Два билета в Тулузу. Глава 40 Боль конечна

1

Вчера врач сообщил мне, что саркома Юинга не подтвердилась, более того, саркома не подтвердилась вообще!!! У меня меланома с метастазами в костных тканях и, возможно, в яичниках, но это еще под вопросом.

Врачи, конечно, как обычно, твердят, что ситуация серьезная и они ничего не гарантируют, но между саркомой и меланомой огромная разница: меланома хорошо изучена и поддается лечению, протокол лечения гораздо более простой, меньше негативных последствий — мои волосы останутся при мне, и восстановлюсь я гораздо быстрее.

2

А ведь еще три дня назад врачи настолько были уверены в саркоме, что меня готовили к химии, и медсестра уже стояла на пороге с капельницей, чтобы начинать. Каким-то чудом было решено все-таки не спешить и дождаться уточнения диагноза, а заодно с этим мне удалось тряхнуть гинекологов из предыдущей больницы и добиться от них мероприятий для сохранения репродуктивности после лечения.

3

Сегодня должна была начаться радиотерапия (облучение), правда, мне позвонили из отделения и сказали, что сломался аппарат, так что очевидно, что это начнется завтра. Химию должны тоже начать сегодня, но это будет просто: всего один день капельницы, потом трехнедельный перерыв и так далее.

4

Ну что сказать? Пока действительно рано танцевать танец с саблями, но плакать тоже нет повода. Я и не буду! Я буду лечиться, потом защищу диссертацию, найду работу, выйду замуж, и у меня обязательно будут дети.

5

Как добрыми намерениями довести человека до белого каления?

Существует миллион способов, и тем не менее я расскажу еще один — для истории, а также чтобы узнать ваше мнение. Как вы знаете, я регулярно хожу в храм и пою в хоре. Храм у нас небольшой, все друг друга знают и, когда я заболела, довольно быстро это стало известно всем прихожанам. Обо мне стали молиться, некоторые взяли у регента мой телефон, начали мне звонить и спрашивать о здоровье, подбадривать и предлагать помощь.

6

Особенно активно названивала Мария, пожилая супруга нашего дьякона. Видно было, что она искренне переживает за меня и что она — человек действия. Сама она некоторое время назад перенесла какое-то тяжелое почечное заболевание и излечилась с помощью альтернативной медицины (гомеопатия, биодобавки и прочий стафф).

И вот она стала мне говорить, что мне обязательно нужен гомеопат, потому что химиотерапия убивает не только раковые клетки, но и здоровые, и, следовательно, нужно параллельно с химией что-то принимать, чтобы поддержать организм.

7

Все это было логично, но у меня не было ни сил, ни желания, ни возможности тащиться к гомеопату. Я не один раз объясняла это по телефону, но в итоге добрая женщина собралась к гомеопату сама. Гомеопат поддержал ее намерение защищать мой организм и выписал несколько лекарств.

8

Я поблагодарила Марию и сказала, что при случае заберу рецепт и посоветуюсь с врачом, но в действительности в тот момент мне было совершенно не до гомеопатии, потому что меня перевели в другую больницу, мой диагноз был под вопросом, а тип химии вообще не был определен. Мария настаивала на покупке лекарств, но я наотрез отказывалась. В итоге она заказала и сама оплатила эти лекарства и привезла их мне под соусом:

— Мы христиане и обязаны поступать по отношению к ближнему так же, как по отношению к себе в той же ситуации, а на твоем месте мы бы обязательно первым делом начали с гомеопатии.

9

В теории это звучало вполне убедительно, но на практике получилось, что дьякон с супругой привезли мне коробку с лекарствами на сумму 180 евро, вручили и заверили, чтобы я не беспокоилась об оплате. Я тем не менее обеспокоилась, потому что мне было неловко, чтобы пенсионеры оплачивали такую сумму из своего кармана. Однако отец дьякон махнул рукой и сказал:
- Не волнуйтесь, мы организуем сбор средств в храме на ваше имя.
 
10

Вот в этот момент у меня просто сорвало пробки: я всегда считала, что на сбор средств на чье-то имя необходимо как минимум согласие нуждающегося, уже не говоря о благословении священника или архиерея. Также я думаю, что сбор средств оправдан в случаях безвыходных и критически важных для жизни. У меня случай не безвыходный: я застрахована, мне полностью оплачивают больничный, и, самое главное, данные лекарства не являются жизненно необходимыми.

Более того, пока Мария покупала лекарства, мой диагноз радикально изменился — это уже была не саркома, а меланома, то есть не рак костей, а рак кожи. И самое главное: когда врач просмотрел эти лекарства, он запретил мне их принимать, так как они мне не подходят.

11

В итоге на выходе имеется следующее: коробка лекарств стоимостью 180 евро, притом что я не могу принимать эти лекарства и также не хочу, чтобы деньги на эти лекарства собирали в храме. Мне не хочется отдавать 180 евро из своего кармана, но при этом жаль пожилого дьякона и его совершенно безумную жену.

Сейчас коробка сиротливо стоит в комнате, Мария названивает мне каждые полчаса, но я не отвечаю на телефон, так как совсем нет сил. Я написала имейл настоятелю с копией членам попечительского совета, объяснила ситуацию, а в выходные хочу приехать в храм и отдать дьякону и его супруге эту коробку с ненужными мне лекарствами, положив в нее деньги.

12

Вчера была очень кинематографичная сцена. В Тулузе выпал снег, в итоге все движение полностью встало, и многие сотрудники опоздали на смену. Лекарства разносили с опозданием больше чем на час, в итоге у меня началась такая боль, что я стала кричать, звать маму и плакать.

В это время в палату вошла уборщица, пожилая женщина родом из Алжира. Она оставила уборку, подошла ко мне, села на край кровати, обняла меня и стала читать наизусть Коран и гладить меня по волосам, а я так и продолжала плакать и причитать: «Иисус, сын Давидов, помилуй мя».

13

Ну а потом все прошло — боль конечна.

14

Несмотря на то что меня постоянно тормошат, я благоговею перед французским порядком. Например, белье в онкологии обязательно меняют каждый день, а ведь это вовсе не хирургия, не послеоперационные больные и ничего, казалось бы, такого. Причем даже когда я уверяю, что вчера меняли и что все чистое, меня все равно уговаривают встать и перестелить или караулят, пока я выйду в ванную, и перестилают. Вместе с этой щепетильностью удивляет, что посетителям никогда не выдают ни масок, ни халатов, ни бахил, и посетители никогда не моют руки и способны сесть на кровать прямо в верхней одежде.

15

Когда мои окна выходили на роддом, я с ужасом наблюдала, как в дверях появлялись посетители в уличной одежде, расцеловывались со счастливой мамой, подходили и трогали младенцев, не помыв руки, а потом садились... правильно, на свежезастеленное белье, на котором лежала недавно родившая женщина. Мир парадоксов.

16

Онкоцентр всеми силами выпихивает меня, но мне пока некуда идти. Я думаю, что руководство моей страховой компании уже вскрывает себе вены, потому что с момента госпитализации расходы на меня, по моим подсчетам, уже составляют несколько десятков тысяч евро, и это только начало.

Страшно подумать, если бы у меня не было страховки — моих накоплений хватило бы, наверное, только на первую неделю, моя семья помочь мне не может ничем, друзья могут, но сбор денег требует времени, а все нужно срочно, потому что, если не лечить быстро, метастазы пойдут в легкие и печень. Впрочем, какой смысл представлять плохие варианты, слава Богу за все.

17
 
Мои подруги в Москве шутливо издевались надо мной, когда я тратила все заработанные деньги на уроки французского языка, и говорили:
 
- Когда ты перестанешь работать на Францию и Франция начнет работать на тебя?

Вот, можно сказать, что Франция начала.

18

В итоге ситуация с дьяконом и его супругой устаканилась. Как я и предполагала, никто не стал в нее вникать и помогать, поэтому я сама набралась смелости, выдохнула, позвонила им и спокойно, но очень твердо объяснила про запрет врача и поблагодарила за заботу. В храме мы мимолетно виделись, и они попытались снова садиться мне на мозг, но я старалась держаться подальше или переводить разговор на другие темы.

19

По поводу возврата денег и лекарств пока ничего не решено. Я предложила вернуть лекарства, но дьякон не поддержал меня. Деньги я пока не предлагала, но на всякий случай заготовила. Дело в том, что объективно ничего я им не должна, и пусть они сами разбираются со своими гомеопатами, но в ситуациях, подобных этой, часто есть двойное дно — по правде и по совести. Достоевский это называет «правда без милости». И вот, если смотреть с позиции «правды с милостью», получается, что супруги поплатились за свои добрые намерения, какими нелепыми они бы ни были, а ведь они и так расстроены, что лекарства не пригодились.

20

И хотя 180 евро — это немаленькие для меня деньги, но они у меня и не последние, вот я и подумала, что надо отдать — ну, или может, не 180, так хотя бы 150. Ведь лучше, когда практически чужие люди беспокоятся о тебе, как бы нелепо они это ни делали, чем когда ты окружен людьми «правильными», которые лишний раз не побеспокоят, но холодными. Вообще, слава Богу, что есть хотя бы кто-то, кому не все равно, что со мной, в особенности за границей. Таким образом, мои 180 евро будут не возмещением их потерь от покупки биодобавок, а как бы маленькой премией за неравнодушие и душевную доброту.