Воспоминания о взрывах в метро Москвы

    Эпиграф: «Вот он — город под Москвой, озаренный светом.
            Здесь не холодно зимой и не жарко летом»
                (Самуил Маршак, поэт)

     Были в истории московского метро страницы, которые не вписываются в светлый образ «города под Москвой». Страницы, которые я хотел бы забыть, но не могу, потому что метро было частью моей жизни, как и всех москвичей.
     Первый раз подземка стала местом беды в 1977 году. Я хорошо помню тот январский день. Я возвращался после тренировки по бадминтону домой около пяти вечера. Жил я тогда рядом с Измайловским парком. Когда вернулся домой, родители попросили меня сходить в аптеку у станции «Первомайская». Уже на подходе к станции я увидел несколько машин скорой помощи непосредственно у выхода. Из-под земли санитары выносили носилки с ранеными. Были и носилки с погибшими, накрытые простынями. У водителя санитарного автомобиля я выяснил, что примерно в половине шестого вечера взрыв прогремел в третьем вагоне поезда на перегоне между «Измайловской» и «Первомайской». Забыв про аптеку, я немедленно вернулся домой и рассказал обо всём виденном родителям.
     Тогда, в советское время, о таких вещах не говорили открыто — сообщение появилось в газетах через два дня, короткой заметкой, без подробностей. Но по Москве моментально поползли слухи, и люди ездили в метро с неясным чувством страха, который никто не умел назвать. Семеро погибли, тридцать семь получили ранения.  Только спустя два года выяснилось, что к суду привлекли троих человек — их судили тайно, за закрытыми дверями, и приговорили к расстрелу. Было ли это правосудие или просто необходимость быстро закрыть дело — материалы до сих пор засекречены, и я не берусь судить. Знаю только, что тогда впервые метро в Москве перестало быть просто транспортом — оно стало местом, где может случиться беда.
     Затем летом 1996 года прогремел взрыв между станциями «Тульская» и «Нагатинская». Причиной было самодельное взрывное устройство, заложенное под сиденье в вагоне. Четыре человека погибли, четырнадцать получили ранения. Пассажирам пришлось пешком добираться до ближайшей станции по тёмному тоннелю. Я тогда понял, что это будет продолжаться и дальше.
     И оказался прав. Летом 2000 года взрыв прогремел в подземном переходе у «Пушкинской». Тринадцать погибших, более сотни раненых. Как нарочно, я в тот день проезжал мимо станции «Пушкинская» на несколько часов раньше взрыва. Потом я услышал новости по телевизору, где показали кадры: разбитый стеклянный переход, людей выносят на носилках, в воздухе — гарь и пыль. Тогда впервые я стал с внимательно осматривать пассажиров в своем вагоне. Вдруг кто-то из них несет с собой взрывчатку?
     Через несколько месяцев, зимой 2001 года, взрыв прогремел на «Белорусской-Кольцевой». Устройство заложили под скамью на платформе. Девять раненых. Мощность — полкилограмма тротила. Как будто кто-то проверял: а что, если взрывать не в тоннеле, а прямо на платформе?
     Следующий взрыв был зимой 2004 года в час пик. Поезд отправился от «Автозаводской» в сторону «Павелецкой». Через триста метров, во втором вагоне, раздался взрыв. Террорист-смертник нёс в рюкзаке почти шесть килограммов взрывчатки с поражающими элементами — болтами и гайками. Второй вагон раздуло, как шар, крышу оторвало. Сорок один человек погиб, около двухсот пятидесяти получили ранения. Машинист мгновенно применил экстренное торможение и попросил обесточить контактный рельс. Его реакция спасла десятки людей: поезд не загорелся полностью, пассажиры смогли выбраться.
     Через полгода, летом 2004 года — взрыв у входа на станцию «Рижская». Террористка-смертница не решилась войти внутрь — у входа дежурили милиционеры — и подорвала себя у вестибюля. Десять погибших, около пятидесяти раненых. Её сообщник погиб вместе с ней — взрыв оказался двойным.
     А потом —весна 2010 года. Рано утром прогремел взрыв на «Лубянке». Во втором вагоне именного поезда «Красная стрела». Мощность — до четырёх килограммов в тротиловом эквиваленте. Сорок минут спустя — второй взрыв, на «Парке культуры», в третьем вагоне другого поезда. Мощность — до двух килограммов. Оба устройства начинены поражающими элементами: рубленая арматура, болты. Террористки-смертницы, обе — уроженки Дагестана, одна восемнадцатилетняя, другая двадцативосьмилетняя. Они привели устройства в действие в момент остановки поезда, когда и в вагонах, и на платформе было больше всего людей. Сорок человек погибли. Сто шестьдесят восемь человек были признаны потерпевшими.    На следующий день Москва объявила траур. Люди приносили цветы к станциям — горы цветов, которые некуда было складывать.
     После каждого теракта метро становилось чуть безопаснее — на станциях появились металлоискатели, камеры видеонаблюдения, рамки. Но я всякий раз думал: вот эта рамка, этот досмотр — они ведь появились слишком поздно.
     Я надеюсь, что сегодня устроить взрыв в метро невозможно. Но обращаясь к своим читателям с просьбой – будьте бдительны.