Гомеровское начало философии Ницше 1

                Продолжение

     Под наброском Ницше «Гомеровское состязание» указано «Завершено 29 декабря 1872 года».
     Следовательно, над положениями, которые должны были лечь в основание будущей книги, Ницше работал одновременно и параллеллно с «Рождением трагедии из духа музыки» (опубликована в 1872).
     А также, что содержание «Гомеровского состязания» и «Рождения трагедии» с его «аполлонийством» и «дионисийством» представляли собой части единого комплекса идей, возникших у Ницше на основании изучения древнегреческой культуры.
     От этих идей он никогда в будущем не отступал, даже если менял  терминологию или образы для их выражения*.       
     Как облагородить человека, как сделать его достойнее (гуманнее) и как предотвратить его, человека, деградацию, -  вот, что волновало Ницше на протяжении всей его жизни. И в чём заключается аристократический и индивидуалистический характер его философии.    
     Отсюда, из этого порыва к возвышению человека, исходят все его размышления, какой бы конкретно вопрос он не поднимал, и сюда, как к своему центру, все они  сходятся. 
     И в «Гомеровском состязании» Ницше формулирует эту проблему.  Как проблему, решить которую можно только на основании правильного понимания соотношения и взаимоотношения в человеке собственно человеческого, т.е. гуманности, и природного.  И делает это, пожалуй, ещё чётче и определённее, чем в «Рождении трагедии». 
     Существует представление – говорит он, - согласно которому гуманность есть нечто принципиально отличное от природы, даже противоположное ей. Но вот перед нами древние греки - «самые гуманные люди древних времен». Добавлю, что подразумевалось под "самыми гуманными людьми древних времён", - приверженцы прекрасного, гармонии и порядка, те, кто подняли до высоты идеала разум и красоту, создали эталонные произведения искусства, философию и т.п. Кто, наконец, стоит у истоков европейской цивилизации со всеми её достижениями.   
     И что же? Глядя на них, на их мир и культуру, мы то и дело «заглядываем здесь в бездну ненависти». 
     У современного человека, сформированного в определённых представлениях о гуманности (Ницше имеет в виду человека второй половины 19-го века), не могут не возникать вопросы, «почему греческий ваятель постоянно изображает в бесчисленных повторениях войну и борьбу, напряженные страстью ненависти или же опьянением торжества человеческие тела, корчащихся раненых, умирающих", "почему весь греческий мир упивался изображением войны в Илиаде».
     И это ещё Гомер придал своей художественной фантазией греческому миру «красочное, тёплое освещение», благодаря чему персонажи его поэм выглядят более человечно.
     Если же мы обратимся к догомеровскому миру, то обнаружим там «сплошной мрак и ужас» -«плоды привычной к отвратительному фантазии», «отталкивающе- ужасные теогонические сказания», «жизнь, в которой правят лишь дети Ночи: раздор, любовное вожделение, старость смерть», невыносимую духоту поэмы  Гесиода («Труды и дни»).
     Как это понимать? Только как то,  что у древних греков было совершенно иное представление о гуманности. А если так, - с самого начала подразумевается ходом размышления Ницше, - не значит ли это, что мы, т.е. люди 19-го века, отклонились от направления, заданного людьми, которые и совершили прорыв к гуманности. Опасно отклонились. 
                Продолжение следует. 

* Понятия «аполлонийства» и «дионисийства» после «Рождения трагедии» мало присутствовали в философии Ницше. Только перед смертью он снова вернулся к образу Диониса в полубезумных письмах к Козиме Вагнер. Однако представления, заложенные в эти понятия, в трактовку  древнегреческой трагедии как «брака Аполлона и Диониса», никуда не делись.