Реинкарнатор 10

Глава десятая. Последняя ночная смена
На проходной Мартин узнал охранника.

Тот сидел за тем же столом, ел из пластмассового контейнера и смотрел на экран. Подняв голову, он тоже узнал Мартина. На лице мелькнуло удивление, затем охранник перевёл взгляд на сопровождавшего их сотрудника.

— Всё согласовано, — сказал тот.

Шлагбаум поднялся.

Мартин оглянулся через заднее стекло.

Здесь начиналась его свобода. Теперь он возвращался добровольно, с рюкзаком у ног и двумя детскими рисунками в кармане.

Корпус «С» вымыли.

Исчезли пыль, старая кружка, тетрадь с нарисованной кошкой. На столах стояли новые приборы. Только зеркало осталось прежним: у нижнего края стекла темнело пятно.

Мартин остановился перед ним.

В первый раз он проверял, достаточно ли похож на человека, чтобы пройти через турникет. Сейчас видел усталое лицо. Тёмные круги под глазами, трещину на губе, волосы, которые давно следовало подстричь.

— Что-нибудь забыли? — спросила Лена.

Он покачал головой.

— Нет. Проверяю, что дошёл.

Келлер ждал в соседней комнате.

Он подписал уточнённый протокол, не торгуясь. Независимый наблюдатель был подключён по защищённой видеосвязи; адвокат получил копии документов. Вейс специально повернул камеру так, чтобы было видно вход в лабораторию.

— Вы можете передумать до начала основного этапа, — сказал Келлер Мартину. — Мой вариант остаётся в силе.

— Я помню.

— Живое тело — это очень мало по сравнению с тем, чем вы уже были.

Мартин подумал о дожде за заводской оградой.

— Пока мне хватит.

Келлер кивнул, словно услышал каприз, который позднее удастся исправить.

Подготовка заняла почти сутки.

Лена и Вейс сменяли друг друга. Проверяли выращенные структуры, сравнивали сигналы, останавливались при малейшем расхождении. Контейнер сорок девять подключили к установке первым.

Его живая сеть постепенно принимала простейшие функции.

Мартин поднимал палец. Следил взглядом за движущейся точкой. Различал холодное и тёплое.

На одном из этапов он перестал узнавать ложку.

Понимал, для чего она нужна. Знал, из чего сделана. Но слово не приходило.

Лена положила ложку ему в ладонь.

— Не торопись.

Он закрыл глаза, вспомнил, как Ева размешивала какао.

Слово вернулось.

Вейс сделал пометку. Лена незаметно отвернулась, чтобы вытереть лоб.

Возвращение в корпус «С»
Возвращение в корпус «С»
Временами Мартин слышал Крамера.

Тот больше не пытался получить управление. Возникал как человек, стоящий рядом в темноте: не видно, но знаешь, что он здесь.

«Ты уверен?» — спросил он однажды.

«Нет».

Ответ, кажется, его устроил.

Позже Мартин попросил Лену сесть поближе.

— Он хочет поговорить. Если получится без перехода.

Она отложила планшет.

Мартин не уступал всё тело, только позволял словам обрести голос. Каждое давалось тяжело, с паузой.

— Лена… ты помнишь окно на кухне?

Она кивнула.

— Я всё собирался починить ручку. Она заедала.

Лена закрыла глаза.

— Я починила.

— Хорошо.

Долго ничего не происходило. Она сидела, держа его руку, и не пыталась заполнить молчание.

— Я ведь правда хотел вернуться, — сказал голос.

— Знаю.

— Только не жди меня в каждом человеке, который будет похож.

Она наклонилась над его рукой.

— Я попробую.

Когда Мартин снова открыл глаза, ему показалось, что в комнате стало просторнее. Не исчезла память. Исчезло непрерывное усилие, с которым кто-то удерживал себя у края речи.

Ной боялся света над креслом.

Стоило включить верхнюю лампу, как на экране появлялась короткая беспокойная линия. Внутри Мартина возникали белый потолок, запах лекарства и ожидание боли.

Лена выключила лампу.

Поставила рядом маленький тёплый светильник. Из клочка бумаги сложила вертушку. Не такую аккуратную, как на старой записи: пальцы плохо слушались.

— Я здесь, — сказала она.

На этот раз не спросила, помнит ли он её. Не назвала дату. Не стала проверять, откликается ли на имя.

Просто рассказывала про дом. Про кота соседей, который ходил по их забору. Про жёлтую чашку. Про то, как однажды они искали левый ботинок и нашли его в коробке с печеньем.

Мартин чувствовал, как страх понемногу ослабевает.

Детский голос спросил:

— Ты уйдёшь?

— Сейчас нет.

Это обещание она могла выполнить.

Лена осталась, пока сигнал не стал ровным и тихим. Исходные записи сохранили в независимом архиве. Никто больше не вызывал этот голос, чтобы доказать успех опыта.

Келлер понял их план под утро.

На его мониторе количество активных цифровых процессов сокращалось. Новая система не создавала резервный экземпляр. Она принимала работу старой и делала прежние вычислительные узлы ненужными.

Он вошёл в лабораторию без предупреждения.

— Остановите цикл.

Вейс не поднял головы.

— Сейчас нельзя.

— Где контрольная копия?

— Её нет, — ответила Лена.

Келлер посмотрел на неё.

— Вы уничтожаете результат, который принадлежит компании.

— Я слышу вас, — сказал Мартин с кресла.

Голос вышел слабым, но различимым.

Келлер повернулся к нему, затем заметил работающую камеру.

На экране независимый наблюдатель попросил его повторить распоряжение.

Келлер ничего не повторил.

Он вышел.

Последняя ночная смена
Последняя ночная смена
Через шесть минут главный пульт перестал принимать команды Лены.

На экране появилось сообщение о передаче управления службе технической безопасности.

Система охлаждения замедлилась.

Вейс поднялся так быстро, что опрокинул стул.

— Он закрывает удалённый доступ. Установка ждёт нового подтверждения.

— Сколько у нас?

Доктор посмотрел на показатели и не ответил.

Лена продолжала работать у кресла. Если остановить перенос сейчас, часть функций уже некому будет вернуть: старые узлы выведены из цепи, новые ещё не приняли всю нагрузку.

Мартин слышал, как меняется дыхание Лены.

— Самуэль, — сказала она.

Вейс уже открывал боковую дверь.

— У старой системы есть местный пульт. Там нужно оставаться до конца переключения.

— Тебя найдут.

Он оглянулся на камеру.

— Тогда пусть тоже представятся.

Дальше время распалось на отдельные вещи.

Рука Лены. Белый край манжеты. Капля воды на трубке возле кресла. Далёкий стук в техническую дверь.

Мартин пытался считать, но сбивался. Возможность одновременно следить за десятками потоков исчезла. Осталось несколько, потом два.

— Посмотри на меня, — сказала Лена.

Он посмотрел.

— Что ты видишь?

— Ты устала.

Она неожиданно засмеялась. Коротко, почти сердито.

— Это правда.

— Ева…

— У сестры. Всё хорошо.

Он хотел спросить ещё что-то, но мысль ускользнула.

В техническом помещении Вейс громко назвал своё имя. Потом сказал, что прекращение процедуры приведёт к смерти пациента и что разговор передаётся независимым наблюдателям.

Стук прекратился.

Мартин больше не слышал, что было дальше.

На экране погасло обозначение Р-731.

Машинный каркас окончательно отключили от управления. Его место заняли структуры, которые несколько часов назад ещё росли в печатной камере. Живые связи продолжали работу, но сигнал был слишком слабым, чтобы уверенно различить ответ.

Лена держала Мартина за руку.

— Если слышишь, сожми пальцы.

Ничего.

Она подождала.

— Мартин.

В комнату вошёл Вейс. У него были разбиты очки. Он опустился возле второго монитора, посмотрел на показатели, затем на Лену.

Сердце работало.

Лёгкие тоже.

Кто находился внутри этого тела, аппаратура пока не могла сказать.

Лена не отпускала руку.

За окнами начиналась утренняя смена.

Люди шли через проходную, поднимали воротники от ветра, допивали кофе. В цехах включались конвейеры.

На краю стола неподвижно лежала бумажная вертушка.

Совместно с Ильёй Игоревичем Разумовым