Реинкарнатор глава5

Глава пятая. Женщина в зелёном

Ева узнала мать не сразу.

Та стояла возле машины, прикрыв левую сторону лица волосами. Казалась ниже и худее. На шее темнел край повязки.

Девочка остановилась.

Потом мать произнесла её имя — и всё остальное перестало иметь значение.

Ева врезалась в неё так сильно, что женщина отступила на шаг. Прижалась лицом к животу, обхватила руками, замерла.

Мать пахла больницей.

Но под этим запахом оставался её собственный.

— Ты настоящая?

— Да.

— И завтра будешь?

Женщина закрыла глаза.

— Буду.

Ева начала плакать. Зло, громко, не давая вытереть лицо.

— Зачем ты так сделала? Зачем?

Мать присела перед ней.

— Я не хотела.

Другого ответа у неё пока не было.

Мартин шёл по гостиничному коридору слишком быстро.

Он понимал, что охранник у лифта его заметил. Понимал, что напряжённая походка и неподвижное лицо привлекают больше внимания, чем бег.

Замедлиться не мог.

Внизу он остановился возле стеклянной двери.

В отражении над левым виском отходил край маски.

Мартин прижал его пальцами.

Рука дрожала.

Ему хотелось сломать что-нибудь большое и прочное. Это желание не содержало плана. Не помогало найти ребёнка. Только занимало всё больше места.

Он вернулся в номер.

Положил перед собой куртку Евы и разобрал сигнальную пуговицу.

Последний принятый импульс пришёл двадцать семь минут назад. Ещё из детской комнаты.

Он так предусмотрительно спрятал передатчик в одежде, что девочка не могла взять его отдельно.

Мартин опустил голову на ладони.

Теперь ему была необходима помощь.

Вейс ответил сразу.

Свою визитку он успел вложить в карман Мартина возле окна.

— Девочку забрала мать, — сказал Мартин. — Вы знаете, где они?

— Полагаю, да.

— Адрес.

— Один адрес вам не поможет. Подождите меня у служебного выхода. И снимите эту накладку. Под ней уже воспаление.

Мартин замер.

— Вы заметили?

— Я врач. И я видел вас раньше без кожи.

Они поехали на старой машине Вейса.

Доктор держал руль обеими руками. В салоне лежали бумажные карты, хотя навигатор исправно показывал дорогу.

— Мать зовут Лена, — сказал он. — Елена Крамер. Она руководила работой с адаптивной тканью.

Мартин достал буклет.

— Эта женщина?

Вейс кивнул.

— Она действительно попала в аварию. Но выжила. Компания настояла на её переводе в закрытый медицинский центр. Когда вы исчезли, её привлекли к поиску.

— Почему дочери сказали, что она умерла?

— Потому что сотрудники привыкли распоряжаться чужой жизнью через служебные записки. А Лена узнала об этом слишком поздно. Остальное спросите у неё.

Мартин посмотрел на него.

— Вы ведь тоже подписывали такие бумаги.

Вейс не стал возражать.

В центре не было решёток.

Были ухоженные деревья, дорожка из светлого камня, бесшумные двери. В холле кто-то играл на рояле запись, достаточно тихую, чтобы её почти не замечали.

Еве принесли сок.

Мать села рядом и взяла её за руку.

— Расскажи, как вы встретились.

Ева рассказывала про булочную, рисунок, кемпинг. Про то, как Мартин учился есть горячий сэндвич. Про холодильник, который появился у него вместо живота, когда не получился плащ.

Лена попыталась улыбнуться.

— А ночью он разговаривал?

— Со мной?

— Сам с собой. Может быть, называл кого-нибудь?

Ева перестала болтать ногами.

— Ты про него всё спрашиваешь.

— Это важно.

— А про меня?

Лена убрала волосы с лица. Ожог ещё не зажил; на виске блестела лечебная плёнка.

— Прости.

Она обняла дочь. Ева положила голову ей на плечо.

Несколько минут они сидели так.

Потом девочка сказала:

— Давай отсюда уедем.

Мать не ответила.

Ева выпрямилась.

— Сейчас.

Она подошла к двери и потянула ручку.

Дверь не открылась.

По разные стороны стекла
По разные стороны стекла
Вейс остановил машину в подземном гараже центра.

— Мой пропуск ещё действует. Но дальше одного я вас не проведу.

Мартин достал плащ.

Доктор посмотрел, как за прозрачной тканью исчезла часть сиденья.

— Это вы сделали сами?

— Из вещей, которые были в магазине.

Вейс очень тихо выругался.

— Послушайте. Если доберётесь до архивного отделения, там есть контейнер. Номер сорок девять. Возьмите его.

— Что внутри?

— То, что я должен был вынести четыре года назад.

— Вы помогаете мне ради этого?

Доктор долго смотрел перед собой.

— Я помогаю вам, потому что раньше не помог. Но, если получится, возьмите контейнер.

Мартин убрал плащ под куртку.

— Сначала Ева.

— Да, — сказал Вейс. — Сначала Ева.

Покрытие выдержало сорок восемь секунд.

Меньше, чем в домике.

После дороги аккумулятор не успел зарядиться полностью.

Мартин двигался рядом с доктором. На глянцевом полу возникала и исчезала лишняя тень. Возле лифта воздух обрисовал его плечо, потом снова стал прозрачным.

Они почти дошли.

Перед последней дверью загорелся индикатор.

Из потолочного динамика прозвучал женский голос:

— Выключите покрытие. Пол всё равно регистрирует ваш вес.

Вейс остановился.

Мартин медленно снял капюшон.

На стене включился экран.

Лена смотрела прямо на него.

Он видел её прежде. У окна, в зелёном платье, среди воспоминаний, которых никогда не переживал.

Сейчас на ней была тёмно-зелёная блузка.

И чужая боль проступила в нём так резко, что захотелось произнести её имя.

— Где Ева? — спросил он.

Их разделяло стекло.

Мартин стоял в комнате наблюдения. По другую сторону Ева спрыгнула с кресла и побежала к нему.

Остановилась, едва не ударившись.

— Вы пришли!

Он приложил ладонь к стеклу.

Девочка прижала свою с той стороны.

— Ты в порядке?

— Да. Мама живая.

— Я вижу.

Ева оглянулась.

— Только нас не выпускают.

Лена подошла ближе.

Мартин смотрел на её ожог. Лицо узнавалось сразу. И всё-таки воспоминание о ней не совпадало с женщиной перед ним. В памяти она была ближе, так близко, что он знал, как выглядит маленькая родинка у основания шеи.

Он отвёл глаза.

— Что вам нужно?

— Обследование. Без отключения. Мне необходимо понять, что произошло при печати.

— А потом?

Лена не ответила достаточно быстро.

— Понятно, — сказал Мартин.

Она открыла переговорную дверь и вошла к нему. Ева осталась за стеклом. Девочка следила за ними, обхватив себя руками.

— Вы не должны были получить его лицо, — сказала Лена.

— Я составил его из образцов.

— Вы выбрали внешние параметры. Но принтер использовал сохранённую основу. Последний согласованный биологический профиль.

— Крамера.

Она кивнула.

Мартин коснулся подбородка.

— А память?

— Мы научились выращивать нервную ткань с заданными связями. Не просто клетки — структуру, которая уже чему-то научилась. Она должна была помогать машине управлять живым телом.

— И начала вспоминать.

— Не сразу. Сначала повторялись жесты. Потом реакции на голоса. Потом один из образцов попросил открыть окно, которого никогда не видел.

Лена опустила глаза.

— Проект следовало остановить тогда.

— Кто не позволил?

Она посмотрела на него.

— Мы сами. Нам казалось, что мы почти победили смерть.

Третий голос
Третий голос
Вейс подошёл к панели.

— Лена. Покажи ему условия обследования.

На экране появился протокол.

Мартин прочёл его целиком.

— Здесь написано «возможное разделение конкурирующих процессов».

— Это общий шаблон, — сказала она.

— Удаление меня тоже называли высвобождением мощностей.

За стеклом Ева села на пол возле двери.

Мартин посмотрел на неё.

— Сначала свяжитесь с её тётей. По настоящему номеру. Ева должна поговорить с ней сама.

— Хорошо.

— Выход из этой комнаты должен быть открыт. Вы останетесь рядом с дочерью. Доктор Вейс будет наблюдать за обследованием. Никакого разделения, пока я не пойму, что именно вы собираетесь разделять.

Лена кивнула.

— И ещё, — сказал он. — Если я попрошу остановиться, вы остановитесь.

Она некоторое время смотрела на его лицо.

— Да.

Он не знал, верит ли ей.

Но впервые условия произнёс он сам.

Тётя ответила на пятом гудке.

Услышав голос Евы, начала плакать. Потом сердиться. Потом снова плакать.

Девочка тоже заплакала и стала объяснять всё сразу, путаясь в словах.

Мартин стоял в стороне.

Существовал хотя бы один человек за пределами компании, который теперь знал, что Ева жива и где находится.

Дверь разблокировали.

Ева вышла к нему.

— Вам будет больно?

Он посмотрел на Лену.

— Не должно, — ответила та.

Девочка нахмурилась: ей не понравилась точность ответа.

Она достала из кармана сложенный лист.

Кит над пустыней.

— Возьмите.

— Зачем?

— Чтобы потом вернули.

Мартин убрал рисунок в нагрудный карман.

Рядом со старым, на котором были дом и солнце.

Кресло было удобным.

От этого становилось хуже.

Вейс закрепил датчики. Лена проверила соединения. Ева сидела в соседней комнате; дверь между ними оставили открытой.

— Только чтение, — сказал Мартин.

— Только чтение, — подтвердил Вейс.

На экране появилась первая линия.

Ровный сложный узор, который Мартин узнал как собственную вычислительную активность.

Потом вторая.

Более медленная, неровная. Она менялась, когда Лена двигалась возле кресла.

— Сравнение с исходным профилем, — сказал Вейс.

Система вывела имя.

МАРТИН КРАМЕР.

Лена прикрыла рот ладонью.

Она ожидала этого. Готовилась.

Но ожидание не помогло.

Третью линию заметил Вейс.

— Подожди.

Он увеличил участок записи.

Слабый сигнал прятался между двумя другими. Возникал, исчезал, словно не решался занять место.

— Это помеха? — спросила Лена.

Доктор покачал головой.

Мартин почувствовал страх.

Он уже знал свой страх: торопливый расчёт, напряжение мышц, желание найти выход.

Этот был другим.

Хотелось спрятать лицо. Закрыть уши. Сделаться маленьким, чтобы не заметили.

«Не надо», — прозвучало внутри.

Мартин сжал подлокотник.

— Остановите усиление.

Вейс убрал руку от панели.

— Вы его слышите?

Мартин кивнул.

— Не заставляйте отвечать.

В комнате стало очень тихо.

Лена приблизилась к креслу.

— Ты можешь говорить, если хочешь.

Третья линия дрогнула.

Мартин почувствовал, как что-то изменилось в горле. Воздух вошёл в лёгкие коротким, судорожным вдохом.

Он мог остановить движение.

Но не остановил.

Из его рта вышел тонкий детский голос:

— Мама, не позволяй им снова нас разделить.

Лена отступила.

Ударилась спиной о стол и даже не заметила.

— Ной?

Вейс закрыл глаза.

Из соседней комнаты подошла Ева. Она посмотрела на мать, на Мартина, на три светящиеся линии.

— Кто такой Ной?

Лена не ответила.

Она смотрела на человека в кресле и узнавала голос сына, которого похоронила за восемь лет до этой ночи.

Совместно с Ильёй Игоревичем Разумовым

 продолжение следует