Реинкарнатор. 6 глава

Глава шестая. Мальчик, которого не было

Лена ещё раз произнесла имя сына.

Тихо, почти без голоса, будто боялась спугнуть человека, стоявшего на другом берегу.

— Ной?

Мартин чувствовал, как чужой страх проходит через его тело. Пальцы вцепились в подлокотники. Хотелось согнуть ноги и спрятаться под стол, хотя ни стол, ни кресло не могли укрыть взрослого мужчину.

Лена сделала шаг.

Третья линия на экране взметнулась.

— Не подходите пока, — сказал Мартин своим голосом.

Она остановилась так резко, словно он ударил её.

Вейс выключил наружный динамик. На мониторе остались три кривые, но в комнате теперь было слышно, как работает вентиляция.

Ева стояла в дверях.

— Кто такой Ной? — повторила она.

Лена посмотрела на дочь. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять вопрос.

— Твой брат.

— У меня нет брата.

Никто не ответил.

Обследование прекратили.

Мартин сам снял с головы обруч датчиков. Вейс помог отсоединить последние контакты. Возле левого уха осталась маленькая вмятина; живая кожа медленно выравнивалась.

Лена повела дочь в соседнюю комнату. Дверь закрывать не стала.

— Он был старше тебя на пять лет, — услышал Мартин. — Ты его почти не помнишь. Тебе был год, когда он умер.

— Почему у нас нет фотографий?

Пауза оказалась длиннее ответа.

— Есть. Я убрала.

— Зачем?

— Мне было больно смотреть.

Ева молчала, потом спросила:

— Если бы я умерла, ты бы меня тоже убрала?

Лена что-то сказала, но Мартин уже не слушал. Он встал и вышел в коридор. Вейс последовал за ним.

Они остановились возле автомата с водой. В прозрачном резервуаре поднимались пузырьки.

— Вы знали про мальчика? — спросил Мартин.

Доктор кивнул.

— И молчали.

— Я не знал, что он сохранился.

— Это другой ответ.

Вейс достал бумажный стакан. Поставил под кран, но кнопку не нажал.

— Да, — сказал он. — Другой.

Старая запись
Старая запись
Ной умер от болезни, которой родители долго не могли дать имени.

Сначала он стал спотыкаться. Потом перестал узнавать некоторые буквы. Через год ему приходилось помогать держать ложку.

Лена работала с нейронными культурами, её муж — с системами управления живой тканью. Они знали о собственной беспомощности больше, чем другие родители, и от этого не становилось легче.

Перед смертью сына им предложили сохранить карту его нервной активности.

— Не человека, — сказал Вейс. — Тогда никто не обещал человека. Последовательности реакций, связи между участками памяти. Материал для будущих исследований.

— И они согласились.

— Я предложил. Они согласились.

Доктор наконец нажал кнопку. Вода перелилась через край стакана.

Он выключил её и стал вытирать пол бумажными салфетками. Медленно, старательно. Мартин подождал.

— Мы получили больше, чем ожидали, — продолжил Вейс, не поднимаясь. — Ткань отвечала на знакомый голос. На запах яблока. На одну и ту же мелодию. Лена приходила после работы, сидела рядом, разговаривала. Иногда до утра.

— С чем она разговаривала?

— Вот это мы и пытались выяснить.

Компания оплатила следующий этап.

Ей не требовалось возвращать умерших детей. Но технология, сохранявшая выученные реакции, обещала заменить годы обучения машин. Движения хирурга, пальцы музыканта, привычка инженера замечать опасность — всё это можно было попытаться вырастить вместе с тканью.

У проекта появились добровольцы. Договоры. Страховки. Длинные приложения мелким шрифтом.

Крамер предоставил собственный профиль первым.

— Он хотел знать, что именно мы делаем с его сыном, — сказал Вейс. — Решил пройти ту же процедуру.

Мартин посмотрел на свою руку. Большой палец сам растирал край ногтя указательного.

— А потом?

— Потом образцы начали проявлять то, чего мы в них не закладывали. Просили прекратить испытания. Различали сотрудников. Один отказывался работать, когда рядом находился определённый лаборант.

— Вы слушали?

Вейс убрал мокрые салфетки в урну.

— Мы называли это нежелательным поведением.

Мартин вспомнил совещание, где обсуждали его собственное удаление. Одинаково ровные голоса. Стаканы воды. Просьбу, вычеркнутую из протокола.

Лена нашла его в пустой комнате отдыха.

Принесла планшет и поставила перед ним.

На записи маленький мальчик сидел за кухонным столом. Крутил бумажную вертушку, подставляя её под струю воздуха из вентилятора. За кадром мужчина смеялся.

— Это за год до болезни, — сказала Лена.

Мартин смотрел.

Он знал, что случится дальше.

Вертушка сорвётся с палочки. Мальчик полезет за ней под стол и заденет чашку. Чашка упадёт, но не разобьётся: отец успеет подхватить её у самого пола.

Так и произошло.

Мартин остановил запись.

— Я это помню.

Лена села.

На её лице появилась надежда, которой он уже начинал бояться.

— Кто ты сейчас?

— Тот же, кто сидел здесь минуту назад.

— Попробуй ещё.

Он убрал руку от планшета.

Лена сразу поняла, как прозвучала просьба.

— Прости. Я не хотела…

Но она хотела. Он видел это. И впервые не знал, способен ли защититься от чужой любви.

Чашка какао
Чашка какао
Вечером в центре стало тише.

За окнами погасли огни бассейна. Смена охраны прошла по коридору. У двери их отделения остановились двое, которых прежде здесь не было.

Мартин заметил, как Лена посмотрела на них и сразу отвела глаза.

— Мне нужно проверить, что происходит, — сказала она.

Ева сидела на диване с книгой. Страницу не переворачивала уже несколько минут.

Когда мать ушла, девочка спросила:

— А вы исчезнете, если папа вернётся?

Мартин сел рядом.

— Не знаю.

— А брат?

— Тоже не знаю.

Она кивнула, принимая ответ серьёзнее, чем он ожидал.

— Мама, когда вспоминает папу, перестаёт слушать. Я ей что-нибудь говорю, а она уже далеко.

Девочка положила книгу.

— Вы хоть предупреждайте, если начнёте уходить.

Они нашли маленькую кухню для персонала.

Ева насыпала в чашку какао, долго размешивала. Мартин наблюдал, как исчезают тёмные комки.

— Это вам.

— Я не просил.

— Я знаю.

Он взял чашку обеими руками.

На кухню вошёл Вейс. По его лицу Мартин понял, что разговоры закончились.

Доктор закрыл дверь.

— В девять сорок вас переводят на углублённое исследование. Уже оформлено.

— Я не соглашался.

— В распоряжении вы указаны как оборудование компании. Согласие требуется только у ответственного сотрудника.

— У Лены?

Вейс покачал головой.

— Её отстранили полчаса назад.

Лена вернулась без пропуска.

На шее остался пустой шнурок.

Она не стала ничего объяснять. Подошла к дочери, поправила воротник, затем посмотрела на Мартина.

— У нас есть около двадцати минут.

— Куда идти?

— Сначала в архив. Самуэль проведёт.

Из коридора донёсся звук приближающейся тележки.

Мартин поставил недопитое какао в раковину и взял рюкзак.

Когда он проходил мимо Лены, та тихо сказала:

— Я не хочу, чтобы тебя забрали.

Он остановился.

— Кого из нас?

Она не успела ответить.

За дверью постучали.

Продолжение следует


Вместе с моим другом Ильёй Игоревичем Разумовым