загогулина

                ЗАГОГУЛИНА

       Администратор фирмы-однодневки Мамаев Андрей Васильевич пришёл в свой офис в плохом настроении. После утреннего обхода двух десятков киосков сдаваемых фирмой в аренду, выяснилось что «обхссэсники» закрыли и опечатали два. Киоски других фирм не тронули. Это наводило на очень неприятные мысли.
      – Ирина! – обратился начальник к секретарше. – Федя сегодня появлялся?
      – Федор Кириллович? Генеральный наш директор? – усмехнулась остроглазая, умело накрашенная девица. – Появлялся. Посидел, как всегда, потом ушел вот с этим вот посетителем… 
      Девушка передала шефу тисненую золотом визитку. На ней Мамаев разглядел знакомую фамилию.
      «Так-так… Сибирский филиал. Собственный корреспондент… Удачно перестроился друг детства. Под московских лёг…».
      Секретарша, передернув каретку машинки, буднично сообщила:
       – Они оба сейчас в буфете, на одиннадцатом этаже. Портвейном лакомятся…
       – Откуда дровишки?
       – Милка-горничная заходила. Только что там была…
       – Звонил кто с утра?
       – Поставщики, которые нам спирт «Рояль» возят и «Амаретовку» интересовались почему наши киоски опечатаны. Я сказала, что не знаю…
       – Будут меня спрашивать, скажи скоро буду. Пойду в буфет загляну…
      В пустом днем гостиничном буфете со стаканами в руках беседовали двое: мужчина с помятым лицом в простеньком костюмчике и румяный верзила в модных тряпках. Мамай подошел, подтянул ногой стул, сел и протянул руку здоровяку:
      – Рад видеть тебя, Санек! Давненько не виделись.
      – И я рад! Действительно давненько, быстро время летит… Шел мимо, дай думаю зайду. Да и разговорчик есть конфиденциальный… Федя! – обратился он к мятому собеседнику. – Ты извини пожалуйста, но …
       Мамай перебил:
       –  Саша – это ты меня извини! У меня к Федору по работе вопросик.
 Но это быстро. Если не затруднит, подожди меня в офисе. Лады?
      Приятель кивнул, закинул остатки портвейна в организм, попрощался с Федей и не спеша удалился.
      Мамай кивнул на полупустой стакан в руках гендиректора:
      – Ну что, Федя, съел медведя? Удачную охоту обмываешь?
      – Ты все шутишь, Андрюха… А мне не до смеха...
      – Ирина сказала, ты вчера после обеда в ментовку бегал, к «обэхэсникам»?
      – Бегал… – гендиректор уткнул нос в стакан.
      – Повестку прислали?
      – Нет. Ирке по телефону сказали, чтоб явился.
      – Почему мне не сообщил? 
      – Дык, Вадик же этими делами занимается! А его третий день нету.
      – Он в командировке, я за него! В мусарню, кстати, мог бы и не бегать по телефонному свистку. По закону, повестку должны были прислать. Без неё ¬– понты корявые. Наезд! Давай, рассказывай…
      – Пришел. Кабинет ихний нашел. Они сразу стращать меня взялись. Орали что знают, что я в вашей фирме «фунтом» работаю. Кстати, что за должность такая? После Горбачева, сейчас вообще всё перепуталось! Вот у тебя, к примеру, в трудовой что записано?
      Мамай не стал огорчать простодушного Федю отсутствием никому не нужного в фирме-однодневке документа.
      – Я по контракту работаю. Грузчиком-экспедитором. Не отвлекайся!
      – Грузчик, а гоняешь всех как собак! Девки на киосках говорили, что до перестройки ты в институте преподавателем работал.
      – Это кто это так говорил?!
      – Не помню уже, – увильнул гендиректор.
      – Ты, Федор, поменьше бы по киоскам шлялся! Девки жалуются, всё норовишь на рабочем месте стаканчик-другой пропустить.
      – Я же за свои, кровные! Всегда рассчитываюсь. Выручку им повышаю!
      – Ты им работать мешаешь, «выручальщик» хренов. Да ещё и под юбку не забываешь заглянуть. Прекращай! Твое дело – бумаги в офисе подписывать. Вчера в мусарне подписывал что-нибудь?
      – Нет! Они только орали и шибко интересовались, кто деньги за аренду собирает. И кому потом отдает. Под конец велели, чтоб главный ваш к ним сам явился. А я им честно сказал – не знаю кто собирает и кто в нашей фирме главнее меня. Бумаги-то все, я подписываю!
      – Ты им про спонсорскую помощь намекал?
      – Намекнул. Взбеленились. «Нам ваши подачки не нужны! Всю улицу от вокзала до цирка закроем к чертовой матери. Хватит вас терпеть!»
      – А ты не спросил почему отдел по борьбе с хищениями социалистической собственности в частную лезет?
      – Они же милиция! – удивился Федя. – У них на гвоздиках форма на плечиках висит. И фуражки… Им всё можно!
      – Ладно, разберемся, – администратор встал. – Короче. Тут не засиживайся, будь под рукой в рабочем состоянии. До выяснения обстановки, пока Вадик не приедет, пол-литра в день, не больше! Понял?!
      Грузчик-экспедитор вернулся в офис, оторвал приятеля-корреспондента от фривольной беседы с секретаршей и под локоток завел в кабинет.
      – Ну, рассказывай! Как сам, как дела?
      Друзья детства обменялись новостями – кто, где и как перестроился. В конце непродолжительной, сумбурной беседы гость обозначил цель визита:
      – Я чего зашел-то? Помнишь, еще в застой, когда я только начинал, ты меня попросил статью написать, про твою знакомую директоршу ресторана?
      – Конечно помню! Машке это здорово помогло. На неё тогда крепенько из треста наезжали. А тут твоя статейка в органе обкома КПСС.
      – Тогда к голосу партийной прессы сильно прислушивались!
      – Еще бы! Если у «голоса» папа третий секретарь.   
      – Хорошие были времена! Я потом к Марии Ильиничне обедать ходил. А теперь хоть захвались, рюмку чая никто не нальет. Компромат в ходу, чернуха. А без спросу влезешь, могут и пристрелить!
      – Тут ты прав. Другие времена настали.
      – Я это к чему. Может у тебя тема какая есть? Похвалить кого. Или поругать. Можно на коммерческой, так сказать, основе. Но, чтоб без стрельбы! Ты ж теперь торгаш, с ментами наверняка сталкивался. Может, найдется материальчик какой? А я уже и заголовок придумал, типа, «Оборотни в погонах вышли на охоту». Помнишь у Чехова? Городовой с лукошком по рынку ходил?
      – С лукошком помощник его ходил, Елдырин. А в наше время яйцами в лукошке от городового не отделаешься. Разве что Фаберже. И скажу тебе честно – мне с ментами рамсить не резон. Не моя тема! Избегаю, как могу… – и увидев гримасу приятеля, добавил. – Хотя, можно и ¬подумать. Но вот так, с ходу не готов. Звякну, если что!
      Стали прощаться, хозяин проводил гостя до лифта и вернулся в кабинет к мрачным мыслям.
      Обычно, редкие конфликты с представителями властей улаживал зампредисполкома. Сразу же после развала Союза, пользуясь всеобщей неразберихой, он оформил на родственников разрешение на торговые точки вдоль оживленной улицы. Благодаря другу-банкиру киоски из целевого металла авиазавод изготовил мгновенно, поскольку от безденежья вместо истребителей клепал кастрюли из дюраля и лопаты из титана. Ими же и зарплату выдавал. Готовые киоски привезли, установили и подключили к электричеству за неделю. И сразу же сдали в аренду еще одному другу детства, волей случая ставшему во главе мощной криминальной группировки. А тот, через фирму-однодневку стал предлагать киоски в пользование всем желающим вместе с «крышей» и комплектом документов для торговли.
      Торгаши платили понедельно. Из этих денег братва помесячно платила чиновнику черным налом. Часть денег уходила через банк районным властям за абсолютно незаконный местный «сбор за право торговли», благодаря чему в дырявый районный бюджет регулярно капала денежка.
      Торгашам-«арендаторам» за мелкие нарушения правил торговли уцелевшие в перестройку «проверяльщики» иногда выписывали на фирму штрафы и пени, которые никто и не думал оплачивать. Позже, с соблюдением формальностей, дело передавалось в суд, который не спеша фиксировал банкротство. А тем временем новая фирма открывались на бомжа или коммерсанта-должника. Начинались новые проверки, выписка штрафов, предписаний и проч. На районном уровне симбиоз чиновничьей и криминальной братвы функционировал успешно. Все, кому положено, знали чьи это киоски. Редкие набеги «левых» проверяльщиков отражал зампред, криминальные атаки со стороны давила братва.
      Очередного арендатора-торгаша перед вручением ключей от торговой точки спрашивали: «Под кем сидишь?» И сразу предупреждали – «По киоскам, теперь мы твоя «крыша». С вопросами, если возникнут, к нам. Торгуй хоть чем, но чтоб никаких жалоб, иначе сразу без вещей на выход!». На этом все формальности заканчивались.
      Сам Мамай, в разгар перестройки оказавшись с голым задом на улице, арендовал такой киоск случайно. Начал с моркови в собственном соку и зеленого горошка, взятых в долг у знакомых, и пошло-поехало. Первое время деньги на аренду набирал вечерним таксованием, но платил день-в-день.
      Внезапно пригодилось знание матметодов в экономике. Это позволило выставить на витрину товары, которыми кроме него никто не торговал, поскольку было неясно с какой скоростью они будут продаваться. К тому же все эти «неликвиды» ежедневно предлагали «вольные стрелки» по сходной цене на «реализацию». Спиртное, сигареты и доширак которыми торговали все, он докупал на «оптовке» и выставлял по таким же ценам как соседи. Товары «второй свежести» и явно криминального происхождения Мамай никогда не брал даже на «реализацию».
      Мамаевские девчонки-продавщицы не хамили, всегда были чистенько одеты, работали с хорошего процента от выручки. Отчеты по специально разработанной форме Андрей проверял ежедневно и заработанное сразу выдавал. «Служебным положением» никогда не пользовался и в спорных ситуациях никогда голос не повышал.
     Как-то раз, в начале бурной торговой деятельности, «юный» арендатор успешно отразил атаку «пиратов-бюрократов» из чужого района. Хватку и деловые качества арендатора-«доцента» братва заметила и оценила. Через некоторое время ко взаимной выгоде его посадили в офис и вменили в обязанность ежедневный пригляд за часто меняющимися арендаторами.  Платили за это по меркам братвы копейки. Мамай, в ответ на весьма приличное для него вознаграждение, добросовестно следил за работой торговых точек в заданных параметрах. Руками бандосов беспощадно изгонял нерях и пьяниц, заранее подготовив замену. Благодаря усилиям Андрея круглосуточные киоски «фирмы» не пустовали и работали успешно и стабильно.
      Сам он, в качестве одного из арендаторов «клювом не щелкал» и к своему случайному киоску за год прицепил еще пяток, приносивших серьезный стабильный доход, благо он сам себе выбирал лучшие ларьки с большими угловыми витринами. Хорошим подспорьем стал компьютер. В то время чудо техники появилось во многих офисах. Игнорируя «тетрис» и «покер», с помощью прототипа Excel, Мамай ежедневно прогонял через 286-й аппарат отчеты всех продавцов. Благодаря чему точно знал у кого, чего и сколько продалось, в том числе и по дням недели. Статистика бесстрастно отражала движение товаров у каждого продавца, а также фиксировала резкие отклонения как по выручке, так и по продажам ходовых товаров. Это позволяло мгновенно пресекать любые попытки продавать «свои» сигареты или водку мимо кассы забирая наценку себе. Заподозренную в махинациях девицу Андрей приглашал в офис и просил объяснить почему у неё за смену продается всего одна пачка «мальборо», а у сменщиц стабильно десять-двенадцать. Непонятливых отдавал братве на «помывку» в баню, иногда вместе с теми, кто «безфактурку» в киоск подтаскивал. Применение матметодов укрепило трудовую дисциплину и существенно увеличило прибыль.      
        Как гром среди ясного неба вдруг объявились районные борцы с хищениями социалистической собственности, про которых раньше никто и не слышал. Положение резко осложнялось тем, что куратор от братвы, по имени Вадик, в чьей «компетенции» была в том числе и «работа» с ментами, уехал по «делам» в «командировку» к прибалтийским банкирам на пару недель. Перед отъездом, на всякий случай, он оставил Мамаю номер пейджера Кости Маслова, «Мосла», «замглавы ОПГ по оргработе». Инструкция была краткой:
      – Дело налажено. Обстановка спокойная. Отъеду ненадолго. Охранникам на киосках скажу, пока меня нет, чтоб тебя слушались. К Мослу сунешься только в самом крайнем случае. Возникнут такие проблемы – ему звони, но слушать тебя, скорее всего, он не будет. Ему вся эта торговля до «звезды».  Ты уж как-нибудь сам, если что, до моего приезда выкручивайся…
       Как назло, проблемы возникли буквально на следующий день и требовали немедленного решения, оставлять на самотек было чревато. Времена на дворе стояли непростые, приходилось ухо держать востро. В любой момент можно было ожидать от государства и государевых слуг чего угодно. Так что при виде «опечатанных» киосков соседи-арендаторы моментально прекратили подвоз товаров и заявили о готовности «стать на лыжи».
       Было ясно одно, что киоски «борцы» закрыли неспроста. Уличные ларьки были для них мелочью, хватало других забот. Мамай понимал – возникшую проблему в полном объеме сам он не решит. Выхода на владельца киосков у него не было. У братвы своих забот хватало. Уличная торговлишка на фоне чеченских авизо, иранских долларов и афёр с «красной ртутью» смотрелись как мелкий побочный доход.
     В поисках выхода из тупика Андрей рассматривал все варианты выживания.  Даже созвонился с бывшими коллегами по институту. Но там не порадовали. Аспиранты, в рублевом эквиваленте «стоили» примерно десять блоков контрафактного «Мальборо» в месяц. Доктора экономических наук ценились в коробку «французского» коньяка польского разлива. Работа фактически отсутствовала, к тому же платили нерегулярно.
      Быстро пришло понимание – отступать с киосков некуда! Во весь рост встала одна-единственная реальная перспектива – «шакалить» сутками на дряхлой «восьмерке» приторговывая водкой, с реальным риском налететь ночью на ствол или нож. По прежнему опыту он знал, что за копейки придется «обслуживать» в основном расплодившуюся наглую шпану, цыган и наркоманов. К тому же, все «хлебные» места у ресторанов, в аэропорту и на вокзале были заняты. Да и гаишники не дремали.
      Был еще один выход, но Андрей старательно избегал его. Главарям братвы резко не хватало проверенных в деле кадров с «верхним» образованием со знанием фени, русского литературного и бюрократического. Через Вадика уехавшего в командировку, бывшему преподавателю экономического вуза не раз предлагали принять участие в масштабных «темах». Мамай отнекивался под разными предлогами. Одно дело работать с криминалитетом по нужде как все, на грани фола, совсем другое – стать членом серьезной ОПГ.
      Столкнувшись с грозной ситуацией Андрей лихорадочно искал приемлемый выход и не находил его. Под угрозой оказались относительно спокойная жизнь, стабильный доход и уютный офис в гостиничной высотке напротив вокзала. После утреннего разговора с удачливым другом детства в голове вертелось – «Должен же быть какой-то выход…»
      От раздумий отвлекла секретарша:
      – Там продавщица с киоска пришла, с глазами на мокром месте …
       – Пусть заходит!
      В дверях появилась одна из лучших и дисциплинированных работниц.
       – Садись Оксана. Рассказывай! Что случилась?
Молодая, скромно одетая женщина присела на уголок и комкая смятый носовой платок подняла глаза:
       – Не знаю что делать… Сегодня пришла смену принимать, а киоск пластилином запечатанный стоит. Соседи сказали – вчера милиция была и обещала закрыть киоск совсем. А мне с дочкой у бабушки жить не на что. На неделе нам ей за комнату платить... Хотела из зарплаты добавить… Андрей Васильевич, вы не знаете когда киоск откроют? Мне без работы никак…
       – А с родителями на время нельзя оставить?
       – Я из деревни. Папы нет уже. У мамы колхоз развалился. У неё от работы на ферме одни жилы остались на руках коричневых… Живет с огорода и курей. Она Танюшку не прокормит. Для меня там сейчас работы вообще никакой…
       – Понял! Когда твой киоск откроют не знаю, не могу сказать. Давай сделаем так.  Иди прямо сейчас в пятый киоск в начале улицы. Там у Женьки Приходько, ты ее знаешь, сменщица заболела и похоже надолго. Она вторые сутки там ночует. Прими у нее смену, скажи я велел. Там поработаешь, пока обстановка не прояснится. Ты меня здорово выручишь, киоск один из лучших, кого попало не поставишь. Если денег на квартиру не будет хватать – я дам…Такие вот дела, Ксюша, «юбочка из плюша», – улыбнулся Мамай. – Безвыходных положений не бывает, а ты девочка с характером!
      Дверь за женщиной закрылась, Андрей вернулся к мрачным мыслям.   
Сидя за огромным столом красного дерева, отобранным братками у очередного банкрота, Андрей сделал через силу ещё несколько бесполезных звонков. В расстройстве чувств отодвинул телефон и крикнул в предбанник:
     – Ирина! Меня нет ни для кого! Ушел на киоски…
     Провернул ключ в двери, достал из сейфа коньяк и плитку шоколада. Склонив к столу голову, полную мрачных мыслей налил полстакана. Выдохнул. В голове фоном булькнуло: «Два кусочека колбаски у него лежали на столе…». Вдруг на фоне мрака как током ударило – «Есть!»
      Из хаоса вариантов возник фантастический план спасения киосков. «Шансов мало. Опасно очень. Но надо же что-то делать!» Он еще раз прошелся по контурам плана, подтянул телефон и набрал номер приятеля, сумевшему устроиться в новой жизни:
      – Уже дома? Отлично! Тема вдруг возникла по твоей заявке. Пока что всё вилами по воде. Но у тебя-то, не пропало желание писать про «оборотней»? … Ловлю на слове. Жди звонка!
       Поколебавшись, скинул на пэйджер Мослу: «Надо срочно встретится. Мамай». Сообщение отправил для проформы, для галочки. Был уверен ответа не будет. «Подожду часок, тогда и приму «на грудь». И буду думать, как прикрываясь «гласностью» самому всё это провернуть и на нары не загреметь!» Отодвинул телефон, вытянул из зеленой пачки длинную коричневую сигарету «MORE», придвинул стакан, чтобы предаться расчетам «под сладкий лепет мандолины».
     Однако, ответный звонок от титулованного бандита пришел немедленно:
      – Через сорок минут. Кафе на ярмарке при гостинице. Сам подойду!     Мамай в недоумении положил опустевшую трубку, глянул на часы. Отодвинул стакан, покурил и отправился на первый этаж в торговый зал.
     Обеденный перерыв у ярморочных торгашей был в разгаре, только стаканы брякали. В помещении царил пьяный гул, свободные места отсутствовали. Пришлось сесть у входа, рядом со охранником.
      Мосол действительно приехал через сорок минут. Андрей издали увидел высокого красавца-спортсмена в сопровождении двух бандерлогов. Едва тот появился в дверях, администраторша заведения подпрыгнула, расплылась в сахарной улыбке и кинулась навстречу. Через пять минут даже повара на кухне знали: приехала «крыша» с самого верха, надо быть начеку. Мосол славился свирепостью и был скор на расправу.
     Бандит подошел, кивнул и предложил:
     – Давай-ка в угол пересядем! Не дело – светиться на проходе.
     – Я извиняюсь, но когда пришел – все было занято…
     – Сейчас освободим! – и двинул к шумной компании в углу. Вперед метнулась администраторша. Подлетела к столику, оперлась на него руками и сообщила галдевшим гулякам:
     – Мальчики, закругляемся! Катя, рассчитай орлов!
     Гуляки разом смолкли, увидев Мосла и его присных. Главный «орел», сидевший спиной к подошедшим, пьяно уставился на женщину:
     – Ты чё, коза! С дуба рухнула?! Да, я тебе …
     Один из свиты Мосла от души пнул стул под храбрецом, другой рванул за воротник:
     – Слышь, баклан! Гони бабки без сдачи и линяй!
     Баклан обернулся и письнул под себя. Мосол углядел под столом бутылки, принесенные гуляками с собой, приказал к официантке:
     – Катя! Посчитай им это тоже. По нашей цене. И штраф не забудь!
     И бросил свите через плечо:
     – Проследите!
     Гуляки облепили Катю с купюрами в руках, избавившись от денег кинулись врассыпную. Мосол и Мамай через пару минут уселись за чистым столом.
      – Слушаю тебя, Андрей Васильевич! – бросил Мосол.
      Мамай обращения по имени отчеству не ожидал. Уж слишком разный вес был у них в новом «демократическом» обществе. Да и виделись до этого всего пару раз, мельком. Замешательство Мамая не ускользнуло от номенклатурного братка, он ухмыльнулся и доброжелательно предложил:
      – Слушаю. Излагай. Только коротко!
      – Докладываю! Вчера днём, пока я на дачу ездил, мусора из обэхээса опечатали пару киосков. Вечером Федю-гендиректора вызвали в отдел. Требовали, чтоб реальный хозяин «Барселоны» пришел, иначе все киоски позакрывают…
     – Ну, это они много на себя берут! Даже если и закроют – ничего страшного. На месячишко-другой оставим администрацию без денег, сразу забегают!
     – У меня за это время все арендаторы разбегутся. В пустых киосках начнут стекла бить. Девки без работы останутся. Самому жрать будет нечего!
     – Без работы не останешься. А про киоски забудь! 
     – С Федей как быть? Начнут таскать, а он дурак-дураком. Язык как помело!
     – На крайняк, язык вместе с головой подрежем! Или на лыжи поставим – к родственникам в Белоруссию.
     – Меня тоже таскать начнут, хоть я и не должностное лицо, если по закону…
     – Плюнь ты на закон! Это я тебе как преподаватель преподавателю говорю, – усмехнулся бандит. – Было дело, в торговом институте на кафедре физкультуры лаборантом работал. Лыжи выдавал…
      Мосол подался вперёд, стер улыбку с лица:
     – Теперь по делу. Киоски в сторону! Я не за этим приехал. Скажу прямо: давно за тобой наблюдаем. Предложения уже делали. Ты – в отказ. Извини, брателло, но в этот раз увильнуть или где-то отсидеться не дадим. И аренду этом городе нигде не возьмешь! А теперь, давай обстановочку нарисую.
      На днях я в Москве был. Там всё на год раньше идет и последнее время всю уличную торговлю мусора под себя гребут. Теперь уже «органы» «крышу» торгашам дают. Во вкус вошли быстро! Похоже и наши туда же навострились, сигналы по городу уже пошли. Недавно даже к моим родителям в деревню на вертолете приперлись в поисках «красной ртути». А вообще-то, все они новый Указ ждут. Типа, наконец-то, руки им развяжут. ОБХСС скоро должны переименовать в ОБЭП – Отдел по борьбе с экономическим преступлениями. Депутаты законов уже наготовили. А как на деле будет – непонятно пока. Такая вот загогулина от гаранта нашего из Завидово прилетела. Он там целую неделю с документами работал* – усмехнулся Мосол.
* (Когда Ельцин падал в запой, пресс-служба сообщала, что президент работает с документами на даче в Завидово).
     – А про загогулину ты откуда знаешь? – вырвалось у Андрея.
     – От верблюда! Свои депутаты есть. Регулярно нам информацию сбрасывают.
     – Как же вы их завербовали?!
     – Никто их не вербовал! Им выборы на наши бабки организовали и все дела. И кроме зарплаты депутатской, у них еще две-три от «братвы». Плюс премиальные… Если по делу, киоски – мелочь! Утрясется как-нибудь. Как ни крути, а порядок с уличной торговлей только мы можем обеспечить. Без нас киоски будут бомбить все, кому не лень. Мелкая розница рухнет. Трудящиеся без бормотухи и доширака останутся, а мусора задолбаются протоколы писать про драки в очередях!
     – А в Москве, торгаши как вышли из ситуации? Братве платить перестали?
     – Куда они денутся! Поджались и платят в два угла. За порядком-то реально братва следит… А вообще-то, киоски, честно говоря, мне по-барабану!
     – Депутат… Три зарплаты… Это замечательно! Но у меня – конкретная проблема. Сегодня, сейчас! И это мои две точки закрыли…
      – Я в курсе! Охрана докладывала, – кивнул собеседник. – Но, пришла пора тебе, мил человек, и работу, и машину менять! Недавно мы ещё один банк к рукам прибрали. Там работы экономисту с головой – непочатый край! И займись ты, наконец, реальным баблом, а не грошами, которые с утра до вечера наскребаешь! Ты в бане с девочками, когда последний раз был?
      – Вообще ни разу! И при чем здесь баня и девочки?
      – Притом, что живем один раз!
      – Константин! Я о встрече попросил не в жилетку плакаться. Мыслишка одна появилась. Хочу попробовать, на свой страх и риск. Но нужна твоя, вернее ваша помощь. Без неё схема сильно усложняется. Давай расскажу!
      – Ну, давай… Чеши!
      Мамай озвучил свой сценарий. Мосол слушал внимательно, не перебивая, в конце подвел черту:
      – А что, мысль интересная… Лихо ты завернул! – помолчал и продолжил. – В принципе, весь этот цирк организовать несложно. И щипача-виртуоза, и адвоката из золотой десятки я тебе дам! Но возникает один большой вопрос. А ну, как не станут они тебя слушать, а загребут и начнут прессовать. Что тогда запоёшь?
     – Не знаю. Ни разу не загребали и не прессовали. Но положение безвыходное! Жена и дочь без гроша останутся. Девчонок-продавщиц жалко. Работы не будет – один путь в проститутки. Заводы, даже военные, месяцами без зарплаты стоят.
     – Ты о себе думай, а не о военных заводах! Директора ихние сейчас такие «темы» крутят, аж штаны заворачиваются. Я помогу, конечно. Не затруднит. Но если честно, всё это кучеряво как-то. Риск большой! Стоит оно того, из-за ларьков этих драных?
     – Я уже всяко думал, но не дело это –взять все и бросить! Жизнь от этого легче не станет. Раз бросил… Два... А там уже, глядишь и в привычку войдет.
     – Ладно! За язык я тебя не тянул. Да, оно и к лучшему. Хорошую проверку пройдешь!
      – Хочу попробовать. Рискну!
      – Заметано! – Мосол встал и на прощание заметил: – В интересное время живём, Андрюха! Бывший препод с бывшим лаборантом, на полном серьёзе обсуждают, как мусоров нахлобучить. Кстати, компромата на них скопилось – вагон и малая тележка! Вечерком пацан к тебе подгребёт, с бумагами. Может какие и сгодятся для беседы с мусорами. Если надумаешь копии снять – все мне вернёшь и за каждый листок головой отвечаешь! Детали завтра с утра обсудим. Мне тоже надо всё обдумать, с учетом мелочей. Вроде бы всё? Пока!
      Через день к подъезду пятиэтажки, в которой отдельно от райотдела гнездились будущие «обэповцы», подрулила «пожилая» восьмерка. Из неё вышли Мамай и худой старик с крючковатым носом. В руках у обоих были одинаковые дерматиновые папки на молнии.
      – Арон Моисеевич! – обратился Андрей к старику. – Вот на этой скамеечке присядьте, пожалуйста. И папочку на колени! Я вернусь максимум через час. Если дольше меня не будет – значит задержали. Тогда действуйте, как договорились!
     – Хорошо, молодой человек, не беспокойтесь. Я эту публику хорошо знаю. За много лет никаких изменений к лучшему…
     Старик уселся на солнышке, а молодой человек вошел в подъезд и поднялся на второй этаж. Толкнул дверь отсека с табличкой «ОБХСС. Отдел Борьбы с Хищениями Социалистической Собственности».
      В кабинете борцов с расхитителями народного добра было накурено и шумно. Немногочисленный отдел собрался после планерки, обсуждали наболевшее – задержку зарплаты и «связанные» законом руки.
      Сразу после стука в дверь вошел посетитель. Разговоры смолки. Старший по званию, майор Чернушкин Аркадий Иванович поинтересовался:
      – Вы к кому молодой человек?
      – К вам! Простите, незнаю как обращаться, э-э, товарищ или господин майор?
      – Я вас не вызывал. Вы по повестке?
      – Я сам решил зайти! 
      – И по какому, позвольте узнать, вопросу? – спросил майор вежливо, но уже с прищуром.
      – Я по делу фирмы «Барселона-2». У вас на днях был её генеральный директор – Боголюбов Федор Кириллович. Но его персона вас не устроила, пришлось мне тащиться. Много времени я у вас не отниму…
      – Вы так думаете? – С нехорошей усмешечкой осведомился Чернушкин и оглянулся на подчиненных. Никто не проронил ни слова, но стало ясно, что про «Барселону» в этом кабинете говорили и не раз. Начальник вернул взгляд на посетителя и радостно догадался:
      – А-а! До меня дошло! Вы, стало быть, более генеральный директор, чем ваш Федя. Самый генеральный из всех генеральных? Генералиссимус!
      Пришелец пропустил сарказм мимо ушей и спокойно ответил:
      – Нет, я не самый главный. Но могу говорить от его имени в определенных пределах. Вы сами настаивали на встрече. Разрешите присесть?
      – Присаживайтесь!
      Хозяин кабинета широким жестом указал на пару стульев у двери, при этом не таясь, разглядывал посетителя и так, и этак. Все эти заигрывания визитер оставил без внимания. Сел уложив на колени дерматиновую папку. В нем не чувствовалось ни робости, ни растерянности обычной для посетителей, которые по своей воле в отдел приходили редко.
      – Слушаю вас! – стоя начал загон начальник, а подчиненные молча подались вперед на стульях. К тому времени все уселись за свои столы.
      – Я хотел бы вас для начала выслушать!
      – Меня?! Вот даже как? ¬– изумился Чернушкин, а остальные загудели. Быстро справившись с удивлением майор изрек:
      – Раз уж вы, так сказать, самотеком к нам поступили, излагайте! Я даже паспорт у вас не спрошу. Пока! Итак?
      – Вы просили, пардон, требовали от Боголюбова невозможного – не валять дурака! И прислать старшего по званию, или должности. Вот я и пришел.
      – И какое же у вас звание?
      – Звание простое – экономист фирмы.
      – Даже не старший?
      – Нет. Я просто экономист. Как Карл Маркс.
      – Ага! И это Энгельс вас к нам отправил? Или ренегат Каутский? – развеселился получивший образование в университете марксизма-ленинизма майор. Посетитель ответил с улыбкой:
      – Так точно! Фридрих с Карлом тоже хотели узнать, чего добивается возглавляемый вами коллектив выделив фирму « Барселона » из ряда других? Район большой, фирм много. За что такая немилость?
      Посетитель дернул молнию, открыл папку и достал из неё несколько бумажек.
      – За последние дни мне на стол вот этого добра многовато легло… – тряхнул листочками. – Ваши акты? Вот пришел узнать, что дальше.
     Майор лучезарно улыбнулся, показав мелкие прокуренные зубы и отчеканил:
      – А дальше – суд! Вор должен сидеть в тюрьме!
      – Вот так вот сразу?! И вор, и в суд? – удивился пришелец. – Я полагаю, предъявить суду пока что нечего. Поскольку эти вот «документы», – экономист ещё раз тряхнул листочками, – на языке закона являются ничтожными с момента создания. Не говоря уж о том, что для суда дело надо сначала возбудить в установленном законом порядке и завершить с одобрения прокурора.  Вам ведь за это деньги не платят?
      Майор обернулся к сотрудникам – Видали нахала?! Грамотный! Пришел права качать. Да, вашему Боголюбову место у параши. Мы и вам подыщем!
      – Аркадий Иванович! Вам выдержка изменяет. Вы слывете человеком корректным, до известных пределов. Меня вообще первый раз видите. А тут, на ровном месте лицо теряете!
      С трудом удержавшись от мата Чернушкин оглянулся на сотрудников:
      – А что ребята, может в трюм его, до выяснения? На 72 часика? А?!
Ребята дружно одобрили, но и это не обескуражило визитера.
      – Аркадий Иванович, что ж мелочиться-то? Давайте, уж сразу на недельку. Только прошу учесть два моментика! Первый, – посетитель похлопал рукой по папке, лежавшей на коленях. – И в связи с ним второй… Дмитрий Петрович! – обратился он к плотному высокому оперу. – Вы недавно показания в суде давали. Явились туда, кстати, не по своей инициативе и с радостью заседание покинули. Если вас не затруднит, выгляньте в окошко, пожалуйста! Там на лавочке гражданин сидит, с такой же точно папочкой. Его Арон Моисеевич зовут…
      Опер выглянул в окно и непроизвольно отшатнулся.
      – Там эта гнида сидит! – растеряно отнесся он к начальнику. – Трахтенберг!
      – Не ошибаешься?
      – Да я эту суку на всю жизнь запомнил!
      – За что-ж вы так, процессуально независимую фигуру? Куда ваш замполит смотрит? – усмехнулся посетитель.
      – Дима! Выражения выбирай! Мы здесь не одни, – одернул опера майор. – Вы ведь Трахтенберга с собой не просто так привели? Известно, сколько он за такие визиты берет!
      – Давайте не будем отвлекаться на детали, – предложил посетитель.
      – Послушайте! – взбеленился мент. – Как вы себя ведете! Зачем пришли!?
Посетитель уловил смену курса в нужном ему направлении:
      – Вот это уже ближе к теме!
      – К какой ещё теме?! Да, ты что себе позволяешь, экономист? Плевать я хотел на тебя и твоего жида! Надо будет, обоих в бараний рог свернем! Тебя, для начала, подержу в подвале дня три. На всю жизнь запомнишь, тварь!
      – Все под богом ходим, – нимало не смущаясь заметил мужчина. Майор подавшись вперед с горящими глазами отчеканил:
      – Мы власть! Мы! Я тебе, что захочу то и сделаю! Верно ребята?
      – Верно! – дружно откликнулся коллектив и привстал со стульев.
Что опять же не расстроило посетителя:
      – Ну, это вы всегда успеете! Ума большого не надо. Но вопросы-то все равно останутся. Для начала один маленький – вот с этим вот, что делать будем? – И он достал из папки еще одну стопочку:
      – Не желаете ознакомиться, что «Юстас» «Алексу» пишет? Открытым текстом, а не как в известном фильме: «Тётя гостила в Берне-Лозанне…».  Тут много чего интересного имеется для Шелленберга. Да и Мюллер есть в любой силовой конторе. В вашем случае это Корнелий Иванович – начальник отдела собственной безопасности облуправления. Ему тут есть что почитать. И место встречи изменить никак нельзя!
      Ходок передал огорошенному менту несколько листков. Майор машинально принял и стал читать. Бумажки как-то сами собой пошли по кругу. Злобно сопя, опера читали стукаясь головами. Визитер терпеливо дожидался конца чтения.
      – Верните пожалуйста! – попросил посетитель, когда был прочитан последний листок. – В ваших же интересах, пусть пока у меня полежат. Слова ведь к делу не пришьешь.
      – А это как посмотреть! – не унимался майор.
      – Я вас хорошо понимаю и даже сочувствую, – визитер уложил собранные листочки обратно в папку, а из неё достал ещё одну стопочку.
      – Аркадий Иванович! Прошу поверить, я к этому визиту готовился тщательно. И на всякий случай, еще и вот эти вот копии прихватил… Будьте любезны, ознакомьтесь! И пожалуйста, не спешите делиться знаниями с коллективом, пока до конца не дочитаете. Потом наедине обсудим…
       – Это еще почему?! У меня от ребят секретов нет!
       – У вас-то может и нет, а вот у ребят иногда случаются. И у начальства тоже. Ежели вы один с этим ознакомитесь – не беда! Можно будет сказать потом, что там, с понтом, рецепты украинского борща были. А вот если ещё кто-нибудь, даже на угол глянет, то интрига завяжется! Не помню кто сказал, Штирлиц или Мюллер – что знают двое, то знает свинья…
    До Чернушкина наконец дошло, что дело принимает серьезный оборот и
посетитель требует индивидуального подхода, серийные не сработали.
      – Ну, так я тогда и смотреть не буду, рецепты ваши кулинарные!
   – Аркадий Иванович! – укоризненно протянул ходок. – И по уставу, и по инструкции вы обязаны мой визит отразить в рапорте об оперативном контакте. И каждый ваш сотрудник, кстати, тоже. Гляньте рецепты борща! Хотя бы мельком. Мы ж пока не на допросе под протокол.
     – А что допускаете?
     – Да еще и как! Чего б я тогда этого жида с собой тащил?
     – А что ж тогда ведете себя так?! – вскипел майор.
     – Как?
     – А так! Будто вы на стол весы поставили и ваша гиря перетянула.
Мы уж тут, если рогом упремся, тоже найдем что на весы положить!
     – Понял! Знакомо. В крайнем случае с собой из дома гирьку принесете, или у соседей одолжите?
      – А это уж как получится! Всяко бывает, – совсем нехорошо осклабился майор. Его уже откровенно бесил этот наглый посетитель.
      – Все под богом ходим! Шел-упал, очнулся гипс... – визитер убрал бумаги в папку.
      – Ты, сука, хоть понимаешь?! Что я, что мы с тобой можем сделать!?
Мы власть! Часть власти, – поправился он. – А ты кто?! Экономист сраный, прихвостень бандитский! Да, мы тебя, вместе с твоим кюхельбекером, – он кивнул на окно, – в порошок изотрем!
      В глазах посетителя мелькнул нехороший огонек и погас прикрытый веками. В ответ на шипенье мента явно выбирая слова он произнес:
     – Я ребята не собачиться к вам пришел!
      Менты повеселели.
      – А что ж так?! Давай по-бодаемся!
      – А зачем? Кому от этого польза будет? Вам что, зарплату прибавят, или у меня торговля попрет? Слышали небось, что новый Указ на подходе – из ОБХССа сделать ОБЭП? Не зря же вы загодя за киоски взялись! Я потому и пришел, чего дожидаться-то? Хотелось бы, чтоб всем польза была, а не только кремлевской братве…
   Повисла пауза. Ее нарушил визитер. Он дружелюбно оглядел
ощетинившихся, озлобленных до предела ментов. И стало понятно, что его поведение вызвано отнюдь не страхом. Как опытные практические психологи милицейские всегда знали когда человек боится, когда сломался, когда блефует и когда ему все по барабану и скорее бы в камеру в шашки доиграть.
      В полной тишине парламентарий сел, положил папку рядом на свободный стул и попросил:
      – Вы можете, в виде исключения, выслушать меня не перебивая? – возникло молчание как знак согласия. – Тема серьезная, но я попытаюсь. Хотелось бы все-таки договориться. Я за этим пришел. Это не только в моих, но и в ваших интересах тоже… Вот вы говорите, что вы власть?               
     Менты оживились.
     – Да, вы власть! Вернее, часть власти, кто ж с этим спорит? И давно известно, что одиночкам с любой системой бороться бесполезно! Но жизнь любого человека, из любой системы, нетрудно превратить в ад…
     – Короче, Склифасофский!
     – Можно и короче… Предположим человека закрыли. И вот заходит он в камеру с матрасом подмышкой. Дверь за ним захлопнулась. Вопрос. Вот там, за этой дверью, чья власть? Ночи хватит, чтоб из нормального человека пидора сделать во всех смыслах.
     – Во-во! В корень зришь! – злорадно сказал кто-то из оперов.
     – Осмелюсь доложить – корни разные бывают. На той неделе вам замполит на собрании рассказывал, как в Кировском райотделе запутались люди, ошиблись типа. Лично я думаю они делиться не захотели и их просто кто-то сдал. И вот уже вся эта байда завертелась – допросы-камеры… Понятное дело – свои! Ну, там, «красная» зона, условно-досрочно… Но сидеть-то все равно придется! Правила игры такие. И вы лучше меня знаете – на этапах всяко бывает.
      Менты хоть и слушали внимательно, начали шевелиться.
      – Еще минутку, ребята! Я закругляюсь. Только один примерчик. Для полноты понимания. Вспомните пожалуйста эпизод из фильма, который мы всем миром смотрели. Там правильный мент Шарапов корит матерого опера Жеглова за Костю Сапрыкина-«Копченого». Вспомните эпизод – «Коселёк-коселёк! Какой кошелек?» Это когда Жеглов, под шумок в карман вора кошелек сунул. Типа «вор должен сидеть в тюрьме!» Вот только любому можно кошелек в карман вклеить. И Жеглову в том числе…
      – Ты чё! Стращать пришел?!
      – Да боже упаси! Последний абзац и я пошел. Если отпустите, конечно… Так вот, – выпрямившись на стуле и развернувшись ко всему отделу. – На всякий случай сообщаю. У вас в райотделе весь день толчея, на крылечке тоже заторы бывают. И предположим. Подчеркиваю, пока только предположим! Кому-то из вас, или ваших соседей-сослуживцев, а кому именно я ещё не решил – карманник-виртуоз вклеивает в карман двести долларов с переписанными номерами. Да и неважно где это случится. Духоту везде можно организовать. На крылечке вашем, на улице возле моих киосков, или в трамвае. И вас тут же встречает отдел собственной безопасности. По- нашему, – похлопал по папке, – заявлению.
      И кроме того, есть еще бумаги про фигурантов с большими звездами. Согласитесь, разные ваши службы можно так лбами хлопнуть, что чубы затрещат! И начальство потом обязательно захочет узнать, кто и из-за чего всю эту бузу затеял, которая до Москвы дошла. А я ведь и туда часть бумаг отправлю… Комиссия приедет… Так что замять дело будет невозможно.
      Да, вы власть! Силовая структура. Часть системы. Но и братва сейчас тоже силовая структура. Со всеми её атрибутами. А времена на дворе непростые. Нет уже никакой социалистической собственности, остатки уже дотаскивают. Заводы, пароходы, газеты, баб-артисток уже поделили, а про вас даже и не вспомнили. Есть над чем подумать…
     Повисло тяжелое молчание. Посетитель встал, положил на стол майора визитную карточку.
     – Аркадий Иванович! У вас ведь от ребят секретов нет, верно? Мне кто-то из ваших говорил – отдел у вас дружный! Так что, сами решайте, как рапорт о моем визите писать будете. Все вместе или каждый по отдельности. И прошу учесть, ежели вы меня сейчас загребете вместе с Трахтенбергом, ситуация из-под вашего контроля уйдет. Всё продумано и не на один раз!    Если поторопитесь, кой-кому из вашего начальства и в облуправлении московская комиссия погоны снимет со свистом. Если я где-нибудь ошибусь – без головы останусь. И деться ни мне, ни вам – некуда! Ну, закроете вы меня сегодня или завтра? И даже найдете что предъявить. Какой-нибудь мелкий эпизод. Но потом-то, кроме всего прочего, уже на суде, на допгарнир, я под протокол много чего смогу озвучить. Заготовки есть. Часть у меня в офисе в сейфе лежит. Специально на тот случай, если вы вдруг надумаете явится с понятыми, для изъятия под протокол …
      К чему такие сложности? Мне, как и вам, хотелось бы просто жить и работать. Я всего лишь посредник. Не я, так еще кто придет. Или мне завтра дурака этого, Федю, с вещами к вам прислать? А у него язык как помело! Честно скажу, адвокат у него будет самый дешевенький. А то и вообще никакого. Да и «Барселону» придется прихлопнуть. Только на ее место придет «Бавария», или «Пахтакор» какой-нибудь. И всё будет по закону…
      Новая жизнь за окном, а киоски эти как стояли, так и будут стоять, хоть сто раз их закрой. Вот я и предлагаю подумать не спеша. Конкретно о своих делах, а не об интересах кремлевской братвы …
     У меня предложение простое – давайте жить дружно, но по правилам!   Прятаться от вас мне смысла нет, где меня найти, вы знаете. И можно, пойду я, с вашего позволения?
      Всего вам доброго, ребята!
      Дверь за посетителем закрылась в глухом молчании. Через час Мамай сидел напротив Мосла.
      – Как встреча прошла?
      – По сценарию! Задерживать не стали. Только они не доезжают по-моему. Привыкли за столько лет, что только им всё можно. Самый хреновый вариант, если сдуру всё же надумают ко мне домой прийти или в офис с санкцией прокурора. Поэтому предлагаю не затягивать и усилить эффект. Отработать один раз, но по максимуму!  Я говорил уже, у меня есть друг детства из московской газеты. На дворе – гласность, должна же быть от неё какая-то польза!
      – Не стоит! – оборвал Мосол. – Незачем их совсем уж к стенке ставить! Взбеленятся, начнут рыть уже всем скопом. И друга твоего, до самого детства раскопают. Ему еще и в редакции голову оторвут!
      – Не оторвут! У него при совке, папа в обкоме партии как раз прессу курировал. Все это знают. Да и времена другие. Не всё же им других к стенке ставить!
      – Ладно, пробуй! Но, ни в какие подробности его не посвящай. Дело серьезное!
      Вечером долго не гас свет в отделе по борьбе с экономическими безобразиями. На следующий день «обэхээсники» бомбанули еще один киоск. Но аккуратно, по правилам. Мамай этому не удивился:
     «Ну-ну! Страхуются… Думают переговорные позиции усилить. Хотят, чтоб я к ним еще раз пришел. Капкан решили поставить! Подлянку «под запись» стругануть… Ну что ж, ребятки, сами напросились! Придется все точки над «ё» расставить…»
      Через пару дней, под утренний кофе от прелестной Ирины Львовны, Андрей развернул на на столе свежий номер регионального издания «ДЕЛОВАР – Сибирь». Открыл раздел «криминальная хроника».
     «Так-так… Ага!... Наш корреспондент… Стало известно... Задержан с поличным… 200 долларов США... Служба собственной безопасности ведет решительную борьбу… Говорил же Чернушкину – не буди лихо!» –
и крикнул в приемную:
     – Ирина! Катька вчера допоздна сидела. Из ментовки звонили?
     – Ой, да раз двадцать! Сегодня уже раз сто. Я, сказала как велели, что вы с утра в Бердск уехали…
     – Через часок можешь соединить! Если раньше сам прибежит, пропусти с почтением.
     Мамай вышел в коридор, подошел к столу дежурной по этажу:
     – Маргарита Викторовна! Ко мне скоро человек придет, а мне не хотелось бы с ним у себя в кабинете разговаривать. Вы мне ключик от пустого номера до обеда не одолжите? С меня коробка конфет!
     Через час Чернушкин ворвался в офис и с порога накинулся:
     – Андрей Васильевич! Вы что же это такое творите?! Мы же так не договаривались!
     – А мы договаривались?
     – Вы сказали два-три дня!
     – А вы на следующий день еще один киоск хлопнули?
     – Это для проформы!
     – Ладно. Забыли про киоски! Аркадий Иванович, успокойтесь, нам есть о чем поговорить, – и понизив голос добавил. – Но о существовании двадцатого, технического этажа вы лучше меня знаете. Прослушку, с советских времен, никто не снимал. Аппаратура работает как часы, – Мамай взял со стола ключ, посмотрел на бирку. – Пойдемте, не будем время терять…
      Спустя час Мамай забрался в джип к Мослу.
      – Здравствуй, Константин!
      – Здорово, Андрюха! Давай-ка, от греха подальше, не в машине. Лучше пешочком прогуляемся, так оно надежнее…
      Оба выбрались из черного монстра и не спеша двинули по тротуару в сторону ЦУМа.
      – Как встреча прошла?
      – Нормально. По плану. Обговорили все в общих чертах. Детали будем шлифовать в процессе взаимодействия.
      – Запись сделал?
      Мамай достал из внутреннего кармана миниатюрный импортный аппарат:
      – Здесь всё. От начала и до конца. Я выключил, когда он уже ушел… Они для начала просят видеодвойку им на отдел купить. Мне деньги из аренды взять или ты дашь?
      – Зачем? Ребята на Транссибе на днях контейнер с японской техникой «разгрузили». Там чего только нет!
      – Они говорят – только через магазин! И хотят при этом сами поприсутствовать. И ещё копию чека. Как я понимаю, чтоб у себя в бухгалтерии ещё и деньги за аппарат получить. Типа сами купили.
   – Ладно. Сделаем через магазин, с копией чека, – усмехнулся бандит. – Пусть наш подарочек с транссиба в отделе пропишется. Какой магазин не сказали?
   – Нет. Но рядом есть «Н-ВИДЕО».
   – Будь на телефоне! Завтра к вечеру сообщу, когда и к кому там подойти…

     В это же время «обхссэсники», они же будущие «обэповцы» всем коллективом прослушали и одобрили запись сделанную начальником:
     – Если что, получение денег и аппарата оформим как дачу взятки должностному лицу. Скажем такая оперативная разработка была...
 
      Оперативная разработка растянулась на годы.

      В начале «нулевых», уже при Путине, по многолетней привычке Мамай совершал утренний обход. Но в этот раз это был «объезд». Вместо киосков он обзавелся парочкой оптово-розничных магазинов и 386-м компьютером. С помощью появившегося в штате талантливого студента-программиста ему удавалось продуктивно совмещать оба направления торговли. После объезда он решил ещё раз взглянуть на давно приглянувшийся ему магазин, который наконец-то выставили на продажу.
      Прежде чем навестить хозяев, чтобы обговаривать детали сделки, Мамай ещё раз не спеша прошелся по торговому залу. Взял банку кофе «Carte Noire», подошел к кассе. От наблюдений за действиями кассирши его отвлек возглас:
      – Андрей Васильевич! Какая встреча, рад вас видеть!
      Мамаев оторвал взгляд от кассирши и не сразу распознал майора Чернушкина в помятой форме охранника, с которым давно уже не общался в связи со сменой профиля и района деятельности.
       – Аркадий Иванович? Каким ветром вас сюда занесло?
       – Я здесь временно работаю! – приосанился бывший майор. – Бросили на прорыв, так сказать. А вы здесь как оказались? Я вас тут ни разу не видел за полгода!
       « Полгода? На прорыв? Многовато что-то…»
       – Я в этом районе случайно оказался.
       – А вы, всё так же, по торговой части?
       – Профиль слегка поменял.
       – А этот вот магазин, не по-вашему ли профилю будет?
       – Да как сказать… А чем вызван вопрос? Хотите помочь, по старой дружбе? – и заметив, что кассирша навострила уши предложил:
      – Давайте отойдем от кассы! Мы мешаем людям работать…
      Мамай оплатил покупку, оба отошли в сторонку и Андрей продолжил:
      – Этот магазин выставили на продажу. Моих знакомых это заинтересовало. Попросили глянуть. Вы человек компетентный и наблюдательный. Тем более уже полгода здесь трудитесь. Что можете сказать про это заведение?
       Аркадий свет Иванович всю свою ненависть к своему теперешнему положению излил потоком негативных, местами значимых сведений и закончил монолог просьбой:
      – Если ваши знакомые надумают купить эту лавочку, замолвите за меня словечко, если не затруднит?
      – Конечно! А как же иначе? Ведь мы старые, добрые знакомые! Кстати, как ваше агентство охранное называется?
      Ответ более чем удовлетворил. Андрей был давно и хорошо знаком с хозяином, ещё со студенческой скамьи. Стали прощаться. В целом Мамай остался доволен разговором. Неожиданно полученные им живописные подробности из жизни магазина позволяли уверенно вести торг с его хозяевами.
     «Если надумаю купить, придержу здесь этого дятла, пока в курс дела не войду. Будет хорошо стучать – оставлю. Начнет косячить и фамильярничать – выгоню! Не только из магазина, а вообще из этого ЧОПа. Судя по всему, по основной своей «специальности» ему податься некуда. Коллеги-то давно уже по банкам и фирмам разбежались.
      Ничего! Лоб здоровый, хоть сейчас в грузчики… Такая вот загогулина!»