Гегель о Моцарте и Сальери Пушкина

Здесь представлены отрывки  из "Моцарта и Сальери" и подлинные высказывания Гегеля, которые могут служить ответом на приведенный отрывок Пушкина.


I. Ремесло Сальери

Сальери:

«Ремесло
Поставил я подножием искусству;
Я сделался ремесленником: перстам
Придал послушную, сухую беглость
И верность уху. Звуки умертвив,
Музыку я разъял, как труп. Поверил
Я алгеброй гармонию».

Гегель подтверждает:

«Всякое искусство требует технической выучки, долговременного труда и овладения внешними средствами... Лишь благодаря дисциплине и сдерживанию естественного влечения субъективный дух приобретает способность стать орудием Всеобщего».
— «Эстетика»

II  Дар Моцарта

Моцарт:

«Намедни ночью бессонница моя
Меня томила,
И в голову пришли мне две, три мысли.
Сегодня я их набросал. Хотел я
Твою услышать полосу; но ныне
Мне не до того — я прошёл мимо трактира
И вдруг услышал скрипку… Нет, мой друг,
Сальери! смешнее отроду ты ничего не слыхивал…»

Гегель возражает:
«Природная художественная одаренность есть лишь естественное определение, гений как таковой принадлежит сфере природы... Истинно же свободный дух требует преодоления этой случайной непосредственности».
— «Эстетика»

«Произвол (Willk;r) есть не что иное, как случайность воли, подменяющая истинную свободу духа индивидуальным капризом и мнением».
— «Философия права», § 29

III. Бунт Сальери против несправедливости «слепого дара»


Сальери:
«Где ж правота, когда священный дар,
Когда бессмертный гений — не в награду
Горящей любви, самоотверженья,
Трудов, усердий, молений послан —
А озаряет голову безумца,
Гуляки праздного?..»

Гегель подтверждает:

«Лишь благодаря дисциплине, сдерживанию естественного влечения и тяжелому труду субъективный дух приобретает способность стать орудием Всеобщего».
— «Эстетика»

IV. Отравление как «необходимое» устранение нестандартной

Сальери:

«Нет! не могу противиться я доле
Моей: я избран, чтоб его остановить —
 Что пользы, если Моцарт будет жив
И новой высоты ещё достигнет?
Подымет ли он тем искусство? Нет;
Оно падет опять, как он исчезнет:
Наследника нам не оставит он.
Что пользы в нём?»

Гегель одобряет:

«Всемирная история не есть арена счастья. Периоды счастья являются в ней пустыми листами, ибо они являются периодами гармонии, когда противоречие отсутствует... А отдельные индивидуумы приносятся в жертву и оставляются на произвол судьбы».
— «Лекции по философии истории»

"... Когда субъект действует во имя всеобщей цели, его частный поступок оправдывается высшей необходимостью».
— «Философия права», § 132

V. Этика Моцарта против всеобщего закона

Моцарт:
«Гений
И злодейство — две вещи несовместные.
Не правда ли?»

Гегель опровергает:

«Прекраснодушие, моральное наставление и абстрактное сострадание к отдельной личности принадлежат к числу незрелых представлений, не понимающих жестокой, но необходимой работы Абсолютного Духа в истории».
— «Феноменология духа»

Философский вывод

-- Гегель поощряет уничтожение живого таланта в себе: в его системе личный живой дар — это лишь нижний «природный» уровень, который необходимо подавить ради жесткого овладения формой.
-- Он дает карт-бланш усердной бездарности: если человек подчинил себя схеме и труду, то с точки зрения гегелевской философии он становится представителем Закона и Всеобщего.
-- Он оправдывает устранение независимых: отдельный человек, его совесть, его уникальная личность и его жизнь не имеют ценности перед «объективной необходимостью».


Гегель разоблачает сам себя. За его чеканными формулировками о «преодолении природной непосредственности», «укрощении произвола» и «жертвах на арене всемирной истории» начинает отчетливо проглядывать не торжество Разума, а холодное, рационализированное оправдание насилия бюрократии  над живой личностью.

Показав суть философии Гегеля в характере Сальери, Пушкин  становится  защитником человеческой свободы.   Свобода личности следовать своему природному гению предстает как единственное, что сопротивляется тоталитарному поглощению человека навязанной схемой.

Пушкинская трагедия  превращается в разоблачительную иллюстрацию: система, которая ставит «Всеобщий Разум» выше конкретной человеческой жизни, неизбежно становится философским оправданием торжества бездарностей и уничтожения гениев. .

В трагедии "Моцарт и Сальери" Пушкин предвидел трагизм тоталитаризма, который до сих пор угрожает человечеству.