Гомеровское начало философии Ницше 2

                Продолжение

     В чем же,  по Ницше, принципиальное различие между современным пониманием гуманности и древнегреческим,?
     С прямого ответа на этот вопрос он и начинает свой набросок.
     В первом же абзаце ое утверждает без всяких околичностей: «разделения» между гуманностью и природой, свойственного представлениям современных людей, в действительности  «не существует». В человеке природные и собственно человеческие качества «срослись нераздельно». И даже на высоте своей человечности и благородства человек всё ещё остаётся  природным существом, а, следовательно,  «носит в себе» «жуткий, довйственный характер» природы.
     Тут же же Ницше высказывает предположение, что способность человека  «к ужасным и считающимся нечеловеческими поступкам (т.е. звериное начало в человеке –Е.К.), быть может, даже является той плодородной почвой, из которой только и может вырасти вся гуманность побуждений, поступков и творений».
     Предположительный характер высказанного суждения, конечно, - не более, чем риторический приём. Ясно, что Ницше для себя уже пришёл к однозначному выводу: гуманность произрастает из природного, звериного начала в человеке. И теперь его задача сводится к тому, чтобы «развернуть»  аргументацию, убедительно доказать другим правильность своего вывода.   
     «Гомеровское состязание» написано за несколько лет до «Человеческого, слишком человеческого» (1878) – работа, в которой упоминается «белокурая бестия» и в которой Ницше уже однозначно выступает в качестве не специалиста по классической филологии, а именно философа.
     Однако  прообраз «белокурой бестии» появляется уже здесь, в «Гомеровском состязании», и больше уже никогда не отпускает философа, который будет выражать соответствующее представление о хищнической природе человека разными способами и в разных образах-понятиях.   
     Ницше в «Гомеровском состязании» приводит множество примеров из древнегреческой истории. Но первым делом он ссылается на то, как жестоко повёл себя Александр Македонский в отношении Батиса, защитника Газы, верного сподвижника персидского царя Дария III.    
     Согласно античным источникам Батис преклонил колени перед Александром и не выказал никакого страха перед угрозой «всех видов пыток», которым завоеватель обещал его подвергнуть. Александр пришёл в ярость, воскликнув «Видите ли вы, как он упорно молчит? Склонил ли он колена, просит ли пощады? Но я заставлю его прервать молчание, и если не слова, то исторгну из него хотя бы стоны!»
     После этого –то Александр, подражая Ахиллу,  и привязал Батиса за ремни, продетые через пятки, чтобы кони протащили его вокруг города., подражая Ахиллу.
     Ахилл – главный древнегреческий герой, идеал и образец для подражания. Александр считал  себя прямым потомком Ахилла — по материнской линии через Неоптолема, сына Ахилла и глубоко почитал его, подражая ему во всём.  (По отцу он вел своё происхождение от Геракла)
     Только Ахилл привязал к колеснице тело уже мёртвого Гектора, предварительно убив того  в поединке, а вот Александр – раненого, таким образом превратив обращение с Батисом в жестокую пытку и казнь. 
     Неудивительно, что античные историки, которые сообщили об этом поступке Александра Македонского, сочли его поведение не «гомеровским», а «варварским».  И действительно, мало того, что Гомер осуждал Ахилла, так подражающий ему Александр Македонский намного превзошёл своего мифологического предка в жестокости*. 
     Потому-то и Ницше называет его поступок отвратительной карикатурой на Ахилла, а самого Александра Великого характеризует как «до гротеска увеличенное отражение эллинства» со свойственными ему, эллинству, «чертами жестокости» и «какой-то тигриной жаждой уничтожения».
     Данный ницшевский пассаж очень важен. С одной стороны, поступок Александра  по его словам – карикатура, т.е. нечто воспроизводящее оригинал  в искажённом и сниженном виде. А, с другой, это отражение, в котором, как сквозь лупу, ,становятся заметными и хорошо различимым то, что, быть может, мы иначе не разглядели бы в гомеровском Ахилле, а именно «жестокость» и «какая-то тигриная жажда уничтожения».
    

                Продолжение следует.


*Даже если  история со способом казни Батис и вымысел, как полагают некоторые историки,  она всё равно показательна с точки зрения значения образа Ахилла для людей античной эпохи.