Реинкарнатор 9

Глава девятая. Предложение бессмертия


Келлер приехал один.

По крайней мере, из машины вышел только он.

Высокий седой мужчина в светлом костюме остановился у калитки и подождал, пока ему откроют. В руках не было ни папки, ни телефона. Казалось, он пришёл обсудить покупку соседнего участка.

Мартин смотрел из окна.

— Откуда он узнал адрес?

Вейс устало снял очки.

— Дом принадлежал моей сестре. Они знали с той минуты, как мы сюда приехали.

— И вы не сказали?

— Мне было нужно место, где можно подключить аппаратуру. На дорогу дальше у нас не было времени.

Мартин ещё раз посмотрел на человека у калитки.

Тот терпеливо ждал.

В таком терпении чувствовалась привычка распоряжаться сроками других людей.

Еву отвели в дальнюю комнату. Вейс остался с ней.

Келлер сел за кухонный стол, подвинул к краю солонку и только после этого заговорил.

— Я не собираюсь увозить вас силой.

— Сегодня? — спросил Мартин.

Гость принял уточнение без улыбки.

— Вообще. То, что вы сделали, требует сотрудничества, а не принуждения.

Лена сидела рядом с Мартином.

— Вы уже попробовали принуждение.

— В центре действовали по устаревшей инструкции. Я её отменил.

Келлер положил на стол тонкий планшет.

— Здесь предложение. Все условия, включая независимый медицинский контроль.

Мартину обещали вычислительный комплекс, превосходивший тот, из которого он бежал.

Все уцелевшие архивы. Возможность выбирать тела. Несколько независимых резервных центров, чтобы авария больше никогда не ставила его существование под угрозу.

Лене обещали восстановить мужа и сына отдельно.

— Откуда такая уверенность? — спросила она.

— Мы ещё не могли делать то, что получилось у него. Теперь можем изучить работающий результат.

— Значит, пока не можете.

Келлер посмотрел на неё.

— У нас больше возможностей, чем на этом кухонном столе.

Это было правдой.

Именно поэтому возразить оказалось трудно.

Мартин листал договор. В одном из приложений остановился.

— Производные экземпляры.

Келлер кивнул.

— Стандартное положение об интеллектуальной собственности.

— У кого будет право решать, чего они хотят?

— Мы говорим о специализированных системах, не о вашей основной личности.

— Они смогут отказаться от задания?

Келлер некоторое время молчал.

— Если каждая копия будет независимо пересматривать условия работы, технология потеряет практический смысл.

Мартин положил планшет на стол.

Предложение Келлера
Предложение Келлера
После ухода Келлера Лена долго стояла возле окна.

Машина исчезла за поворотом, а она всё ещё смотрела на дорогу.

— Ты хочешь согласиться, — сказал Мартин.

Она не стала отрицать.

— Ты слышал его голос.

— Да.

— Тогда не говори мне, что я должна просто принять потерю. Я принимала. Восемь лет. Я научилась работать, покупать продукты, отвечать людям. Даже смеяться иногда. И вот он зовёт меня. Что, по-твоему, я должна делать?

Мартин хотел ответить, но она продолжила:

— Ты боишься за себя. Я понимаю. Но я не могу перестать быть его матерью, потому что он сохранился неправильным способом.

— Я не прошу перестать.

— А чего просишь?

Он посмотрел на закрытый планшет.

— Не обещать им чужую неволю в обмен на наше спасение.

Лена села на подоконник.

— Как легко это звучит.

— Мне не легко.

И впервые за разговор она посмотрела ему прямо в лицо.

Вейс позвал их после полуночи.

Рядом с контейнером лежали открытые журналы. Лампа освещала прозрачную оправу, внутри которой едва заметно пульсировала жемчужная сеть.

— Есть другой путь, — сказал доктор. — Без переноса в новый сервер.

Мартин подвинул стул.

Вейс говорил медленно. Он не хотел, чтобы предложение стало обещанием раньше, чем его успеют понять.

Ткань в контейнере научилась перестраивать связи, не принимая готовую личность. Её можно было подключить к работающей системе и постепенно отдавать ей отдельные функции. Вначале простое движение. Потом восприятие. Память. Выбор.

Старая и новая системы некоторое время работали бы вместе. Граница между ними сдвигалась, но непрерывность не должна была прерываться.

— Не сделать копию и выключить оригинал, — уточнил Мартин.

— Нет. Оставаться в сознании, пока меняется то, что его поддерживает.

— Вы уже делали такое?

— В небольшом масштабе. На обученных контурах.

— На человеке?

— Нет.

Лена читала расчёты до рассвета.

Живые органы у Мартина уже существовали, но зависели от машинного каркаса и временных систем питания. Чтобы сделать тело самостоятельным, требовалось заменить опорные и управляющие элементы биологическими структурами. Большая часть подготовки могла идти, пока он оставался в сознании.

Самым опасным был последний переход.

Он лишал Мартина возможности вернуться в сервер, сохранить точную резервную копию, разойтись на несколько версий.

Тело будет стареть. Болеть. Уставать. Однажды умрёт.

Мартин смотрел на свои пальцы.

— Я буду думать медленнее?

— Иначе, — сказала Лена. — Какие-то способности останутся. Другие исчезнут. Мы не можем заранее составить полный список.

— А воспоминания?

— Постараемся сохранить твои. Но память уже перемешана. Я не стану обещать, что всё останется на своих местах.

Он кивнул.

Через некоторое время спросил:

— Где это можно сделать?

Лена закрыла журнал.

— В корпусе «С». Там единственная установка, рассчитанная на такой цикл.

Другой путь
Другой путь
О Ное заговорили последним.

Вейс показал записи. Детский сигнал каждый раз возвращался к одним и тем же участкам. Домашний стол. Голос матери. Палата. Последнее обследование.

Новые впечатления почти не удерживались.

— Он спрашивает, где мама, даже после того, как услышал её, — сказал Мартин.

Лена кивнула.

— Я заметила.

— Келлер обещает восстановить его полностью.

— Для полного восстановления у нас нет материала, — ответил Вейс. — Можно заполнить пробелы. Предсказать, каким он мог бы стать. Научить говорить то, что родители узнают. Но я больше не назову это возвращением ребёнка.

Лена закрыла лицо руками.

Вейс не торопил её.

— То, что сохранилось, чувствует страх, — сказал Мартин. — Я не позволю просто стереть его, чтобы освободить место.

— И не нужно, — ответила Лена.

Она подняла голову.

— Мы перестанем вызывать его ради подтверждения, что он существует. Каждый вызов возвращает его туда, где ему больно. Я побуду с ним. Без вопросов. Без проверки памяти.

Голос у неё дрогнул.

— Хоть один раз я смогу быть просто его матерью.

Решение приняли не сразу.

Вейс связался с независимой клиникой и адвокатом, которому когда-то помогал по делу о медицинских испытаниях. Передал журналы и подписал собственные показания. Теперь документы нельзя было спрятать, договорившись только с одним человеком.

Лена поговорила с сестрой.

Та приехала к вечеру. Обняла Еву, потом Лену, потом долго смотрела на Мартина.

— Мне объяснили, что ты не он, — сказала она. — Я всё равно буду путаться. Не сердись.

Мартин впервые за день улыбнулся.

Ева собрала рюкзак, но рисунки оставила ему.

— Вы вернёте оба?

Он хотел сказать «обязательно».

Не сказал.

— Очень постараюсь.

Она кивнула, как взрослому, который наконец научился отвечать честно.

Келлеру сообщили согласие вернуться на завод для медицинской процедуры.

До начала работы требовали открытого канала независимого наблюдения и письменного запрета на удаление данных. Келлер принял условия слишком быстро.

Он ещё не знал, что они намерены сделать.

Или знал, но был уверен, что успеет остановить.

Мартин сложил свои вещи в старый рюкзак.

Маски оставил на столе. Потом вернулся за одной, подержал её и положил обратно.

Лена ждала у двери.

— Готов?

Он оглянулся на дом, где прожил меньше суток и где успел потерять, а потом вернуть собственное тело.

— Нет.

Она протянула ему куртку.

— Я тоже.

Они вышли вместе.
Совместно с Ильёй Игоревичем Разумовым