Штосс. Перезагрузка

Новая версия на конкурс Г. Стальнича.

В Столярном переулке, что у Кокушкина моста собрались зеваки - молоденькие гимназистки, прыщавые юнцы, мещане, бабы с детьми.
Обсуждали таинственную смерть художника Лугина.

-Все ходют и ходют, житья нет-сплевывая на снег,- бурчал дворник Василий.
Ну, помер человек, а тут прям светопреставление устроили.
-Нормальный горячкой не заболеет, а мазилки они без царя в голове и мрут как мухи осенью.
- Пользы от них никакой, одно растление нравов.
Дворник принялся убирать снег.

-Эй, милейший раздался мужской голос
-Здесь сдается квартира?
-Ну, сдается- нехотя пробасил Василий.
Пред ним стоял высокий молодец в гусарской форме, с бакенбардами и усами на лице и с шалыми глазами.
От незнакомца несло перегаром и лошадиным потом.

Через пару часов ротмистр Щеглов сидел в квартире номер 27 в компании сослуживцев по гусарскому эскадрону.
Из ближайшего трактира денщик Митька приволок дюжину бутылок шампанского, квашеную капусту с мочеными яблоками, вареные яйца, жареных цыплят, кулебяку с мясной начинкой, соленые огурцы, пироги с грибами и картошкой.

Обсуждали будущий поход к польской границе на зимние квартиры, дымили трубками.
У ротмистра там была зазноба Зося- пылкая полячка.

С грохотом открыли шампанское, несколько пробок попало в висящий на стене портрет мужчины с золотой табакеркой в руке и множеством перстней на пальцах.
Служивые раскатисто захохотали, осушая бокалы с игристым вином.

-Помню, в Митаве такой случай приключился,- с жаром начал рассказывать Щеглов.
-Расчудесное время, я вам скажу.
Дамы из общества не брезговали нашим вниманием, а уж всякие модистки и актрисочки!
Отбоя не было-ротмистр закатил глаза.

-Так вот-продолжил он.
Выехали на пикник, погода стояла теплая, рядом речка, луг.
Корзины с провизией, с фруктами, ящики с шампанским.
И вот одной красотке попадает пробка прямо в грудь.
Такой конфуз. С кем не бывает?

-Женщины визжат, мужчины предлагали примочки и компрессы.
Девица краснела от острот, жеманничала.
-Помню, целовал ее в зарослях жимолости.
То был единственный раз, когда я получил отворот-поворот.

-Эх,-крякнул с досады ротмистр.
Он схватил лежавшую на кушетке гитару и сочным баритоном запел романс.
 Вернись, моя красавица,
 вернись,
 облобызаю твои
 мраморные плечи,
 под залпами картечи
 буду помнить
 нашу встречу
 и расставанье впереди.
 Вернись,
 молю тебя,
 бушует кровь
 в горниле страсти...

Щеглов оборвал пение и заиграл цыганскую венгерку.
Гусары повскакивали со своих мест и принялись танцевать, бряцая шпорами.
Веселье нарастало.
Вскоре часы пробили полночь.
Гости засобирались прочь и наняв извозчика укатили продолжить гулянку.

Ротмистр остался один.
Послышалось шарканье туфлей и на пороге комнаты возник старик.
-Чего тебе надобно?-вскричал гусар.
-Пошел к черту, я спать хочу.
Странный визитер достал колоду карт из кармана и предложил сыграть в штосс.
Рядом с ним появилась женская фигура, которая с благосклонностью посматривала в сторону Щеглова.

-Да ты ополоумел, старик! По тебе вижу, что ты шулер и плут первостатейный и карты твои крапленые. Я таких пройдох как ты за версту чую.
-Пшел вон, проходимец,-зарычал гусар, схватив картину, висящую на стене и с размаху опуская ее на голову шельмеца.
На пол посыпались золотая табакерка и многочисленные кольца.

Он спустил наглеца с лестницы, следом вылетела дева-соблазнительница, в нее полетели остатки квашеной капусты.
Щеглов хохотал до икоты, собирая с пола кольца и табакерку, завтра он снесет это добро к ростовщику и продолжит кутить.

Ротмистр бросился на кровать и мгновенно захрапел.
Митька допил остатки шампанского и лег спать.
Через неделю буйный гусар съехал с квартиры.
После его отъезда новых квартирантов не было.
Дворник запил со скуки на пару с кумом Кузьмой.

Штосс иногда наведывался в опустевшие комнаты, скрежетал с досады зубами.
Рядом мельтешила его верная наперсница.