На пределе. Глава двадцать первая

 
- Ты хорошо помнишь, как  Суворов Измаил брал? – неожиданно спросил Макса Филипп.
- В принципе, да, - не совсем понимая, куда клонит приятель,  кратко ответил Макс.
- И что во всей этой истории показалось тебе наиболее впечатляющим?
- Рядом с крепостью соорудили точную копию укреплений, и будущий штурм детально отработали на учениях. Само сражение пошло как по маслу, потери один к пятнадцати в нашу пользу.
- Молодец, - похвалил Фил, - как всегда  зришь в корень. Я думаю, бесценный опыт   генералиссимуса мы просто обязаны взять  на вооружение.  В связи с этим приглашаю всю честную компанию в   крутой загородный ресторан, где мы будем не «водку пьянствовать» и «безобразия хулиганить», а детально изучать будущий театр боевых действий. Естественно,   мероприятие  надо провести среди бела дня в разгар рабочей недели, когда учебный процесс наиболее продуктивен, а чужих любопытных глаз не так уж и много.



-Господа и товарищи,  - в полушутливом тоне обратился к соратникам  Филипп, - я вовсе не призываю вас  самозабвенно штудировать передовицы газеты «Правда», впрочем, и «Кривду» читать тоже не обязательно.  Но мы  должны чётко понимать, в какое время и в какой стране живём.
 - Дружище, - обратился  он к Максиму, - хочу процитировать строки из твоей статьи:  «Уловить реальность на непрерывно смещающемся рубеже времён крайне нелегко. Надо обладать способностью, чувствовать время на вкус,    И если твоё виденье жизни тревожит и приводит  в смятение других, значит, ты попал в точку. Ухватив почти неуловимый миг настоящего,  ты уже распахнул двери в завтрашний день.
И здесь нет никакой мистики.  Одни всегда зрят дальше других. Мы хотим и  готовы сказать правду о сегодняшнем дне, чтобы у нашего народа оставался шанс на будущее».
Так вот, ушлые журналюги при изменении курса бакса с  29,29 до 33, 33 готовы визжать чуть ли не  о смене  эр, как минимум, эпох.  Возможно, на их месте так  поступал бы и я. Но нам за такую дурь не платят, точнее за подобное словоблудие платят не нам. Наш кусок хлеба достаётся труднее.  Но я совершенно официально заявляю, мюнхенская речь российского  президента очерчивает начало новых времён.  Неважно, осознают ли это там, на самом верху, но мы должны понимать,  годы бесславных поражений и постоянной сдачи всех мыслимых и немыслимых позиций закончились.  Сегодня, в седьмом году двадцать первого века мы  ещё воюем за право  русских в России не признавать за догматы постулаты вроде «зовут меня Мирза, работать мне нельзя, пусть трудится Иван, а деньги мне в карман» или  «для белых  Белое море, а для чёрных – Чёрное».  Но через десять-пятнадцать лет мы будем биться за право  русской России  делить мировой пирог. И если кто-то из сегодняшнего дня не в состоянии увидеть  перспектив, это их сугубо индивидуальные проблемы. Напомню, в  Красной Армии находились «светлые головы», которые добровольно перебегали на сторону противника  ещё в 1944году, когда бои шли за пределами СССР. Как говорится «позднее зажигание».  Мы же должны ясно осознавать; история неумолимо переходит на Светлую, то есть нашу, Сторону.  А если с нами Бог, то кто осмелится  идти против нас. Итак, друзья, вперёд  и только вперёд!


- Наша задача, - пояснил  он общий план предстоящей операции, - в кратчайшие сроки, буквально минуты, установить прослушку  в салоне очень крутой тачки. Машина будет находиться на охраняемой стоянке возле этого самого ресторана. Хозяин  в   означенное  время станет проводить деловую встречу  внутри заведения. Через аппаратуру мы сможем  подслушивать их переговоры. Но это вторично. Главное –  установка прослушки в салоне автомобиля. Придётся обездвижить охранника автостоянки. Там и ночью везде светло. Задача не из простых. Наш единственный союзник – быстрота действий.  Макс должен отключить охранника с одного удара.  Кир тут же вкалывает ему снотворное и вливает водку. Ден охраняет столик в ресторане, а я отключаю сигнализацию и устанавливаю слухача. Нельзя забывать,  что общий контроль над зданием и прилегающей территорией осуществляет маневренная группа быстрого реагирования.  Но они, в основном интересуются нардами, ибо на шахматы, тем более, го мозги не заточены. Пока сигнал тревоги не поступит, они пятую точку  от дивана не оторвут. Нам же на всю операцию хватит несколько минут
- Ты что, с машиной работать один будешь, - усомнился Макс, — это же слабое звено системы.
- Макс,  сложнее всего обездвижить охранника. Остальное я сделаю без проблем, - уверенно ответил Фил, - вы с Киром  проконтролирете весь периметр. Крайне важно обезопасить меня, а технические моменты операции  отработаны и проверены.



— Осенью,  - продолжал развивать мысль Филипп, - выборы мэра в одном из крупных городов Подмосковья.  Цель проекта, в котором и мы   рассчитываем принять серьёзное участие, заключается в том, чтобы старый  мэр не был переизбран. На стрелке, где он намерен пробить тёрки с крутым авторитетом, попытаются согласовать позиции власти и криминала. Установив прослушку, мы сможем  всегда на  шаг опережать оппонентов: кто контролирует информацию, тот владеет миром.



Поработать придётся с новеньким  «Bentley Continental GT».   Полный привод  передачи, 50:50 крутящего момента  между осями, 560 лошадиных сил. Машина развивает скорость 100км/час за 4,8 секунды.  Но   для неё это  не достижение.    По команде бортового компьютера автомобиль перестаёт ускоряться, лишь, когда на спидометре, обрамлённом дорогими породами дерева и отполированном вручную, высвечивает  «скромная» цифра 318!
- Ни хрена себе, - присвистнул Макс, - а почему по команде компьютера?
- Знаешь, - объяснил Фил, - в такой тачке теряется ощущение реальности происходящего. Ничто не гремит, не тарахтит. Особенно, когда  пыхнешь тягу, ну или дорожку кокса втянешь. Если нашёл бабки на такое точило, у них цены на базовую комплектацию начинаются от четверти миллиона  евро, то и на кокаин найдутся. Едешь по хорошей дороге, а ощущение, будто уже взлетел и паришь в небесах. Вот для таких случаев принудительное ограничение скорости.



А тачка вся на понтах. Ведь дороже понтов ничего нет.  Начиная от двигателя, который собирают вручную, и  заканчивая спойлером   на багажнике, выдвигающимся автоматически и фиксирующимся в трёх положениях, в зависимости от скорости. Индивидуальный климат – контроль для каждого из четырёх пассажиров, телевизор в передней панели,   система навигации, вмонтированные в кресло массажеры – список предлагаемых опций  огромен. Любой каприз за ваши деньги. Даже рулевое кресло и то    с подогревом! В салоне повсюду  кожа. Ею   отделаны потолок, сидения, руль. Причём все обивается вручную.
- Кожа, надеюсь не человеческая, - перебил друга Кирилл и добавил, - стишок вспомнился.
«Кто там, вдали, не мент ли?
Мимо детских качелей
Тень промелькнула к «Бентли»
С Молотовым коктейлем».



- Зуб даю, - вставил «лыко в строку»  Денис, - тут и ночное светило, деликатно спрятавшись за облака, пойдёт  навстречу  борцам за правду.
  - Ага, - ухмыльнулся Филипп, - чтобы его не привлекли по делу в качестве свидетеля, а то  и соучастника.  Желание «с пролетарским размахом»  разнести на хрен этот кичливый атрибут буржуазного превосходства однозначно присутствует. Но мы, как убеждённые приверженцы эволюционного пути социального развития,  понимаем: революции себя не оправдывают. Намного эффективнее дорога непрерывных своевременных реформ. Этим, собственно говоря, мы и занимаемся!
- Кстати, для поборников непримиримой классовой борьбы, - с улыбкой добавил Филипп, -   пепельница в этом крутом автомобиле  «заточена» под сигареты.
– Да ну, это ж надо, - наигранно удивился Кирилл, - а как же буржуйские сигары? Типа, я, в натуре, не Черчилль, что ли? Нет, тут ребята маху дали!
- Главное, чтобы Мах был доволен, а остальное приложится.

***

Возвращаться домой от подруги  удобнее всего было  на электричке. Кроме Кати, попутчиком Макса оказался и Николай.
- Народ у нас в фонде нормальный.  – Бригадир делился   знаниями. - Конечно, все, как один раздолбаи и пофигисты, но злобных мало. Вот только Бандера в общий ряд не попадает. Как выпьет, начинает канючить: «Я в Чечне воевал, да только по ту сторону окопов».  Кому это интересно?! Думаю, допросится, кто-нибудь этот базар дешёвый при случае припомнит. Да вот только выяснилось, что Бандера в Чечне никогда и не был.  Как-то раз ворованную машину до границы догнал, так «чехи» тачку отняли, денег даже на билет, на поезд не дали. Вот и вся боевая деятельность. А тут пяткой в грудь стучит:  «москали позорные».  Всем по барабану, да только до поры, до времени.

 
 – В нашем бизнесе, Макс, - «просвещал»  благодарного слушателя  Николай, - своих тонкостей хватает.    Я вначале тоже как на линии появился, не успевал башкой от удивления крутить. Потом пообвык, вроде всё на свои места встало. Здесь же работа сезонная. В апреле, когда дачники попрут снег с крыш сгребать, начинается оживление. Электричек становится по летнему расписанию больше, да и вообще народ после зимней спячки, просыпается. Тут бы в самый раз за чёс и приниматься. Ну, вроде как звёзды эстрады. Те  летом шустрят между Сухумом и Одессой вдоль побережья, аж пыль столбом стоит.



А с ноября  по март тут, на линии, хоть, зубы на полку клади. Февраль, так   вообще, ни… туда, ни в Красную Армию. Нет, на   армейскую службу сейчас по-любому возьмут. Если «косить» не станешь,  хоть с выпадением прямой кишки. Надо же кем-то ряды защитников Родины наполнять?! Сильные да здоровые и «браткам» пригодятся.



- Николай, - прервал затянувшийся монолог Макс, - ты насчёт работы хотел высказаться.
- Ну да, - быстро согласился собеседник, - по уму   надо бы так: нарубил бабла в сезон, закрыл основные позиции, а в непогоду типа «сиди и слушай  CD». Но получается всё с точностью до наоборот. Слякоть, снег, мороз  – все на линии. Вроде: «Дождь, грязь, а мы скирдуем. Дождь кончился, домой идём». Не лучше, чем  во время  уборки зерновых, что и длится-то две недели в году, комбайнер в запой  бы ушёл. А потом ползай   на карачках по полю целый год, да колоски из-под снега выковыривай! Я ж тогда ещё был не леченный, не рихтованный. И спрашиваю по простоте душевной.
- Пацаны, что за беда получается? По кой же хрен штаны через голову одевать?
Объяснили.



- Ты там, брателла, у себя  в  «колхозе» одичал на всю катушку и элементарных, «законов экономики» понять не в состоянии. Короче, рамсишь по полной. А всё яснее ясного.   Для того  чтобы заработать на достойную жизнь - пиво, ром – кола, шаурма -  летом достаточно делать одну, потолок, две ходки. Зимой же, настают тяжёлые времена. Мало того, что заработки  падают, так к холодам надо ещё и одежду покупать. Вот и приходится крутиться, как белка в колесе!
  Николай искренне засмеялся, явно довольный произведённым впечатлением.



Макс тут же вспомнил почти аналогичную ситуацию. Громадное побережье северной части Тихого океана  протянулось от Хоккайдо и Сахалина через Камчатку и Аляску до Калифорнии. Каких-нибудь двести лет назад   там   проживало всего  лишь несколько сотен тысяч человек.  Главной проблемой их существования являлась угроза голодной смерти, связанная с сезонным отсутствием пищи. А в наши дни этот регион обеспечивает морепродуктами многие сотни миллионов давно забывших о голоде людей.



Пришёл на память и почти анекдотический рассказ, прочитанный в одном из научно-популярных журналов.   В начале семидесятых годов двадцатого века  проводившая изыскания в джунглях экваториальной Африки научная экспедиция из США столкнулась с проблемой отсутствия проводников из местного населения.
Негры банту с трудом ориентировались в непроходимых джунглях. Любой из них легко мог окончательно заблудиться, находясь в пятидесяти шагах от собственного жилища. В качестве провожатых банту использовали пигмеев, для которых экваториальные леса были родным домом.
Выбрав лучшего из проводников, начальник экспедиции условился и об оплате услуг. В этом качестве выступил великолепный армейский нож – несбыточная мечта любого туземца. Когда достигли   условленного места – полноводной реки, пигмей, пожелав всем удачи, стал собираться домой.



Верные своим принципам, американцы, предложили ему заработать ещё один нож. Достаточно было провести группу до ближайшей горы. Но между горой и рекой простиралась Страна Злых Духов, которые устраивали людям неописуемые козни. Ни один из сородичей проводника никогда не ступал ногой на эту страшную землю. Не спешил нарушить табу и он.
Окончательно уяснив, что ставки растут,  и одним ножом   дело не обойдётся, босс  озвучил цифру десять. Но это баснословное богатство совершенно не заинтересовало сына джунглей.  Понимая, что на кон поставлено всё, янки официально заявил: «Я дам тебе, столько ножей, сколько живёт людей в твоём племени».



Не искушенный в дипломатии абориген ответил фразой, на точное воспроизведение которой не решился даже переводчик банту: «Глупый белый человек! Твоё скудоумие не имеет предела. Ты предлагаешь мне рисковать жизнью и даже большим - моей душой, ради того, чтобы каждый тупица и бездельник в нашем племени, включая древних старух и ползающих в грязных лужах детей, имел точно такой же нож, единственным обладателем которого по праву могу являться только я!»   


-Ты прикинь, - Николай  нанизывал мысли на стержень логики, точно куски мяса на шампур, - собралась, допустим, бригада инкассаторскую машину подломить. А каждый втихаря мутит, дескать,  как только бабки отобьём, завалю всю эту шушеру и заживу на широкую ногу.  Что   у них получилось в действительности,  осталось  за кадром.  А вот на момент исполнения общей задачи, эти люди единый трудовой коллектив. И как бы они  один к другому не относились, есть там и руководитель, и подчинённые, и прочая субординация. Ну, или, например, бригада шабашников. Скучились на сезон, дело сделали и разбежались. Хорошо, если при встрече поздороваются. А то ведь чаще всего  как бывает: «Я – не я, и хата не моя». В общем, так, Макс. Где бы люди ни  жили – мучились, а с существованием себе подобных считаться, как носом ни вороти, приходится.


Макс  не имел ничего против выводов умудрённого опытом собеседника и от души поддержал его.
- Ежу понятно, человек – существо социальное.
- А вот тут-то ты, дружок – пирожок, - с сарказмом парировал Николай, - попал пальцем в небо. Если не сказать вульгарней. Представь такую ситуацию. Море, волны,  горизонт до неба. И огромный косяк рыбы. Мы с тобой   подоспели к лову, ещё кто-то, и с другой стороны, а вон и оттуда приближаются. Но косяк-то один!
- Я имею в виду рыбный, - непонятно зачем уточнил  бригадир, - и что же нам всем делать? Можно, конечно, достать стволы и завалить всё это мудачьё, чтобы на чужую рыбу не зарились. А если не успеешь, и тебя раньше, чем ты?  Вот и доводится определять понятия, держать рамсы. Такая же песня и на охоте выходит.



Подобный расклад и  на «Белке». Вламывается, допустим,  в вагон кто-то из нашего фонда и начинает канючить типа того, что: «Пацаны, беспредел, что ж творится, так дальше, в натуре, вообще жить нельзя, люди вы или скоты голимые?  Ребёночек умирает от смертельной болезни, а подать на лечение некому!»
 А тут с другого конца ещё один  заваливается  с левой китайской отвёрткой, которой жить осталось до понедельника. И погнал: «Господа и товарищи, обратите внимание. Это вам не какая-нибудь Корея и уж тем более Китай. Это наша родная, отечественная оборонка. Тульский опытно-механический завод имени Сергея Мироновича Кирова». Заметь, не Ленина  или Дзержинского, а так со вкусом и  в то же время нейтрально: имени Кирова. Половина, да хрен там, большинство, уже и не  помнят, кто был такой. Но на дух чуют: к антипартийной группе Маленкова, Кагановича, Молотова и примкнувшего к ним Шепилова причислен не был!



Так бы эти двое  вагон в два смычка и оформили.  Но  смотришь, падла, в середине уже какой-то урод под глухонемого косит, впаривает ручку-шпиона. Типа одной стороной пишет, а другой стирает. Сегодня, мол, вы накладную или там договор какой оформили, а завтра реально стёрли и под ту же печать новый текст. Рука – владыка, что хочу, то и ворочу.  Казалось бы, чем эти трое могут  помешать друг другу? А вот чем. Едет пацан, например, с работы. Пивка баночка в одной руке, шаурма в другой, а в кармане червонец. Один. И больше ничего. Думает он: «Сейчас  этот «грузчик» из фонда  пройдёт, надо дать на детей. Может быть, и не всё разворуют. Уж больно складно он  бодягу разводил».
 А тут у пацана под рукой «глухонемой» оказался. Он с утра на  шестой платформе таким матом крыл свою подругу, что я чуть было, не стал записывать фразы. Уже скоро полвека как на свет появился, а поучиться у него есть чему.  Короче, впарил этот пёс драный пацанчику свою «шпионскую» ручку и остался  фонд спасения детей с носом.   
- Ну, ты, Николай, даёшь, - из уважения к  собеседнику Макс показал восторг, -  прямо поэма!
- Да ладно, дружище, не гони пургу, - разыграв незыблемую объективность, ответил Николай, - уж мы-то зёрна от плевел, то есть лесть от искренности как-нибудь отличим. Не пальцем деланные.