Реинкарнатор

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Когда Ева уснула, Мартин ещё некоторое время держал её за руку.

Девочка сжимала его пальцы даже во сне. Иногда хватка ослабевала, но стоило ему пошевелиться, как она снова цеплялась.

На заводе он рассчитывал усилия, способные согнуть стальную балку.

Теперь не знал, как освободить руку, не разбудив ребёнка.

В конце концов Ева повернулась к стене.

Мартин поправил одеяло и подошёл к окну.

На другой стороне озера горели три высоких буквы. Одну закрывало дерево, но название мегамаркета он узнал. Магазин работал круглосуточно.

Он проверил деньги.

После кемпинга, одежды и еды оставалось чуть больше двух тысяч долларов.

На эти деньги предстояло купить им время.

Мартин оставил телефон возле подушки Евы. На экране крупно написал:

«Я в магазине напротив озера. Вернусь через двадцать минут. Нажми зелёную кнопку — я отвечу».

На двери закрепил купленный днём датчик, соединённый со своим приёмником. Ещё раз проверил окно.

Этого было недостаточно.

Но в домике не имелось даже ножниц.

Он вышел и запер дверь.

Холодный воздух сразу показался слишком громким: шелестели камыши, где-то хлопал незакреплённый тент, на стоянке остывал двигатель.

Мартин остановился.

Четыре года назад человек с его именем не вернулся домой.

Теперь он оставлял спящую дочь этого человека и обещал вернуться через двадцать минут.

Он посмотрел на часы и пошёл быстрее.

Мегамаркет был почти пуст.

Под высоким потолком гудела вентиляция. Полировальная машина медленно обходила стойки, мигая оранжевым огоньком. Возле хлебного отдела работник перекладывал вчерашнюю выпечку в пакеты со скидкой.

Мартин взял тележку.

В неё легли вода, хлеб, сыр, яблоки, несколько упаковок готовой еды. Потом зубные щётки, шампунь, расчёска, детские носки.

У полки с завтраками он остановился.

Ева могла любить шоколадные хлопья.

Или ненавидеть.

Он взял две разные коробки и впервые пожалел, что не спросил о чём-нибудь настолько простом.

В отделе электроники выбор оказался легче.

Гибкий экран для рекламных витрин. Пара прозрачных дождевиков. Детский конструктор с универсальными приводами. Два переносных аккумулятора. Компактный проектор.

Почти всё было уценённым.

Экран продавали дешевле из-за полосы неисправных пикселей. На коробке проектора значилось: «Неравномерная яркость».

Мартину это не мешало.

У выхода из отдела стоял небольшой принтер для домашнего творчества. На рекламной картинке счастливый отец печатал сыну игрушечного динозавра.

Мартин проверил характеристики.

Материалы подходили.

Он поставил коробку в тележку.

Телефон завибрировал у полки с нитками.

На экране появилось лицо Евы. Камера смотрела снизу, поэтому он видел только подбородок, один глаз и край одеяла.

— Где вы?

— В магазине. Я оставил записку.

— Я прочитала.

— Что случилось?

Она молчала.

Мартин услышал, как девочка втягивает воздух носом.

— Ева?

— Ничего.

Он посмотрел на тележку.

— Я уже иду.

— Вы сказали двадцать минут.

Прошло двадцать три.

Мартин сохранил это число.

Она сидела на кровати в куртке.

Рюкзак лежал рядом.

Когда он вошёл с пакетами, Ева сначала посмотрела на дверь за его спиной и только потом на него.

— Ты собиралась уходить?

— Нет.

Он поставил покупки на пол.

— Прости.

— Я думала, вы решили, что я вам мешаю.

В его памяти не нашлось ответа, который не звучал бы заготовленным.

Он сел на корточки перед ней.

— В следующий раз разбужу.

Ева посмотрела на пакеты.

— А если я буду очень крепко спать?

— Всё равно разбужу.

Она кивнула.

Только после этого сняла куртку.

К утру стол в домике исчез под разобранными приборами.

Мартин работал при свете маленькой лампы. Время от времени останавливался, прислушиваясь к телу. Оболочка требовала воды и еды, шов на спине тянуло, а правая кисть иногда дрожала.

Он больше не был заводской машиной, способной часами повторять движение с одинаковой точностью.

Пришлось учиться учитывать усталость.

Из рекламного экрана и дождевиков он делал два плаща.

Сама технология существовала давно. На заводе подобные покрытия использовали при проверке оптических датчиков: поверхность считывала изображение за собой и воспроизводила его снаружи.

В лаборатории это работало почти безупречно.

На улице — плохо.

Дождь, складки, резкое движение, несколько наблюдателей с разных сторон превращали человека в дрожащее пятно.

Но пятно всё же было лучше лица, которое ищут.

Мартин дополнил дешёвую электронику собственным расчётным модулем. Тот должен был угадывать, что увидит наблюдатель через долю секунды, и заранее менять картинку.

Это было трудно.

Особенно в теле, которое хотело спать.

Ева проснулась, когда он в третий раз уронил маленький винт.

— Вы ругаться не умеете? — спросила она.

— Умею.

— А почему не ругаетесь?

Мартин посмотрел под стол.

— Пока не выбрал подходящее слово.

Она сползла с кровати и помогла найти винт.

Первое испытание закончилось неудачей.

Мартин надел плащ и включил питание.

Ева несколько секунд смотрела на него, затем прикрыла рот ладонью.

— Что?

— У вас вместо живота холодильник.

Он опустил глаза.

Покрытие действительно показывало дверцу холодильника, стоявшего позади. Но края изображения не совпадали с комнатой, и весь прибор будто висел в воздухе вместе с половиной Мартина.

Он изменил настройки.

Холодильник растянулся.

Ева засмеялась.

Мартин замер.

Она смеялась впервые с той минуты, как вышла из булочной.

Он оставил изображение ещё на несколько секунд.

Потом исправил.

Ева перестала смеяться.

— Мартин?

— Я здесь.

На месте его тела осталась лёгкая зыбь, как над нагретой дорогой. Лицо ещё было видно. Он накинул капюшон.

Девочка медленно протянула руку.

Коснулась его груди.

— Вы есть.

— Есть.

Она не убирала ладонь.

Плащи работали недолго.

Большой — чуть больше минуты. Маленький — почти две. Потом начинали греться управляющие элементы, а изображение распадалось на пятна.

— Значит, мы невидимые только немножко? — спросила Ева.

— Да.

— А если побежать?

— Станем заметнее.

— А если кто-нибудь нас потрогает?

— Почувствует.

Она задумалась.

— А тень?

Мартин посмотрел на пол.

Ева тоже посмотрела.

— Тень останется, — признал он.

— Тогда ночью лучше.

Он кивнул.

Девочка села за стол с таким видом, словно её только что приняли на работу.

Принтер негромко гудел возле раковины.

Мартин задал ему другую задачу.

На поддоне постепенно появлялись два тонких лица.

Ева подошла не сразу.

— Это кому?

— Нам.

Маски были из мягкого полимера, который при нагревании становился податливым и повторял движения кожи. Театральные студии использовали такие материалы для небольших накладок. Мартин изменил форму так, чтобы сдвинуть очертания носа, скул и подбородка.

Из него должен был получиться усталый мужчина с широким лицом.

Из Евы — мальчик с чуть оттопыренными ушами.

— Почему мальчик?

— Искать будут мужчину с девочкой.

— А волосы?

Он показал ей короткий парик.

Ева нахмурилась.

— Я буду некрасивый.

Мартин посмотрел на пробную модель.

— Необязательно.

— Уши большие.

— Можно уменьшить.

Она подумала.

— Одно оставьте. Так смешнее.

Когда её маска была готова, Ева долго не давала прикоснуться к лицу.

Мартин остановился.

— Боишься?

— А она снимется?

Он приложил к собственной щеке маленький кусочек материала. Подождал. Снял.

Показал ей.

Ева позволила продолжить.

Через несколько минут из зеркала на неё смотрел незнакомый мальчик.

Она повернула голову.

Высунула язык.

Нахмурилась.

Мальчик повторил.

— А я внутри та же?

— Да.

Она посмотрела на Мартина.

— А вы?

Он держал в руках своё новое лицо.

Ответ задержался.

— Я ещё разбираюсь.

С документами он возился дольше всего.

У него было имя умершего человека, просроченный пропуск и лицо, которое уже попало на камеры казино. Этого хватало, чтобы получить комнату у доверчивой хозяйки. Для автомобиля требовалось больше.

Мартин закрыл ноутбук, когда Ева подошла к столу.

— Что вы делаете?

— Документы.

— Настоящие?

— Нет.

Она обдумала это.

— Значит, опять врёте?

— Да.

Ева села рядом.

— Мама говорила, что потом приходится запоминать.

Он посмотрел на экран, где появилось новое имя.

Дэниел Рид.

Чужая биография получилась короткой: работа, адрес, несколько обычных записей. В ней не было завода, пропавшего инженера и лабораторного пожара.

Мартин подготовил всё необходимое, не испытывая удовлетворения.

Каждая новая ложь требовала следующей.

Теперь это понимала и девятилетняя девочка.

Остальные вещи выглядели скромнее.

Две пуговицы превратились в сигнальные устройства. Если Ева нажимала свою, Мартин чувствовал короткую вибрацию у запястья.

Он сделал небольшой фонарь, который мог светить часами, и прибор для поиска камер. Последний часто ошибался: принимал отражение в оконной ручке за объектив, зато не замечал некоторые старые устройства.

Мартин проверял всё по нескольку раз.

Ева приклеила к зарядным проводам бумажки.

На одном написала «ПЛАЩ».

На другом — «ТЕЛЕФОН».

На третьем, который подключался к его телу, подумав, вывела:

«МАРТИН».

Он увидел это, когда она отвернулась.

Бумажку оставил.

Ответ о тёте пришёл в девять сорок.

Короткое сообщение с официального адреса. Просили немедленно сообщить местонахождение ребёнка и не предпринимать самостоятельных действий.

Мартин прочёл его дважды.

Потом посмотрел служебную подпись.

Там не было имени сотрудницы, которую называла Ева.

Только номер обращения.

Он набрал справочный телефон службы. Автомат предложил ждать.

На шестой минуте в трубке щёлкнуло.

Прежде чем заговорил человек, Мартин услышал короткий электронный сигнал.

Он знал его.

Так заводская система отмечала начало записи защищённого разговора.

— Назовите ваше местонахождение, — сказал мужской голос.

Мартин разорвал соединение.

Ева наблюдала за ним.

— Тётя не приедет?

— Я пока не смог с ней поговорить.

Он не стал говорить, что больше не уверен, с кем разговаривал.

В одиннадцать хозяйка кемпинга постучала в дверь.

Мартин ещё не успел надеть маску.

Он сделал Еве знак молчать.

— Господин Крамер?

— Минуту.

— К вам приехали.

Он посмотрел в щель между занавесками.

У конторы стоял белый фургон.

Три соединённых шестиугольника на двери.

Мартин выключил лампу.

Потом осторожно накинул на Еву маленький плащ.

Она сразу поняла.

Не спросила ни о чём.

— Выход с другой стороны, — прошептал он. — Не беги.

— А вы?

— За тобой.

Он открыл окно над второй кроватью.

Снаружи пахло мокрой травой.

В дверь снова постучали.

Теперь иначе.

Ева спустилась первой.

Мартин передал ей рюкзак, затем выбрался сам.

За углом домика раздались шаги.

Он включил оба плаща.

Девочка исчезла не сразу: на мгновение её лицо растянулось в воздухе, смешалось с отражением воды, потом осталась только дрожащая полоска возле рукава.

Мартин нашёл её руку.

Они пошли к озеру.

Медленно.

За спиной хлопнула дверь домика.

— Здесь никого.

Второй голос ответил:

— Окно.

Мартин не обернулся.

До камышей оставалось метров двенадцать.

Большой плащ нагревался между лопатками.

— Ева, ещё немного.

Из травы выскочила собака.

Небольшая, рыжая, с верёвкой вместо поводка.

Она остановилась перед ними, ощетинилась и залаяла.

У домика замолчали.

Мартин понял, что не предусмотрел запах.

Собака видела пустое место.

Но чувствовала двух людей.

— Что там? — спросили за спиной.

К ним направились.

Мартин присел.

В кармане оставался сэндвич, который Ева не доела за завтраком. Он достал его и бросил далеко в сторону.

Собака метнулась следом.

— Кошка, наверное, — сказал кто-то.

Они вошли в камыши.

Через три секунды большой плащ погас.

Под мостками было сыро и тесно.

Ева сидела, прижав колени к груди. На виске выступили капли пота.

Мартин отключил её покрытие.

Они слушали шаги над головой.

Один из мужчин остановился прямо над ними.

Между досками виднелась подошва.

Ева зажала рот ладонью.

Мартин чувствовал её дыхание через тонкую ткань рукава.

Наверху зазвонил телефон.

— Нет, — сказал мужчина. — Ушёл. С ребёнком.

Пауза.

— Понимаю.

Ещё пауза.

— А если она узнает?

Мартин поднял голову.

Мужчина ушёл прежде, чем ответили.

За автомобилем Мартин отправился уже в новом лице.

Ева ждала в кафе напротив проката, ела картофель и каждые полминуты нажимала на свою пуговицу.

Он отвечал двумя короткими нажатиями.

В пункте проката пахло пластиком и слишком крепким кофе.

Сотрудник принял документы без интереса.

— Далеко едете?

— Пока не знаю.

— Вернуть здесь или в другом городе?

Мартин посмотрел на карту пунктов приёма.

Лас-Вегас был выделен красным.

Город, куда приезжали люди с наличными, чужими лицами и желанием, чтобы их прошлым не интересовались. Там были мастерские, медицинские лаборатории, поставщики сценического оборудования.

И казино.

Деньги заканчивались.

— В Лас-Вегасе, — сказал он.

Сотрудник повернул монитор.

— Доплата за возврат в другом штате.

— Хорошо.

— Предпочитаете электромобиль?

Мартин вспомнил все системы дистанционного управления, которыми прежде распоряжался.

— Что-нибудь постарше.

Ему выдали серый универсал с потёртым рулём.

Ева, увидев его, сказала:

— Хороший. Такой никто не захочет украсть.

Город остался позади.

Мартин вёл осторожно. Управлять машиной он умел в теории лучше большинства водителей, но живые глаза, тяжесть рук и солнечный свет на стекле вносили поправки, которых не было в моделях.

Ева уснула почти сразу.

Перед этим спросила:

— В Лас-Вегасе нас не найдут?

— Там будет труднее.

— А вы опять пойдёте играть?

Он посмотрел на остаток денег, убранный в боковой карман.

— Возможно.

— Только меня больше не оставляйте без записки.

— Я оставил записку.

Она уже закрывала глаза.

— Всё равно.

На следующей стоянке Мартин остановился и снял с неё маску. Кожа под ней покраснела, одно ухо прилипло к волосам.

Спящая девочка поморщилась.

Он осторожно освободил прядь.

Потом достал из рюкзака старый буклет.

Фотография настоящего Мартина Крамера. Рядом — мать Евы.

Он увеличил изображение на телефоне.

Зелёное платье.

Та же женщина, которая появлялась в его памяти.

На заднем плане, у лабораторной двери, стоял ещё один человек. Лица почти не было видно: фотограф поймал его вполоборота.

Зато хорошо читалась табличка на двери.

ЛАБОРАТОРИЯ АДАПТИВНОЙ ПАМЯТИ.

Мартин смотрел на неё, когда в голове снова прозвучал детский голос:

— Там больно.

Он неподвижно сидел за рулём.

Потом мысленно спросил:

«Ты был там?»

Ответ пришёл не сразу.

«Мы все там были».

До Лас-Вегаса оставалось шестьсот двенадцать километров.

Мартин убрал телефон, завёл машину и выехал на шоссе.

Он не видел, как через четыре минуты на служебный адрес прокатной компании пришёл запрос.

И не слышал разговора в заводском корпусе «С».

— Машина найдена, — сказал начальник безопасности. — Направляется на юг.

Женщина у окна не обернулась.

— Ребёнок с ним?

— Да.

Она закрыла глаза.

На столе перед ней лежала увеличенная фотография: мужчина в комбинезоне выходит из казино, девочка берёт его за руку.

— Подготовить перехват? — спросил начальник.

Женщина повернулась.

На левой стороне её лица, от виска до шеи, тянулся свежий ожог.

Ева узнала бы её и с ожогом.

— Нет, — сказала её мать. — Сначала выясните, что он помнит.

Совместно с Ильёй Игоревичем Разумовым