Самиздат

      Эпиграф: «Самиздат — это не только книжки. Это еще и образ жизни.
                Если хочешь — это как Сопротивление.»
                (Андрей Волос, поэт)

     Моя юность совпала со временем «оттепели». Я стал интересоваться людьми, о которых долгое время говорили, как о «врагах народа». При этом в семье эта тема никогда не была чужой: с детства я знал о дяде моей мамы, который погиб в застенках НКВД перед войной.
     Как раз в те годы в страну каким то образом попадала литература, изданная за рубежом. Это были машинописные тексты под копирку — порой такие бледные и неровные, что строчки сливались, и приходилось вглядываться.
     До поступления в институт на такое чтение не оставалось времени: нужно было интенсивно готовиться к школьным экзаменам и вступительным испытаниям в институт. Но когда в 17 лет я стал студентом, у меня наконец появилось то самое «студенческое время» — не только на учёбу, но и на походы, знакомства, спорт… и на книги, которые позже стали называть «самиздатом.
     Часть этих книг мне давала почитать тётя: у неё были знакомые литераторы. Помню, как впервые взял в руки «По ком звонит колокол» Э. Хемингуэя. Ничего особенно «криминального» я в ней не нашёл, но сам факт, что в СССР её опубликовали только в 1968 году, уже многое говорил. Потом была «Доктор Живаго» Б. Пастернака — её в Союзе напечатали лишь в 1988 году. И я тоже не видел в ней ничего враждебного, а видел только боль и правду.
     Остальные книги мне давал читать друг по институту. Это были «В круге первом», «Раковый корпус» и «Архипелаг Гулаг» А. Солженицына. До сих пор отчётливо помню один эпизод: я вёз одну из этих книг домой в переполненном трамвае и стоял на подножке, потому что внутрь уже не мог протиснуться. Портфель с книгой я держал в руке, которая даже не помещалась в проёме дверей. В портфеле лежал и мой студенческий билет — если бы он упал, бдительные граждане легко могли меня найти. А в то время за чтение и распространение такой литературы можно было не просто вылететь из института, но и оказаться в тюрьме.
     Каждая из этих книг открывала мне новый пласт реальности. «В круге первом» рассказал о «шарашках», где трудились несправедливо осуждённые учёные и инженеры. «Раковый корпус» показал невыносимую жизнь заключённых и тех врачей, которые спасали их при первой возможности. А «Архипелаг Гулаг» заставил меня по новому взглянуть на историю: цифры и масштабы репрессий просто не укладывались в голове. Для молодого человека это был сильный удар — после такого собственные неприятности казались совершенно неважными.
     Уже в более зрелом возрасте я прочитал «Зияющие высоты» Александра Зиновьева — острую сатиру на нашу действительность, которая меня очень зацепила. Тогда же я познакомился с «Жизнью и необычайными приключениями солдата Ивана Чонкина» В. Войновича. Книга поразила глубиной абсурда, в который автор поместил своего героя, хотя в ней, как мне казалось, не было ничего откровенно антисоветского. В СССР её напечатали только в 1988 году.
     Не меньшее впечатление произвела на меня «Верный Руслан. История караульной собаки» Г. Владимова — о собаках, забытых при ликвидации лагеря и дождавшихся, когда на его месте откроют пионерский лагерь. В Союзе книга вышла в 1989 году. И, конечно, «Москва — Петушки» В. Ерофеева: поэма в прозе, где время и реальность высмеивались с такой силой, что это казалось почти невозможным. Её тоже опубликовали лишь в 1989 году.
     Сегодня всё изменилось. Теперь своё произведение можно не только издать в традиционном издательстве, но и разместить в интернете, например, на портале «Проза. ру». Авторские права на опубликованные там тексты защищаются законодательством Российской Федерации, на каждое произведение выдаётся свидетельство о публикации, а сами услуги по размещению предоставляются бесплатно. Платными остаются лишь дополнительные опции — например, издание книг на бумаге или реклама. Читать же можно анонимно и совершенно бесплатно.
     Я сам опубликовал на «Проза. ру» немало своих текстов, и большинство из них читатели встретили доброжелательно. Получается, литература, за чтение и распространение которой, когда то рисковали свободой, сегодня доступна любому желающему. И в этом есть какая то важная историческая справедливость.