О пользе И. Бунина для школьников

Однажды сын школьник категорически отказался учить наизусть заданный «на дом» стих Бунина о том, как что-то колосилось в поле. Возможно, это:
«Серебрится ячмень золотистый,
зеленеют привольно овсы…».
Можно ли  требовать от детей, чтобы они  разделяли  восторг поэта  тем, как  «серебрится ячмень»?   
Но почему про "зеленеюшие овсы" узнавать надо на уроке литературы в том возрасте, когда овёс совершенно не вписывается в круг интересов?
        Когда-то в школе «задавали  наизусть» монолог  про Днепр при тихой погоде.
 И он не вызывал ничего, кроме скуки. Но Гоголя потом многие полюбили.
Может быть, и с Буниным так получится? 
Прочитал я его стихи повнимательней. - Почти ничего нет ни уму, ни сердцу.
Может быть, просто не достаточно  ума и сердца?
Бывает же такое, что не нравится классическая музыка. Вот и до классической литературы надо дорасти, чтобы соответствовать…
          Стихи показались фальшивыми. Я не мог представить состояния души, при котором бы хотелось говорить  о том, что там написано.
Удивили слова М.Горького о том, что стихи Бунина «наивные, детские и должны очень нравиться детям».  А Горький с каких пор стал знатоком детской души? До сих пор помнятся  его стихи про буревестника, как образец ложного пафоса или фальшивого романтизма…

Во владении словом у стихов Бунина сходство с поэзией есть, а души в них или нет,  или она потерялась в таких, например,  строках:
- «Ярким пурпуром зажглися пред закатом небеса…»;
- «Степь да степь кругом — и всюду нива колосится!»;
- «Счастлив тот, кто на работе в поле заночует!»…
           На фоне «колосящейся нивы» и пурпурных небес блеснули тяжёлым и смелым откровением  слова: ««Я не люблю, о Русь, твоей несмелой, тысячелетней, рабской нищеты».
Как бы кто не относился к этой мысли, но смелость её надо признать.

И это вдохновило прочитать  биографию Бунина и его прозу. Вдруг получится, как с монологом про Днепр. Про литературу  нельзя сказать, что там не может из одного источника вытекать горькая и сладкая вода. У классиков бывают очень неравноценные произведения.

В романе «Жизнь Арсеньева» И.Бунин вспоминает  о том, как он
 «подражая подпаску» ел посоленную  корку чёрного хлеба, «редиску, белую редьку… и бугристые огурчики» и  чувствовал  «божественное  великолепие мира и бога».
На несколько страниц иногда идёт описание церковной службы с точными цитатами из Писания и служебника.
"Золотые маковки церквей" вызывали у Бунина, по его словам, тёплые чувства.
Но в 17 лет он уже  «прижимал к стенке» 20-летнюю  замужнюю  служанку, зная о том, что муж её уехал на заработки, несмотря на то, что отец и брат говорили ему, что так делать очень не хорошо.
Без всякой тени чувства греха описывает он своё чувство «ликующего победоносного торжества» и мужской гордости.
Открытие своей внешней привлекательности барчуку Ивану было приятно.
А сама привлекательность стала приносить яркие  любовные переживания, описанию которых Бунин посвятил много страниц даже во времена, когда, казалось, что не до этого.

         Нравственный стержень характера и гражданская позиция у него  сформировались  примерно в то время, когда он начал открывать для себя  девичьи  и женские прелести.
Бунин пишет:
«…Все твердят о «работе на пользу народа»…Но никакого долга перед народом я не чувствовал и не чувствую. Ни жертвовать собой за народ, ни «служить» ему, ни играть…в партии на земских собраниях я не могу и не хочу». 
Это очень похоже на слова А.Пушкина «Подите прочь…». Но сильно противоречит призыву посвятить отчизне «души прекрасные порывы».
Попав  в круг знакомых, где считали, что «все беды – в образе правления и  дурных правителях; всё спасение – в перевороте, в конституции или республике….», Бунин только утвердился в своих убеждениях:
 «Я не мог слушать, когда мне даже шутя напоминали «Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан».
«Служить… вносить в общественное дело какую-то жалкую лепту! Да ни за что …».
Из круга этого И.Бунин вышел благополучно, а старший брат его был осуждён за  участие в одном из кружков.

Судьба давала Бунину хороший шанс стать знаменитее, чем он был:  его близкое знакомство с М.Горьким  длилось 18 лет.
В  статье  на смерть А.М. Горького  Бунин писал: «… чуть ли не два десятилетия считались мы с ним большими друзьями, а в действительности ими не были».
            Оценка революции  у М.Горького в «Несвоевременных мыслях» и в «Окаянных днях»  И.Бунина в главном совпадают. Бунин вождей называл  "жуликами", "мерзавцами", "словоблудами».
Но Горький потом о своих «мыслях» скажет, что: он  «ошибался».
А Бунин  от своих слов не отрекался, утверждая,  что к власти пришли "вчерашние изгои, которые искренне ненавидели прошлое, и свое личное, и всей России».

М.Горький деликатно отзывался о прозе И.Бунина:  « рассказы – смущают».
Не удивительно, если кому-то они покажутся отвратительными и по форме, и по содержанию.
В рассказах Бунина много цитат из Библии и  молитвослова. Но «смущает» в них не это.
Даже в любовных сюжетах над чувством «мужского торжества» преобладает настроение меланхолическое и даже трагическое.
Правда, в заслугу автору можно поставить то, что он избегает смакования подробностей любовных и криминальных сюжетов.

Яркий пример литературного почерка И.Бунина – рассказ «Петлистые уши».
Рассуждая о природе маньяков-убийц, герой его утверждает, что страсть к убийству есть в каждом человеке, а муки совести от убийства – это выдумки.
В конце рассказа герой убивает в номере гостиницы женщину, «снятую» им на Невском проспекте и которой было «уплачено вперёд».
          Рассказ «Дело корнета Елагина»  по виду напоминает протокол уголовного дела,  но «украшен» исследованием души женщины лёгкого поведения и романтики самоубийства, а, в сущности, представляет собой продолжение «Петлистых ушей»: герой его хладнокровно убивает женщину, будто бы, по её просьбе,  несмотря на чувство любви к ней.
Судя по множеству  рассказов и повестей на криминальные темы, писатели пытались  возвысить уголовную хронику до уровня литературы, и спрос на такие сюжеты в обществе был.
Но есть ощущение, что литературу опускают до уровня газетной уголовной хроники.

В рассказе «Слава» Бунин от имени букиниста, который 40 лет «сох над книгами»,  рассказывает  о православных юродивых. По словам этого букиниста, исследование это может стать ключом ко всей русской истории. Краткий вывод из него: куда взгляд ни кинь, всюду под видом божьих людей промышляют мошенники или в прямом медицинском смысле «отборные дураки и дуры».
Исследования в рассказе не получилось. Букинисту это простительно. Но писатель, душе которого приятны  «золотые маковки церквей», мог бы  и возразить такому однобокому взгляду  на симпатии народа к убогим, но смолчал, возможно, в знак согласия с ним.

Характер  И.Бунина хорошо  отражают его высказывания о  литераторах:
- о  Н. Чернышевском: «Философски подслеповатый и художественно бесслухий пачкун»;
- о В.Набокове:  ««Какой мошенник и словоблуд (часто просто косноязычный)»;
- о  Достоевском: «Дешевый любитель сенсаций, вульгарный и невоспитанный»;
- о Маяковском: « – самый низкий, самый циничный.. слуга советского людоедства»;
- о  Мариенгофе: «… пройдоха,… величайший негодяй»…
Осуждения не миновали С.Есенин и  А.Блок за попытку выражения симпатий к Советской власти и сотрудничества с ней.
Можно соглашаться или не соглашаться с его оценками, признавать или не признавать в них хотя бы долю истины, но нельзя не замечать в них  и особенной склонности к оскорбительным  резким выражениям, и непримиримости к любым компромиссам с «советским людоедством».

В.Катаев писал, что Бунин был «глубоко не удовлетворен своим положением в литературе, вернее своим положением среди современных ему писателей. …Он не был властителем дум».
Нобелевскую премию И.Бунин получил с 4 попытки его выдвижения.
Успеху «соискания» награды много содействовал очень плодовитый, но мало известный писатель М.Алданов.
В благодарность за это И.Бунин, уже став нобелевским лауреатом, выдвигал несколько раз Алданова на эту премию, но безуспешно.

То, что Бунину не удалось стать «властителем дум», само по себе не может быть укором писателю.
М.Горький на каком-то этапе его творчества был так знаменит, что даже Бунин заметил, как надоели афиши его пьесы «На дне». Не говоря, уж, о том, как хорошо издавались и  продавались  книги пролетарского писателя.
Но Горький не мог взять крепость Нобелевского комитета.
         
  Присутствие Бунина в школьных программах, возможно, оправдывает уже одно то, что он первый из российских писателей стал Нобелевским лауреатом.
В том, что Русская литература этого заслуживает, нет сомнений.
А тому, что Бунина выбрали её лучшим представителем, удивление  было и в то время, и сейчас осталось.

Много ли вреда от того, что школьники выучат его стихи и потом быстро их забудут?
Гоголя, например, помнят,  читают и любят, несмотря на монолог о тихом Днепре.
А в отношении школьных литературных программ думается, что запрещение детям учить  наизусть только то, что им нравится, выглядит грубым насилием над их чувством прекрасного.
Всё-таки, стихи – это не таблица умножения.
Понятно, почему в советской школе не проходили «Окаянные дни» И.Бунина и «Несвоевременные мысли»  М.Горького.
Помнятся времена, когда и «Песня о буревестнике» считалась образцом возвышенной поэзии.
Характеристики И.Бунина русским литераторам очень совпадают с мнением бывшего министра культуры РФ В. Мединского о русской литературе и мнением А.Чубайса о Достоевском, суть которых в том, что народ надо спасать от литературы «больных» писателей.
Кажется, что от заботы  их о народе и литературе вреда может быть больше, чем от произведений  И.Бунина и   М.Горького вместе взятых.