сент-Джеймсский парк, пробивался блеклый, рассеянный свет. Он мягко ложился на темно-бордовый бархат портьер, полированное дерево панелей и начищенное до зеркального блеска серебро огромных дворцовых канделябров.

В зале стоял ровный, приглушенный гул сотен голосов: высшая аристократия Уайтхолла, лорды Адмиралтейства и уцелевший в африканских боях генералитет Восьмой армии собрались здесь ради беспрецедентного зрелища.Генерал-лейтенант Андрей Власов стоял на ковровой дорожке, ведущей к королевскому подиуму. Его высокая, слегка сутуловатая фигура в безупречно подогнанной парадной советской форме — с золотым шитьем на погонах нового образца и сверкающей Золотой Звездой Героя Советского Союза на левой стороне груди — казалась здесь чужеродной, но притягательной скалой. Сквозь толстые стекла роговых очков Власов смотрел на приближающегося монарха, и внутри него, под сукном мундира, все сильнее разрасталось пьянящее, сладкое чувство абсолютного триумфа.Король Георг VI, бледный, с тонкими, изможденными чертами лица, облаченный в парадный мундир адмирала флота, сделал шаг вперед. Его руки, державшие тяжелую бархатную подушечку с инсигниями, едва заметно дрожали — сказывались годы нервного тика и бомбежек Лондона.
Король поднял тяжелую золотую цепь, на которой поблескивал покрытый эмалью крест Ордена Бани высшей степени.

— За выдающиеся тактические заслуги при обороне Эль-Аламейна… и спасение британских бронетанковых сил в Киренаике, — негромко, с трудом преодолевая свое знаменитое заикание, произнес Георг VI.

Король наклонился и бережно опустил цепь ордена на широкие плечи советского генерала. Зал мгновенно взорвался шквалом чопорных, но оглушительных аплодисментов. Английские лорды, еще год назад презиравшие «большевистских мужиков», теперь восторженно рукоплескали виконту Сент-Эль-Аламейнскому.Власов слегка склонил голову, чеканя шаг назад по протоколу. Он чувствовал себя полубогом. В этот миг он окончательно перестал быть скромным нижегородским крестьянским сыном или запуганным сталинским назначенцем. Лондонская роскошь, аромат дорогого парфюма английских дам, стоявших в первых рядах, и тяжелое золото королевского ордена на шее окончательно выжгли из его души остатки советской верности. Его карьерное нутро требовало большего. Он уже примерял на себя роль великого прозападного реформатора будущей России.II.

 Взгляды за спиной триумфатораЧуть поодаль от королевского трона, у массивной мраморной колонны, окутанный сизым дымом разрешенной в виде исключения сигары, стоял Уинстон Черчилль. Британский премьер-министр, заложив большие пальцы за жилетку щегольского костюма, с легкой, хищной полуулыбкой наблюдал за церемонией. Для него Власов был идеальной, искусно вскормленной марионеткой. Черчилль синим карандашом уже расписал весь Кливеденский пасьянс: использовать популярность этого генерала, чтобы заставить Сталина ослабить хватку на Кавказе и в Черноморских портах.

В этот момент к Черчиллю бесшумно, словно соткавшись из полумрака портьер, подошел Ким Филби. Руководитель Девятого (русского) отдела Сикрет Сервис выглядел безупречно: строгий костюм, спокойное, располагающее лицо джентльмена, мягкий взгляд умных глаз.
Черчилль, не оборачиваясь, едва заметно шевельнул губами, продолжая смотреть на сияющего Власова:

— Посмотрите на него, Ким. Наш новоиспеченный виконт прямо-таки светится от счастья. Как продвигается ваше задание, старина? Нам нужно, чтобы этот павлин твердо помнил, из чьих рук он пьет этот нектар.

Филби сделал легкий шаг вперед, имитируя почтительную позу внимательного слушателя. Его лицо оставалось маской вежливого британского чиновника, но внутри его гениального аналитического ума уже складывались строчки ночной шифровки, которую он передаст советскому куратору.

— Всё идет строго по плану, премьер-министр, — негромко, одними губами ответил Филби на английском. — Материалы из Чунцина, которые нам любезно предоставили… наши китайские друзья, уже изучены. Уязвимость объекта стопроцентная. Власов падок на лесть, женщин и сословный статус. Он уже нашел себе молодую пассию из круга леди Астор. Мы зафиксируем этот контакт здесь, в Лондоне. К моменту его возвращения в Москву у нас будет полный пакет для контроля над каждым его шагом в Генеральном штабе Сталина.

Черчилль довольно прищурился и выпустил густую струю сигарного дыма, которая на секунду скрыла от глаз фигуру Власова.

— Отлично, Ким. Сделайте это изящно. Чисто по-английски. Большевики должны думать, что они вырастили героя, а мы вернем его им в качестве нашего главного кавказского залога.
.Филби вежливо и понимающе кивнул, сделав шаг назад в тень колонны. За его спиной Черчилль продолжал улыбаться монарху, а Ким уже видел, как этот «лондонский пасьянс» взорвется прямо в руках премьера, когда министр МГБ Абакумов выложит пленки МИ-6 на стол Сталину перед началом Ленинградского процесса. Капкан закрывался, и виконт Власов был в нем лишь обреченной наживкой.

 III. Медовая ловушка на Стрэнде (Лондон, 1935 год)

Лондон середины тридцатых годов казался советскому инженеру и партийцу Якову Капустину Вавилоном. После строгого, пахнущего гарью пятилеток Ленинграда этот город оглушал витринами Риджент-стрит, блеском двухэтажных автобусов и тяжелым, сытым покоем. Капустин, прибывший в составе советской торговой миссии для закупки станочного оборудования, чувствовал себя победителем — он был частью великого сталинского индустриального скачка.Но в МИ-6 его вели с первого дня. Разработкой «ленинградского выдвиженца» занимался лично молодой и амбициозный офицер Секции V.

Тот дождливый вечер на Стрэнде, в полумраке роскошного ресторана отеля «Савой», Капустин помнил в деталях всю оставшуюся жизнь. В воздухе пахло дорогим табаком, жареной дичью и тонкими духами «Шанель №5». За соседним столиком сидела она — Эвелин. Тонкие, словно точеные фарфоровые черты лица, платиновые локоны, уложенные по последней моде, и открытая спина шелкового вечернего платья. Когда её сумочка «случайно» соскользнула с кресла к ногам Капустина, советский партиец, одурманенный непривычным французским шампанским, бросился её поднимать.«Медовая ловушка» (honey trap) захлопнулась через три часа в частной квартире в районе Белгравия. Капустин, потерявший голову от близости этой изысканной английской аристократки, не слышал, как за тяжелыми портьерами спальни едва слышно шуршала кинопленка скрытой немецкой камеры «Лейка», зафиксированная оперативниками МИ-6.

А следующим утром в его гостиничный номер вошел вежливый джентльмен в котелке. Он выложил на столик еще влажные от проявителя глянцевые фотографии. На них Капустин — кандидат в члены обкома, коммунист — был запечатлен в самых недвусмысленных позах.

— Вы ведь любите свою жену в Ленинграде, мистер Капустин? И, полагаю, очень цените свой партийный билет? — вежливо, с легкой улыбкой спросил джентльмен, пододвигая к нему контракт на «информационное сотрудничество».

Капустин сломался мгновенно. Страх перед расстрельными подвалами НКВД оказался сильнее марксистских догм. Он подписал обязательство. Вернувшись в СССР, он начал стремительное восхождение по партийной лестнице, став вторым секретарем Ленинградского горкома. Он и не подозревал, что его папка в Лондоне лежала в том же сейфе, что и досье виконта Власова. А в 1945 году министр МГБ Виктор Абакумов, раскручивая нити шпионажа вокруг Куйбышева и Поволжья, наткнется на этот старый лондонский след. Абакумов придет в ярость: британская агентура сидела в самом сердце партийной элиты Ленинграда

 IV. Гамбит Вальтера Стеннеса (Чунцин, 1945 год)
Раздел 1.

Пока Власов утопал в овациях Букингемского дворца, в далеком, задыхающемся от субтропической жары Чунцине Вальтер Стеннес развернул лондонскую газету «Таймс». Увидев на первой полосе огромную фотографию Власова с Орденом Бани на шее, бывший начальник штурмовиков СА и агент «Друг» горько и понимающе усмехнулся. Стеннес, прошедший через мясорубку внутригерманской борьбы и предательство Гитлера в 1931-м, с первого взгляда понял, в какой капкан угодил советский генерал. Он видел за спиной Власова длинные тени МИ-6.

Но Стеннес знал и другое: Сун Мэйлин, мадам Чан Кайши, у которой он служил начальником охраны, была в бешенстве от измен Власова с 16-летней китаянкой. И её спецслужбы уже готовили месть. Более того, Стеннес панически боялся, что на смену Власову Москва пришлет нового генерала — в золотых погонах, с пятиконечными звездами, который быстро займет его место не только в штабе Гоминьдана, но и, возможно, в постели самой любвеобильной Мадам.Стеннес ощущал на себе плотный колпак тайной полиции Чан Кайши (Бюро расследований) и прекрасно знал, что за ними стоит американское ОСС и британская МИ-6.

Контакты с Абакумовым были оборваны, Лубянка молчала. Чтобы вернуть доверие Москвы и спасти свою шкуру, Стеннесу нужен был прямой выход на человека, чей авторитет в РККА был непререкаем. На маршала Василия Чуйкова, который после разгрома Роммеля в Африке прибыл в Китай в качестве главного военного советника.

Встреча была назначена на нейтральной территории — в закрытом чайном домике на холмах Лунмэньхао, под прикрытием инспекции оборонительных рубежей.Чуйков, коренастый, пахнущий крепким табаком, сидел за низким бамбуковым столом, скрестив руки на груди. На его кителе сверкал Орден Суворова I степени. Он смотрел на Стеннеса с холодным подозрением кадрового командира, не любившего тайные игры спецслужб.
— Я слушаю вас, господин Стеннес, — сухо произнес Чуйков через переводчика-полковника. — Мое время ограничено. У вас ровно пять минут.

Стеннес сел напротив, положив на стол сложенную газету с портретом Власова. Лицо немца было бледным, но собранным. Он выбрал жестокую, бьющую наотмашь легенду.

Ссылка на предыдущую страницу: Глава 3. Стальной Евразийский крест. Часть II :
http://proza.ru/2026/09/14/176