Тот самый чернодеревщик 10

Роман в 12 частях о короле мебели Андре Шарле Буле

Чернодеревщик это мастер владеющий высшими технологиями в мебельном искусстве и работавший с чёрным деревом, панцирем черепахи, слоновой костью, перламутром, а также с цветными металлами, умевший набирать маркетри,и обязательно владел техникой  инкрустации и  интарсии.

И поверьте  здесь тоже будут настоящие страсти и захватывающие моменты ибо мебель тогда была настоящая, а не из стружек и поролона.


Глава десятая
 « On contrefait ceux qu’on ne peut surpasser. »
Подделывают тех , кого  не могут превзойти


— Ваша жена будет очень рада, — сказал незнакомец, ставя ларец перед Булем.

— Чему именно?

— Что я не нашёл вас вчера.

Он был одет для визита, но шпага висела у него так, словно он привык ею пользоваться. Следом вошёл лакей с оторванной золочёной ручкой на ладони.

Буль посмотрел на ручку, потом на хозяина.

— Вы её вырвали?

— Она осталась у меня в руке. Перед двадцатью гостями. Внутри лежал подарок моей невесте.

— Надеюсь, невеста уцелела.

Лакей кашлянул. Незнакомец медленно повернулся к нему.

— Подожди снаружи.

Когда дверь закрылась, Буль подвинул ларец к свету.

Работа была на первый взгляд нарядная. Черепаховый панцирь отливал янтарём, латунные стебли обвивали медальон; на крышке две птицы держали в клювах ленту. Всё это он успел увидеть раньше, чем заметил собственный рисунок.

Андре нагнулся.

У левой птицы было нелепо длинное крыло.

Он помнил, как исправил его. Соскоблил мел ножом, порвал бумагу, выругался. Анна, сидевшая рядом, сказала, что птица, вероятно, тоже недовольна.

На ларце крыло осталось длинным.

— Где вы это купили?

— У Моро. А вы, разумеется, впервые слышите его имя?

— Нет. Но эту вещь вижу впервые.

Посетитель достал сложенную бумагу.

— Тогда полюбуйтесь. Здесь написано, что она вышла из ваших рук.

Буль прочитал счёт.

— Из моих рук, — повторил он.

Он произнёс это так тихо, что незнакомец наконец перестал сердиться и посмотрел на него внимательнее.

Моро встретил их с распростёртыми объятиями.

— Господин де Бреван! Как прошёл вечер?

— Вот так.

Бреван положил ручку на прилавок.

Торговец не успел ничего ответить: следом за посетителем вошёл Буль с ларцом под мышкой.

Лицо Моро дрогнуло лишь на мгновение.

— Мастер! Какая приятная…

— Не торопитесь.

Андре поставил ларец, открыл крышку и вынул внутренний ящичек. Под ним зацепилась и вылезла стружка.

Бреван взял её двумя пальцами.

— Это тоже входит в цену?

— Досадная ошибка, — сказал Моро. — Мне доставили несколько вещей одновременно. Помощник перепутал…

— Где он? — спросил Буль.

— Кто?

— Помощник. Позовите.

— Сегодня его нет.

— Какая удача для него, — заметил Бреван.

Моро уже доставал деньги. Отсчитывал быстро, без торга, придвигая монеты покупателю.

— Примите мои извинения. Я сам огорчён больше вашего.

Бреван пересчитал деньги и убрал в кошелёк.

— Не думаю. У вас, по крайней мере, не было гостей.

Он повернулся к Булю:

— Мне всё ещё нужен подарок.

— Приходите завтра.

— Ручки будут держаться?

— Если решите нести за них невесту, не обещаю.

На этот раз Бреван улыбнулся.

После его ухода Моро накрыл ларец полотном.

— Вы могли бы приехать один.

— Чтобы вы огорчились без свидетелей?

— Чтобы поговорить по-деловому.

Торговец отодвинул занавесь, закрывавшую проход в соседнюю комнату.

Там стояли ещё три ларца.

Буль подошёл к ближайшему. Те же птицы, та же лента. На втором ленту заменили венком. На третьем добавили столько накладок, что орнамента почти не осталось.

— Этот уже продан, — сказал Моро. — Не трогайте.

Андре убрал руку.

— Моим именем?

Моро поправил занавесь.

— Ваше имя, мастер, приносит деньги всем, кроме вас.

Разговаривать с ним было неприятно именно потому, что он не говорил одних глупостей.

Он знал, сколько заказчики ждут мебели Буля. Знал, что некоторые умирают раньше, чем получают её. Знал, что хороший рисунок мог бы приносить доход много раз, а Андре всякий раз что-нибудь менял, переделывал, задерживал готовую вещь из-за детали, которую никто не замечал.

— Вы кормите двадцать человек там, где могли бы кормить пятьдесят, — говорил Моро. — И себя заодно.

— Сколько вы заплатили за рисунок?

Торговец пропустил вопрос.

— Я найду работников, помещение, покупателей. Вы дадите рисунки. С каждой продажи получите свою часть. Даже если весь день проведёте в постели.

— А проверять работу я буду из постели?

— Наймём опытного человека.

— Уже наняли.

Буль кивнул на ларцы.

Моро вздохнул.

— Хорошо. Проверяйте сами.

— И велю переделать всё, что мне не понравится.

— В разумных пределах.

— Пределы тоже определяю я.

Торговец взял оторванную ручку и покрутил в пальцах.

— Вот поэтому вы и в долгах.

Андре приблизился к нему.

— Кто принёс вам лист?

Моро положил ручку.

— Бумага оказалась у меня. Люди продают то, что имеют.

— Этот человек не имел права её продавать.

— Значит, плохо объяснили.

К вечеру Буль успел заподозрить половину мастерской.

Он ничего не объявлял, не собирал работников. Просто смотрел, как они убирают инструменты, переговариваются, просят аванс. Знакомые лица начинали казаться чужими, и это было хуже пропавшего рисунка.

Жан-Филипп заметил его взгляд.

— Что случилось?

— Ничего.

— Ты уже третий раз считаешь людей. Все на месте.

Дома Андре долго рылся в папках. Анна отодвинула шитьё: листы заняли почти весь стол.

— Ты что-нибудь потерял?

— Лучше бы потерял.

Он рассказал.

Анна взяла один из рисунков, посмотрела на оборот.

— Ты сам отдаёшь эти листы.

— Кому?

— Кому придётся. Завернуть мелочь, подложить, записать размеры. На прошлой неделе я остановила тебя, когда ты хотел растопить очаг наброском.

— Здесь был законченный орнамент.

— Для тебя законченный. Откуда другим знать, какой тебе ещё нужен?

Он хотел возразить, но вспомнил порванную птицу.

Лист действительно лежал среди отброшенных.

Анна собрала рисунки в стопку.

— Сначала найди человека. Потом решишь, вор он или дурак.

Лоран выдал себя сам.

На следующий день Буль положил перед ним чистый лист.

— Нарисуй птицу.

Парень удивился.

— Какую?

— Как умеешь.

Лоран был способный. Руку держал легко, линию вёл без мелкого дрожания. Он не стал спрашивать второй раз, присел к верстаку и начал.

Буль ждал.

Появились голова, выгнутая шея, крыло.

Слишком длинное.

Лоран остановился. Посмотрел на рисунок, затем на мастера.

— Я хотел вернуть.

— Когда?

— В тот же день.

— Но не вернул.

— Вернул. Я положил под…

Он осёкся.

Буль сел напротив.

Парень смотрел на дверь. Там работали остальные, и каждый удар молотка сейчас казался ему необыкновенно громким.

— Он сказал, вы больше этим не пользуетесь, — произнёс Лоран.

— Кто сказал?

— Моро.

— Откуда он знал про лист?

— Я рассказывал.

Выяснилось, что торговец уже несколько недель угощал его вином в трактире. Расспрашивал о работе. Хвалил рисунки, которые Лоран делал по вечерам. Однажды попросил показать что-нибудь самого Буля.

— Мне хотелось, чтобы он увидел, чему я учусь.

— И заплатил за это?

Лоран покраснел до ушей.

— У меня мать болела.

Буль резко поднял голову.

— Не приплетай мать, если дело не в ней.

Парень молчал.

Потом вытащил из кармана маленький футляр.

Внутри лежали два хороших циркуля.

— Я купил это.

Андре долго смотрел на инструменты. Один циркуль был совсем новый; другим уже пользовались.

Он ожидал долга, голода, жалоб на невыплаченное жалованье. К этому он приготовил ответы.

— Своих не хватало?

— Они не мои.

В этой короткой фразе было столько юного нетерпения — поскорее обзавестись собственным инструментом, собственной работой, собственной жизнью, — что Буль вдруг устал сердиться.

— Закрой.

Лоран защёлкнул футляр.

— Мастер…

— Сейчас ничего не говори.

Он поднялся и отошёл к окну.

За стеклом везли доски. Лошадь скользила копытами по мокрому камню, возница ругался, двое мальчишек помогали толкать телегу.

— Завтра останешься, — сказал Буль. — Работать будешь с моим сыном. К папкам пока не подходи.

Лоран судорожно втянул воздух.

— Спасибо.

Буль повернулся.

— Благодарить рано. Я ещё не знаю, смогу ли тебе доверять.

Через неделю Бреван пришёл выбирать рисунок нового ларца.

Он оказался не таким уж неприятным человеком. Сам посмеивался над своим первым визитом и даже попросил сохранить старую ручку: собирался показывать её гостям.

— Дорогая вышла шутка.

— Вам вернули деньги.

— Зато теперь невеста хочет ларец больше.

К несчастью для Моро, Бреван рассказывал историю хорошо.

Вскоре торговцу вернули ещё две вещи.

Он приехал под вечер, когда Буль собирался уходить.

— Вы довольны?

Андре узнал вопрос прежде, чем поднял глаза. Люди часто задавали ему его после того, как сами делали какую-нибудь мерзость.

— Чем на этот раз?

— Вы пустили обо мне слух.

— Нет.

— Этот ваш Бреван…

— Он не мой. Был вашим.

Моро сжал перчатки.

— Думаете, королевское покровительство даёт право разорять людей?

— Я запретил продавать чужую работу под моим именем.

— Вы не запретили. Вы посмеялись. Теперь смеются остальные.

Буль посмотрел на него без прежнего раздражения.

Торговец был испуган. За злостью уже угадывались убытки, долги, разговоры с людьми, которым он обещал прибыль. Но жалость пришла и сразу исчезла: рядом на верстаке лежал начатый рисунок для Бревана, и Андре невольно прикрыл его рукой.

Моро заметил.

— Прячьте, прячьте.

Он ушёл, не простившись.

Лорана он дождался у выхода.

— Ну как, простил тебя старик?

Парень попытался пройти мимо, но Моро шагнул вместе с ним.

— Я спрашиваю по-дружески.

— Не надо.

— По-прежнему дают только чужие детали зачищать?

Лоран остановился.

Этого торговец знать не мог. Хотя догадаться было нетрудно.

— Что вам нужно?

— Показать кое-что.

Моро достал из-под плаща свёрнутый лист.

Лоран сразу узнал свой рисунок небольшого стола. Он оставил его торговцу ещё до истории с ларцом, в тот вечер, когда впервые услышал, что у него есть способности.

На полях появились размеры и пометки.

— Будем делать, — сказал Моро.

Парень невольно протянул руку, но торговец не отдал листа.

— Нашёл человека, который согласен заплатить.

— За мой стол?

— За чей же ещё?

Лоран смотрел на бумагу. Дома у него лежало полдюжины таких рисунков. Здесь ни один не спросили.

— Я не уйду от мастера.

— А кто тебя гонит? Приходи вечером. Посмотришь, что мы умеем.

Из мастерской донёсся голос Жана-Филиппа:

— Лоран!

Парень обернулся.

Моро свернул рисунок.

— Он зовёт — ты бежишь. Так вся жизнь и пройдёт.

— Я сказал, не уйду.

— Слышал.

Торговец удалился. Лоран вернулся в мастерскую.

На столе возле Буля лежал его футляр с циркулями. Парень забыл его утром и теперь испугался, что инструменты всё-таки отберут.

Андре подвинул футляр к нему.

— У большого ножка ходит туго. Я поправил.

Лоран взял его.

— Спасибо.

— Завтра принесёшь свои рисунки. Посмотрим, чем ты там занят.

Парень поднял голову.

Буль уже отвернулся к работе.

Лоран постоял возле него, сжимая футляр. Нужно было сейчас рассказать о Моро. О встрече, о столе, о приглашении.

Но тогда пришлось бы признаться, что он уже отдавал торговцу свои рисунки. И слушал его. И хотел пойти.

— Что ещё? — спросил Буль.

— Ничего, мастер.

Он вышел.

За дверью раскрыл футляр. Большой циркуль двигался мягко, ровно, как никогда прежде.

Лоран попробовал ещё раз.

Потом спрятал его за пазуху.


Совместно  с Ильёй Игоревичем Разумовым