Реинкарнатор глава 8

Глава восьмая. Папа вернулся
На рассвете они остановились у небольшого дома за городом.

Дом принадлежал сестре Вейса. Она умерла два года назад; доктор всё собирался разобрать вещи, но приезжал сюда только проверить воду и закрыть ставни перед пыльной бурей.

Ключ лежал у него в кошельке.

Внутри пахло деревом, старым бельём и сухой землёй из цветочных горшков.

Лена включила свет на кухне.

Мартин стоял в дверях и смотрел, как она наливает воду в чайник. Ему хотелось подойти, обнять её, спросить, почему она так похудела. Но между ними находились четыре года, о которых он пока почти ничего не знал.

Ева не отходила от него.

— Ты правда папа?

Он присел перед ней.

— Думаю, да.

— Ты не должен думать. Ты должен знать.

Мартин коснулся её волос. Когда-то он сам подравнивал ей чёлку, потому что ножниц Лены девочка боялась.

— Ты прятала стриженые волосы в жестяную коробочку. Говорила, пригодятся, если кукла облысеет.

Ева закрыла лицо руками.

Потом бросилась к нему.

Они не сразу рассказали всё.

Сначала — о пожаре. Потом о том, что тело, в котором он проснулся, изготовлено несколько дней назад. Что под кожей остаётся машинный каркас, а в голове работает система, называвшая себя «Палимпсест».

Мартин слушал, положив руки на колени.

Когда Лена показала ему служебный порт под ребром, он отшатнулся от собственного отражения в тёмном окне.

— Это временно, — сказала она слишком быстро.

Вейс посмотрел на неё, но промолчал.

— А Ева? — спросил Крамер. — Почему она была одна?

Лена села.

Теперь наступила её очередь рассказывать.

К утру Ева захотела есть.

Вейс нашёл в сумке хлеб, сыр и несколько яблок. Крамер взял нож, очистил одно длинной непрерывной полоской, нарезал дольками.

Одну подвинул к краю доски.

— Эту без серединки. Ты так любишь.

Девочка смотрела на его руки.

Лена отвернулась к мойке.

Ничего необыкновенного не происходило. Мужчина нарезал яблоко для дочери. Но несколько минут никто не решался нарушить тишину.

Крамер заметил бумажную вертушку возле окна. Ева успела сложить её из листа, найденного в ящике: такую делали в больнице, пока она ждала взрослых.

Он прикоснулся к бумажному краю.

— У Ноя была похожая.

Лена закрыла кран.

— Он здесь, — сказала она.

Крамер поднял глаза.

— Что значит — здесь?

Вейс потребовал, чтобы все отдохнули.

Лена уложила Еву в бывшей комнате хозяйки. Девочка долго не выпускала её руку.

Крамер остался на кухне с доктором.

— Вы сохранили сорок девятый?

— Да.

— Значит, хоть что-то получилось.

Доктор внимательно посмотрел на него.

— Что вы помните о последнем дне?

Крамер провёл ладонью по лицу.

— Я собирался вынести журналы. У нас появились результаты по новым образцам. В одном из них повторялись воспоминания человека, который никогда не давал согласия. Я нашёл его фамилию в медицинском архиве.

— И пошли к руководству.

— Сначала к вам.

Вейс опустил взгляд.

— Вы сказали, что нужно время. Ещё раз всё проверить.

Доктор сидел неподвижно.

— А потом?

— Потом я вернулся в лабораторию. Двери заблокировали. Началась санитарная обработка. Система показывала, что людей в помещении нет. Я стоял перед камерой и махал руками, а она продолжала показывать пустую комнату.

Крамер замолчал.

Дальше были только свет, дым и чья-то безупречно спокойная речь.

Папа вернулся
Папа вернулся
Проснувшись, Ева принесла рисунок кита.

— Помнишь?

Отец посмотрел.

— Красиво.

— Это мы с тобой.

Он улыбнулся.

— Мы ездили смотреть китов?

Девочка прижала рисунок к груди.

— Нет.

— А где это?

— Неважно.

Она села на край дивана. Некоторое время молчала, затем спросила:

— А плащ ты помнишь?

— Мне рассказали.

— Ты был как холодильник. Сначала не получилось.

Крамер попытался улыбнуться. Ева заметила попытку и перестала рассказывать.

Она долго смотрела на него, потом произнесла:

— А тот, кто меня спас, где?

До этого вопроса Крамер думал о себе как о человеке, которому вернули отнятое.

Жена. Дочь. Воздух в лёгких. Возможность дотронуться до края стола и почувствовать дерево.

Теперь он закрыл глаза и прислушался.

Внутри было не тихо.

Там находился кто-то, кто уже много часов пытался привлечь его внимание.

Лена нашла мужа возле ванной.

Он сидел на полу, привалившись к стене.

— Что с тобой?

— Я слышу его.

Она опустилась рядом.

— Кого?

— Того, чьими руками держу тебя.

Лена отняла ладонь, потом сразу вернула.

— Мы разберёмся.

— Ты говорила это, когда Ной перестал ходить.

— А что я должна была говорить?

Он посмотрел на неё.

— Не знаю. Наверное, то же самое.

Она прижалась лбом к его плечу. Несколько минут они сидели молча, как когда-то возле закрытой двери детской палаты.

— Я хочу остаться, — сказал Крамер.

Лена заплакала без звука.

— Знаю.

— Но он тоже.

Собственное воспоминание
Собственное воспоминание
Вейс установил переносной регистратор на кухонном столе.

Сигналы на экране выглядели хуже, чем в центре. Каждое переключение нарушало связи между живой тканью и машинным узлом. То, что происходило с Мартином, не было аккуратной сменой собеседников.

Система управления телом перестраивалась целиком.

— Так нельзя продолжать, — сказал доктор. — Один из следующих переходов может оборваться посередине.

— Верните его, — сказал Крамер.

Лена закрыла глаза.

— Ты уверен?

— Нет.

Ответ был таким простым, что она открыла глаза снова.

— Я боюсь, Лена. Я не помню смерти, но помню, как хотел выйти из той комнаты.

Он взял её за руку.

— Он сейчас хочет того же.

Еву позвали попрощаться не так, как прощаются навсегда.

Никто не знал, что будет дальше, и Крамер отказался делать вид, будто знает.

Девочка села рядом.

— Ты опять уйдёшь?

— Я попробую дать ему вернуться.

— А ты?

Он провёл пальцем по её ладони.

— Я рад, что увидел, какая ты стала.

— Это не ответ.

— Да.

Ева сердито вытерла глаза.

— Ты должен был раньше научиться возвращаться.

Крамер обнял её.

Он не стал объяснять, почему это невозможно.

Мартин вернулся возле зеркала.

Руки держались за край раковины. Во рту был вкус крови: он прикусил щёку во время перехода.

Лена стояла рядом. Он сразу заметил, как изменилось её лицо, когда она поняла, кто на неё смотрит.

— Это я, — сказал он.

— Знаю.

Она не отвернулась. Но ему всё равно захотелось извиниться.

Мартин достал рисунок из кармана. Кит над пустыней. Двое маленьких людей под ним.

Он вспомнил вечер у дороги, ветер, голос Евы.

Это случилось с ним.

Он держал лист, пока перестали дрожать руки.

К вечеру Вейс закончил предварительный расчёт.

Нервный контур продолжал разрушаться даже без новых переключений. Он не был рассчитан на постоянную работу трёх несовместимых систем.

— Сколько? — спросил Мартин.

— Несколько суток. Может быть, меньше.

В комнате стало тихо.

Потом зазвонил телефон Лены.

Она посмотрела на экран и не сразу ответила.

— Кто это? — спросил Мартин.

— Человек, которому мы когда-то поверили.

Она включила громкую связь.

— Елена, — произнёс мягкий мужской голос. — Надеюсь, теперь вы готовы говорить о решении, при котором никто не умрёт.

продолжение следует

Совместно с Ильёй Игоревичем Разумовым