В августе двадцать шестого

         Помню, как в семидесятые, мы зачитывались романом Богомолова «В августе сорок четвертого». Сюжет книги основан на одном эпизоде Второй Мировой войны, в котором ярко и динамично описывается работа советской контрразведки против диверсантов из вермахта.
         Я её читал и перечитывал, в свое время был снят не менее увлекательный фильм с хорошими актёрами, который тоже не упрекнуть в недостоверности. Но я сейчас не о книге из прошлого, а о своём, нынешнем. Время года и напряженность нашей жизни требует такого же названия, вот только время я изменю на год двадцать шестой.

         В нашей немаленькой семье август начался многообещающе: из Германии приехали домой наши два внука и тут же попали на день рождения своего двоюродного брата. Было душевно и весело. Вот написал – приехали домой, – а для них всё больше становится домом Германия...
         Там они за четыре с половиной года обжились по-настоящему. Язык, школа, жизнь в Германии – всё становится более близким, чем жизнь в Киеве. Ко всему этому их начали ценить, как будущих футболистов, потому что занимаются серьёзно и оба «на карандаше» у тренеров, ищущих таланты для своих, подчёркиваю, «своих», немецких клубов.

         Я же сейчас переживал, чтобы их визит на родину прошёл гладко, без излишних тревог и ракетных обстрелов. В каком-то смысле им повезло: они приехали второго августа, а сильнейшая атака Киева случилась накануне... Прилетело очень много и беспилотников, и ракет, а главное – баллистики, которую и сбивать-то не чем. Всё куда-то попало, погибли люди, горел супермаркет...
         Но это происходило, когда мальчики с мамой были в пути. А по приезду они тотчас окунулись в семейный праздник, встретились с большинством родственников, которых не видели ровно год. Впрочем, это не помешало им тут же, с кем-то из-за ерунды повздорить, хорошо, что хоть ненадолго. У нас все парни горячие...

         Через два дня после их приезда я решил и поставил жену перед фактом:

         - Забронировал номер в известном нам отеле. Выезжаем в Одессу!

         Ирина ойкнула, но быстренько сложила вещи в чемодан, и мы отправились к Черному морю.

         Пока мы расслаблялись на берегу моря, враг не дремал: пятого августа на город и область обрушился шквал из ракет и беспилотников. Однако в центре города сильно не гремело, больше летело по окраинам и вообще по области. И в нашем собственном районе, недалеко от давно обжитого нами жилищного комплекса горели склады, гибли люди...
         А мальчики жили намного ближе к центру, поэтому слышали только отдаленные звуки взрывов, но ярких картинок из окна не наблюдалось. В этот приезд им хоть в чём-то повезло. Не так, как было позапрошлогодней зимой, когда ракеты сбивались над историческим центром Киева, а они прильнули к окнам и ужасались жуткой завораживающей картине, пока их оттуда не отогнали...

         Восьмого августа мы вернулись из Одессы, и я включился в рабочий ритм. Но поначалу ужаснулся от вида разрушенных складских комплексов. Выглядели они жалко, а их разрушенные стены и крышу дополняла огромная воронка на улице. Что-то попало и сюда, хорошо, что чуть сбоку, а не по центру дорожного полотна. Глубина и диаметр ямы впечатляли...

         После нашего приезда какое-то время масштабных обстрелов крылатыми ракетами и баллистикой не происходило. Иллюзий мы не питали, потому что людоедская сущность оккупантов не допускала передышек как таковых. Собирали арсенал, чтобы потом «вдарить».
         Взамен ракет у нас буйствовали беспилотники, и по большей части реактивные. А воздушным тревогам всё равно о чём голосить, ракеты это или другие аппараты. И в такие минуты большинство официальных учреждений, например, банки, почта, закрываются. Закрываются и кафе с ресторанами. Бывало, что люди выходили на улицу, поскольку идти некуда, а над головами разыгрывались целые бои с пришлыми аппаратами.

         Я застрял возле банка, поскольку объявили тревогу, но уйти не могу, потому что верю в свою звезду: рано или поздно эта контора откроется. Работники от финансов ушли в убежище, как им предписано руководством. Кроме меня есть ещё страждущие, и мы все стойко ждём возвращения служащих банка. Над нами, кстати, ничего не летает. Как вдруг звонит сын:

         - Слушай, тут над торговым центром просто бой: летают шахеды и самолеты!.. Звонила няня, говорит, что и над нашим домом такая же картина...

         Воображением я не обделен, представить могу, но у меня получаются картинки из фильмов о временах Второй Мировой войны. Конечно, такого сумасшествия в воздухе, как нам представляли фильмы о той поре, сейчас нет. Скорости не те. Тогда действительно могло перед глазами крутиться с десяток самолетов, если шёл бой истребителей. А если летели бомбардировщики, то картина могла стать ещё более показательной.
         Моя полтавская бабушка только однажды мне призналась, когда я, будучи школьником, у неё спросил:

         - Бабуся, а вы видели немецкие самолёты во время войны?
         - Ой, лышенько!.. Усэ нэбо було чорным, стилькы их лэтило… Лэтять и гарчать...

         И я помню, как меня тогда это поразило – черное небо от несметного количества бомбардировщиков, которые ползут с запада.

         Сейчас же самолет может только промелькнуть раза два, как и реактивный шахед, и на этом всё. Но от этого ещё страшнее, потому что ты понимаешь – скрыться ты не успеешь, если вдруг поймёшь, что целятся в тебя.
         Пока я пытаюсь представить современную картинку воздушной войны, объявляют об отбое воздушной тревоги и минуты через три появляются долгожданные «банкиры». Банк начинает работу.

         Через два дня после «воздушной карусели», выражаясь языком лётчиков Второй Мировой войны, мы провожаем наших внуков. Сын пригласил нас на прощальный завтрак, потому что вечером их ждал автобус. Есть в Киеве «модное» кафе "Намелака". Уважающая себя молодежь, имеющая к тому же достойные заработки, своим долгом считала обязательное посещение этого «высококультурного» места.
         Удивительно, но в воскресное утро перед входом стояла небольшая очередь. Утром в воскресенье!.. Умные люди бронировали места заранее, а дети у меня весьма умные... Вот там-то мы и собрались.

         Наши посиделки ничем не отличались от всех завтраков или ланчей, да чтобы было вкусно и удобно. Еда пристойная, обслуживание предупредительное, разговор шёл приятный, но было одно «но», которое не выходило у меня из головы. Это застолье проходило перед расставанием. Мальчики сегодня уезжают...
         Мы выходим из кафе и прощаемся. Я каждому внуку, по отдельности, что-то желаю на прощание, обнимаемся и неожиданно у меня на глазах закипают слёзы. Вспомнил своего полтавского дедушку, который всегда плакал: и при встречах, и при расставаниях. Похоже, я в него пошёл. Сам тоже не ожидал, что так явно защиплет в глазах, но неудобства от своей слабости не испытывал. Когда ещё встретимся?..

         Уже на следующий день я понял, что внуки уехали очень вовремя. Шестнадцатого августа в Киев летела баллистика и были попадания. Сгорел дотла популярнейший книжный рынок, что был на Почайной, которая раньше называлась Петровкой. Утром в новостях так и писали:

         «Закончилась эра книжного рынка, который работал с девяностых...»

         Знаменитое было место для всех киевлян, и не только для них. Кто теперь будет его восстанавливать?.. Книги становятся молодежи неинтересны, тем более, когда есть более животрепещущие проблемы. А я туда ездил и часами бродил – кто книжки любит, тот поймет. Что им книжки, если они людей не щадят? Однако прошла только половина августа и у нас всё впереди...


          Продолжение следует