Реинкарнатор

Глава вторая. Один доллар

Девочка стояла по другую сторону витрины.

Мартин заметил её отражение между корзиной с багетами и надписью «Вторая булочка бесплатно». Она смотрела на него так пристально, что он проверил собственное лицо в стекле.

Кожа не повреждена. Кровь возле губы он вытер. Комбинезон закрывал шов на спине.

Всё было в порядке.

Девочка вышла из булочной.

На ней была жёлтая куртка, застёгнутая не на те пуговицы. Ремень рюкзака несколько раз обмотали изолентой. В руке она держала бумажный пакет, прижимая его к груди.

Мартин убрал детский рисунок в карман.

Девочка остановилась.

— Откуда он у вас?

Он не ответил.

Она смотрела уже не на его лицо, а на карман.

— Покажите.

— Что?

— Рисунок.

Мартин вынул сложенный лист.

Девочка протянула руку, но не взяла его. Только коснулась уголка, где бумага была надорвана и склеена пожелтевшей лентой.

Потом медленно подняла глаза.

— Папа?

Рядом проехал автобус.

На несколько секунд его шум заглушил всё остальное.

Мартин смотрел на девочку, и в его памяти снова возникла клетчатая клеёнка. Женщина у окна. Зелёное платье.

Он попытался удержать изображение.

Не получилось.

— Я не твой отец, — сказал он.

Девочка отступила.

Лицо её изменилось. Надежда исчезала не сразу — словно она ещё пыталась найти для его слов какое-нибудь другое значение.

— Вы похожи.

Мартин молчал.

— Только он был толще. И с бородой.

Она взглянула на вышитое имя.

М. КРАМЕР.

— Это его куртка.

— Я нашёл её.

— Где?

Он посмотрел на дорогу.

Из-за поворота показался белый фургон. На двери был знак завода: три соединённых шестиугольника.

Мартин шагнул ближе к витрине.

Девочка заметила.

— Вы от кого прячетесь?

— Как тебя зовут?

Она некоторое время изучала его.

— Ева.

— Где твоя мама, Ева?

Та прижала пакет ещё крепче.

— Умерла.

Фургон замедлил ход.

Мартин заслонил девочку плечом.

— Давно?

— Во вторник.

Они вошли обратно в булочную.

Продавщица посмотрела на Еву.

— Ну что, нашла?

Девочка кивнула и взяла Мартина за руку.

Пальцы у неё были холодные.

— Это он.

Мартин хотел возразить, но продавщица уже сказала:

— Следите за ребёнком. Она здесь с половины седьмого.

Он поблагодарил.

Они прошли в дальний угол, откуда улицу закрывал большой фикус в кадке.

Фургон остановился напротив.

Из него вышли двое.

Мама Евы погибла на мокрой дороге.

Девочка рассказывала короткими фразами, словно ответы заранее приготовили для неё взрослые.

Машину занесло. Её саму удержал ремень. Мама не проснулась.

Потом были больница, женщина с папкой, комната с двумя чужими девочками и обещание, что приедет тётя.

Тётя жила далеко. Самолёт задержали.

Ева ушла утром.

— Зачем?

Она достала из рюкзака сложенный рекламный буклет.

Завод. Улыбающиеся инженеры. Робот с человеческой рукой.

На последней странице стоял мужчина в синем комбинезоне.

Мартин Крамер.

Рядом с ним — женщина в зелёном платье.

Мартин почувствовал, как напряглись мышцы в горле.

Он никогда не видел этой фотографии.

Женщину — видел.

Несколько минут назад, внутри собственной памяти.

— Это мама, — сказала Ева. — Они там вместе работали. Потом папа не вернулся.

— Когда?

— Я маленькая была.

Она показала четыре пальца.

Ровно столько лет лаборатория стояла закрытой.

За стеклом витрины один из мужчин из фургона разговаривал по телефону. Второй направился к булочной.

Мартин перевернул буклет.

На обороте — мелким шрифтом:

«Биотехнические системы нового поколения. Жизнь, которой можно доверять».

— Мама говорила, что его нет, — сказала Ева. — А на похоронах мы не были.

Колокольчик над дверью звякнул.

Мартин встал.

— Нам нужно выйти с другой стороны.

Девочка не пошевелилась.

— Вы его знаете?

— Пока нет.

Она всмотрелась в его лицо.

— Но узнаете?

Он мог пообещать.

Люди делали это легко. В сохранённых разговорах встречались миллионы обещаний, произнесённых только для того, чтобы собеседник перестал бояться.

— Я постараюсь, — сказал Мартин.

Ева взяла его за руку.

Через кухню их выпустили не сразу.

Пекарь перегородил дорогу.

— Здесь нельзя.

Мартин показал на Еву.

— Ребёнку плохо.

Это оказалось правдой.

Она побелела и медленно села на корточки.

Пекарь позвал продавщицу. Принесли воду.

Мартин опустился рядом.

— Что болит?

Ева покачала головой.

Потом шепнула:

— Я думала, вы папа.

В торговом зале мужской голос спросил, не заходил ли сюда рабочий в синем комбинезоне.

Мартин слышал каждое слово.

Ева тоже услышала.

Она посмотрела на него, затем на заднюю дверь.

— Мне на воздух, — сказала она пекарю.

Они вышли в узкий двор.

За спиной осталась булочная, за стеной — люди, которые искали неисправное оборудование.

Мартин провёл девочку через арку.

На следующей улице остановился.

— Я должен позвонить твоей тёте.

Ева покачала головой.

— Её телефон у женщины, которая за мной смотрела.

— Фамилию помнишь?

— Конечно.

Она назвала фамилию и город.

Он сохранил.

— Тебя будут искать.

— Вас тоже.

Это не было возражением. Она просто сообщила факт.

Мартин посмотрел на неё.

Ему нужно было укрытие, питание для оболочки, зарядка вычислительного блока. Теперь ещё — еда для ребёнка, сухая одежда и взрослый человек, которому можно её передать.

Девочка достала из пакета булку.

Разломила.

Большую половину протянула ему.

— Это продавщица дала.

Мартин не взял.

— Тебе нужнее.

— Я уже ела.

Она лгала.

Он узнал это не по пульсу и не по движению глаз.

Она смотрела на хлеб.

Мартин отломил маленький кусок.

Остальное вернул.

Доллар они нашли возле остановки.

Купюра прилипла к решётке водостока. Ева заметила её первой, присела и осторожно вытянула из мокрой щели.

Подержала за уголок.

— Теперь у нас есть деньги.

Мартин посмотрел на тонкую бумагу.

На заводе он ежедневно распределял ресурсы, стоимость которых исчислялась миллионами. Стоимость доллара была ему известна.

Но владеть долларом прежде не приходилось.

Ева расправила купюру на ладони.

— Надо высушить.

Она протянула её Мартину.

Он положил доллар во внутренний карман, отдельно от рисунка.

Через дорогу мигала вывеска:

«ОРБИТА. ИГРА ОТ ОДНОГО ДОЛЛАРА».

Мартин остановился.

Вход в игровой зал находился за круглосуточным кафе.

Дальше шли стойка регистрации, камеры, мягкий ковёр, на котором почти не слышались шаги.

Ева посмотрела на вращающееся изображение рулетки.

— Мы туда?

— Я.

— А я?

Он осмотрел кафе.

За стойкой работала пожилая женщина. Несколько водителей завтракали у окна. До двери казино было семь метров; столик возле кофейного аппарата хорошо просматривался из зала.

Мартин подошёл к женщине.

— Девочка может посидеть здесь несколько минут?

Та посмотрела на его комбинезон.

— Детей в зал не пускают.

— Я знаю.

— Сколько ей лет?

— Девять, — ответила Ева.

Женщина перевела взгляд на Мартина.

Он запомнил ошибку.

Человек, пришедший с ребёнком, должен знать его возраст.

— Она посидит, — сказала женщина. — Но если через полчаса не вернётесь, вызову полицию.

— Вернусь раньше.

Ева села.

Мартин наклонился к ней.

— Я буду за той дверью. Ты увидишь меня через стекло.

— А если проиграете?

Он посмотрел на найденный доллар.

— Тогда придумаем другое.

Его возраст проверили автоматически.

Камера оценивала лицо, температуру кожи, движение зрачков. Для входа в небольшой зал документов не требовали — только при крупных выплатах.

На экране загорелось зелёное.

Мартин прошёл.

Внутри пахло сладким освежителем, старым ковром и кофе.

Три человека сидели у автоматов. За дальней стойкой женщина перелистывала журнал. В центре вращалась механическая рулетка под прозрачным куполом.

Мартин узнал её прежде, чем прочёл название производителя.

Когда-то «Палимпсест» рассчитывал износ подшипников для компании, выпускавшей такие установки.

Он не знал, какое число выпадет.

Но видел небольшое отклонение оси.

Слышал едва различимый повторяющийся щелчок.

И помнил, сколько раз за последние месяцы эта модель попадала в отчёты о неисправностях.

Он подошёл к терминалу.

Доллар пришлось вставить трижды. Влажная купюра мялась, аппарат возвращал её.

На четвёртый раз деньги приняли.

Один кредит.

Мартин посмотрел через стеклянную дверь.

Ева сидела на месте. Женщина за стойкой поставила перед ней чашку.

Девочка обхватила её ладонями.

Мартин сделал ставку.

Первый выигрыш показался ошибкой.

Цифры на экране изменились.

Тридцать шесть.

Он проверил баланс.

Деньги принадлежали ему.

Настоящие деньги: еда, комната, обувь, возможность закрыть дверь.

Мартин не сразу начал следующую игру.

Ему пришлось подавить желание немедленно поставить всё.

Это желание не имело отношения к расчёту.

Оно пришло откуда-то из живого тела — вместе с учащённым пульсом и сухостью во рту.

Он выбрал небольшую сумму.

Следующая ставка проиграла.

Потом ещё одна.

Мартин стоял неподвижно, прислушиваясь к вращению механизма.

Ось нагрелась. Ритм изменился.

Он уточнил модель.

Через девять минут на счёте было четыреста восемьдесят долларов.

Через четырнадцать — две тысячи семьсот.

Женщина за стойкой отложила журнал.

— Везёт?

Рядом стоял мужчина в тёмном костюме.

Мартин заметил его отражение в куполе раньше, чем услышал шаги.

— Пока да.

— Первый раз у нас?

— Первый.

Мужчина посмотрел на комбинезон.

— После смены?

— Да.

— Тяжёлая работа?

Мартин повернул к нему лицо.

— Сегодня — да.

Мужчина улыбнулся, но глаза остались внимательными.

— Кофе?

— Нет, спасибо.

Через стекло Мартин видел, что Ева перестала пить.

Смотрела на них.

Он нажал кнопку выплаты.

Терминал задумался.

На экране появилось:

«ОЖИДАЙТЕ СОТРУДНИКА».

Мужчина в костюме положил ладонь на край стойки.

— У нас обычная проверка.

За спиной Мартина закрылась дверь служебного помещения.

Он мог сбежать.

Расстояние до выхода — четырнадцать метров. Мужчина перекрывал путь только частично. Его можно было оттолкнуть.

Но за стеклом сидела девочка.

А за наружной дверью был город, где по-прежнему искали Р-731.

— Что вы проверяете? — спросил Мартин.

— Исправность оборудования.

— Правильно.

Мужчина чуть приподнял брови.

Мартин указал на рулетку.

— Оно шумит.

Улыбка исчезла.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Затем мужчина вынул из кармана телефон и отошёл.

Мартин услышал только:

— Закрывай третий стол. Да, сейчас.

Вернувшись, мужчина уже не улыбался.

— Вы инженер?

— Наладчик.

— Где работаете?

Мартин посмотрел ему в глаза.

— Сегодня последний день.

Мужчина помолчал.

Потом взял чек.

— Выплатите, — сказал он кассиру. — И отметьте: дальнейшее обслуживание по согласованию с администрацией.

Наличные отсчитали медленно.

Мартин не понимал, зачем человек проводит пальцем по каждой купюре дважды.

Наконец деньги легли перед ним.

Две тысячи семьсот сорок долларов.

Он взял их и пошёл к выходу, стараясь не ускорять шаг.

Ева встала, когда он открыл дверь.

— Вы выиграли?

Мартин показал край пачки.

Она не обрадовалась сразу.

— Они вас отпустили?

Он посмотрел на неё.

— Да.

Женщина за стойкой принесла тарелку с двумя горячими сэндвичами.

— Это ваши, — сказала она.

— Мы не заказывали.

— Теперь закажете.

Мартин заплатил.

Они ели молча.

Он ещё не умел есть быстро: язык мешал, слишком горячий сыр обжёг нёбо, пришлось учиться глотать. Ева наблюдала несколько секунд, потом подвинула к нему воду.

— Сначала надо подуть.

Он кивнул.

Часть денег отсчитал женщине за присмотр.

Та отодвинула купюры.

— Девочке куртку купите. Эта насквозь мокрая.

В магазине Ева выбрала самую дешёвую.

Мартин хотел взять другую, теплее, но она сказала:

— Нам ещё жить.

Он купил обе.

Себе взял джинсы, рубашку, бельё и ботинки подходящего размера. Комбинезон сложил в пакет.

Выбросить его не смог.

В нагрудном кармане лежал рисунок.

Потом они купили еду, дешёвый телефон и зарядное устройство. Мартин нашёл адрес службы, из которой ушла Ева, и отправил сообщение: девочка жива, не ранена; просил связаться с её тётей.

Своего местонахождения не указал.

Он понимал, что это ненадолго. Нельзя было просто увезти чужого ребёнка и решить за неё всё.

Но прежде им обоим требовалось место, где можно хотя бы час не бояться каждого приближающегося человека.

Кемпинг находился у озера, за последней городской автобусной остановкой.

Несколько домиков, стоянка для фургонов, небольшой магазин при конторе.

Владелица посмотрела на наличные.

— На сколько?

— На три дня.

— Документ.

Мартин протянул старый заводской пропуск.

Она надела очки.

— Другого нет?

— Потерял сумку. Есть фотография этого.

Он произнёс ложь и почувствовал, как Ева сжала его руку.

Владелица посмотрела на ребёнка.

— Седьмой свободен. Отопление не выключать. Горячую воду экономьте.

Она записала фамилию.

Крамер.

Мартин заплатил.

Получил ключ.

Обычный металлический ключ с деревянным брелоком.

Он несколько секунд держал его на ладони.

В домике пахло сосной и чем-то давно приготовленным.

Две узкие кровати. Стол. Плита. Маленькая душевая. За окном тянулась вода, серая под низким небом.

Ева прошла внутрь и потрогала одеяло.

— Мы здесь будем спать?

— Да.

— Сегодня точно?

Мартин закрыл дверь.

Повернул ключ.

— Точно.

Девочка села на кровать.

Потом легла прямо в новой куртке.

Он подошёл, чтобы помочь ей раздеться, но остановился: не знал, можно ли прикасаться без разрешения.

Ева сама протянула руки.

Он снял куртку, расшнуровал ботинки, укрыл её.

— Вы всё-таки не папа, — сказала она.

— Нет.

— Он бы уже начал спрашивать, почему я ушла и что я себе думала.

Мартин сел на соседнюю кровать.

— А что ты себе думала?

Она отвернулась к стене.

— Что если найду его, то не останусь совсем одна.

За окном ветер ударил веткой по стеклу.

Мартин хотел сказать, что её тётя приедет. Что всё устроится. Что люди обязательно помогут.

Но девочка слишком хорошо знала цену таким словам.

— Сегодня ты не одна, — сказал он.

Ева некоторое время молчала.

Потом протянула руку из-под одеяла.

Он взял её.

Через несколько минут дыхание девочки стало ровным.

Мартин сидел, пока не погасло окно.

Внутри тела постепенно ослабевал ток. Требовалось подключиться к сети.

Он осторожно освободил руку, расстегнул рубашку и открыл служебный порт под ребром.

Вставил кабель.

Только тогда позволил себе закрыть глаза.

И сразу увидел зелёное платье.

Женщина стояла у лабораторного стола. На щеке у неё была тёмная полоса, словно она вытерла лицо грязной рукой.

— Если это кто-нибудь услышит, — сказала она, — не возвращайте его в корпус «С».

Мартин открыл глаза.

Комната была пуста.

На соседней кровати спала Ева.

Он снова закрыл глаза.

Женщина приблизилась так, будто смотрела прямо в него.

— Мартин, если ты меня понимаешь…

Запись оборвалась.

В темноте возник другой голос.

Тот самый, детский.

— Она нас найдёт?

Мартин не двигался.

Впервые после побега он ответил ему.

Мысленно, не открывая рта:

«Кто ты?»

Долгое молчание.

Потом:

«Не знаю».

В казино мужчина в тёмном костюме пересматривал запись выигрыша.

Камера увеличила лицо посетителя.

Компьютер проверил открытые базы.

Совпадений не нашлось.

Тогда мужчина выбрал другой режим — поиск по корпоративным спискам. Казино входило в ту же группу компаний, что и завод.

Через секунду на экране появились две фотографии.

Слева — бледный человек у рулетки.

Справа — бородатый инженер в синем комбинезоне.

Под второй фотографией стояло:

МАРТИН КРАМЕР.

Мужчина подался к экрану.

Прочёл следующую строку.

Затем ещё раз.

ПОГИБ ПРИ ЛАБОРАТОРНОМ ИНЦИДЕНТЕ ЧЕТЫРЕ ГОДА НАЗАД.

Под фотографиями загорелось красное окно:

ОБ ОБНАРУЖЕНИИ НЕМЕДЛЕННО СООБЩИТЬ.

Мужчина взял телефон.

В соавторстве с Ильёй Игоревичем Разумовым

Продолжение следует