Уильям Мэгинн. Мисс Дози 1

   I. БОБ БЕРК РЕШАЕТ ВЛЮБИТЬСЯ В МИСС ТЕОДОЗИЮ МАКНАМАРУ.

   Замечательная история эта выслушивалась, бывало, не раз нами из уст Боба Берка на наших обедах в адвокатской конторе Джека Джинджера:

   — Шестнадцать или семнадцать лет назад, когда 48-й полк наш расквартировался в Маллоу*, заехал я однажды с визитом к одному из Парселлов**, которых в том краю вообще немало, и в его гостиной свел знакомство с мисс Теодозией Макнамарой. Девушкой она прекрасной была, полной жизни и здоровья. Ростом… ростом своим возвышалась на пять футов и девять дюймов она… в расчет принимая, признать то я должен, высоту каблуков ее туфель; ах, как звонко — как копытца молодой кобылки — цокали всегда каблучки ее те! А почему бы не влюбиться мне в нее? — шевельнулась тотчас тогда в голове моей мыслишка такая.
   ____________
   * Маллоу – городок в ирландском графстве Корк, славный с давних пор источниками целебных минеральных вод в его окрестностях.
   ** Парселлы – известный род ирландских аристократов.

   Голос у мисс Макнамары звонким был и громким — чересчур даже, скажу, громким; в Маллоу, бывало, выйдет на аллею прогулочную она, так тотчас слышат ее там все — от одного конца аллеи до другого. Доходили до меня пересуды, что по летам счесть ее уже следует девицей перезрелой; а потому вероятно — и весьма вероятно, — что успела она уже ступить на стезю порока. Однако о последнем сведений никаких у меня не было, а первое нисколько меня не заботило. И вообще, знаете, — не влечет и не влекло никогда меня к обществу этаких всех таких «мимини-пимини» дамочек, сплетниц, с их сжатыми до формы и размеров игольного ушка ротиками; подозреваю и подозревал всегда дамзелей подобных я в том, что имеются у них весьма зловещие замыслы против человечества в целом.

   В Маллоу привезена была мисс Теодозия на воды, поскольку считалось, что изнурена она чахоткой, — хотя готов поручиться я, что легкие ее в добром вполне здравии были; и если девицу в самом деле что-то изнуряло, заметил то я сразу, так это неуемный поистине аппетит ее. Однако ее матушка, очень милая женщина средних лет — происходила она из рода О’Реганов с Запада и была настоящей леди по манерам, с весьма примечательным красным ее носом, в чем винила она застуженность, засевшую именно в этой части лица, и от которой пыталась она избавиться, принимая внутрь разнообразные бальзамические настойки, — утверждала, что ее «бедная цыпочка», как она ее называла, здоровьем очень слаба, а потому и воздух, и воды Маллоу для поправки ей крайне необходимы.

   Теодозия (имя такое ей дали, дабы почтить некую леди из рода Лимериков), — или же Дози, — в обычае было у нас так называть ее, — румяный в полной мере цвет лица имела, а волосы ее можно было бы…  можно было бы назвать каштановыми. Ее носик вздернут был вверх слегка, как, по слухам, у Клеопатры, а рот, который у нее никогда не бездельничал, занятый беспрерывно едой, питьем, криками или смехом, довольно немалых был размеров.

   Взгляд ее, несмотря на легкое косоглазие, пронзителен был, а цвет лица напомнить бы вам мог… о плюшевых бриджах лакея… или же о первом оттенке пробившегося сквозь летнее облачко сияния на востоке в момент восхода солнца; или о чем-то еще, о чем стихослагатели любят говорить… Некий молодой человек, я помню, увлекшись ею там, написал о ней романс, в который включено было или то… или другое из упомянутых мною сравнений — какое точно, уже не помню я… Говорили, что стихи весьма недурственными получились… и, не сомневаюсь, таковыми они и были, однако пересказать их вам не смогу я сейчас… потому что никогда не мог запоминать стихов. Мать Дози дочкин румянец называла лихорадочным, — и если так, то это был очень, очень стойкий румянец, ибо ни на мгновение не сходил он с ее щек; и не принадлежи он молодой леди, страдающей от скоротечной чахотки… то сделал бы честь румянец такой деревенской любой доярке.

   — Простите меня за все эти подробности джентльмены, — Боб Берк вздохнул, — но вспоминать первую его любовь человек будет до последнего дня своего. Том Мур говорит, «нет в жизни ничего и вполовину даже столь же сладкого, как юной любви глоток»; да… да, кстати, если в бутылке той бренди еще остался, передайте ее мне! За давно ушедшие дни выпью я, — вспять никогда не воротятся они… Ах, дорогая Дози, а ведь неплохо провели время вдвоем с тобою мы тогда!

   Я и сейчас как въявь вижу ее: рыжие волосы выбиваются из-под шляпки, облачена в горохово-зеленую амазонку она, в руке — жесткий хлыст, которым она хлещет Тома-Дьявола, черного коня, могущего перескакивать с верзилой-всадником шестнадцати стоунов* весом на его спине через шестифутовую стену. И вот — несется Дози со скоростью пятнадцати миль в час вслед за гончими Уилла Риксона, покрикивая им: «Вперед, мои славные ребята! Вперед!» Вот такие… такие воспоминания вызывают порой слезы на глазах у мужчины…
   ____________
   * Стоун – мера веса, 14 фунтов или 6,34 кг.

   В глазах Боба, впрочем, слез никто из нас не заметил; и, поскольку как раз осушил он рюмку свою, момент сей нахожу подходящим я, чтобы завершить главу.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

***
Перевод рассказа Уильям Мэгинна (William Maginn, 1793 – 1842) “Bob Burke’s Duel with Ensign Brady”. (Published in “Blackwood’s Magazine”, May 1834.)
© Перевод. Олег Александрович, 2026
Иллюстрация: Графство Корк, Ирландия. Гравюра Р. Уоллиса, середина XIX века.