Нельзя построить любовь без Любви

Давид Фридрих Штраус и Эрнест Ренан были европейскими авторами XIX века, предложившими свой взгляд на Иисуса Христа. Они признавали, что Иисус жил, проповедовал, имел учеников и оказал огромное влияние на историю. Они могли говорить о Его нравственной высоте, о красоте Его слов, о силе Его личности. Но они отказались признать главное: что Иисус Христос есть не просто человек, мудрец, учитель или религиозный реформатор, а воплотившийся Бог, Спаситель человека, победивший грех и смерть. То есть они были протестантами крайнего толка, рационалистами, и собственно, это был их уровень понимания реальности, которому никому не возбраняется, в том числе и Вам. ))

Штраус объяснял евангельские чудеса как мифы, рожденные верой первых христиан. Ренан изображал Христа как великого и необыкновенного человека, но исключал из Его жизни чудо, воскресение и Божественную природу. Внешне это подавалось как научный, исторический и разумный подход. Это как объяснить любовь между мужчиной и женщиной нуждой в возвратно поступательных движений друг в друге. ))        Но его внутренний смысл был прост: сначала принимается решение, что Бог не может действовать в истории, а затем все свидетельства о Божьем действии объявляются вымыслом, легендой, ошибкой или психологической потребностью людей.

Так Христос превращается в безопасную фигуру прошлого. Его можно хвалить, цитировать, ставить в пример, восхищаться Его нравственным учением. Но Его уже не нужно слушать как Господа. Не нужно каяться. Не нужно менять жизнь. Не нужно признавать, что человек не является высшим судом над Богом.

Это и есть главная подмена.

Штраус и Ренан не просто исследовали древние тексты. Они поставили собственный метод выше Евангелия. Они решили, что человеческий разум, историческая критика, наука, культура и образование имеют право определять, что в Евангелии возможно, а что невозможно. Если чудо не помещалось в их картину мира, то тем хуже для чуда. Если воскресение не укладывалось в рациональную схему, то оно превращалось в легенду. Если Христос говорил и действовал как Сын Божий, Его следовало сделать просто человеком.

Но человек не может быть мерой всего.

Разум необходим. Наука необходима. История, филология, археология, логика и критическое мышление необходимы. Они помогают отличать ложь от правды, подделку от документа, болезнь от здоровья, опасность от безопасности. Но разум, наука и метод не являются источником добра. Они не способны сами создать любовь. Они не могут сделать человека нравственным только потому, что он стал образованнее.

Наука может показать, как очистить воду. Но она не способна сама ответить, почему нельзя отравлять реку ради прибыли.

Наука может создать лекарство. Но она же может создать яд.

Технология может помочь слабому. Но она же может сделать сильного еще сильнее и опаснее.

Формула может описать движение тела, химическую реакцию или экономический процесс. Но она не скажет человеку, должен ли он помочь больному, защитить ребенка, простить виновного, отказаться от несправедливой выгоды или пожертвовать собой ради другого.

Инструмент не делает человека добрым. Он только усиливает его волю.

Если человек хочет лечить, инструмент поможет лечить. Если человек хочет обманывать, разрушать и подчинять, инструмент поможет ему делать это быстрее, точнее и масштабнее. Знание увеличивает силу, но не очищает сердце.

Поэтому вера в науку как в спасителя человека является такой же верой, только иной. Это вера в то, что образование победит зло, культура сделает человека нравственным, а прогресс приведет к добру. Собственно в этом была и вера коммунистов, которые говорили, если человеку дать все для потребления и освободить его от работы, когда работу будут выполнять роботы, то человек будет заниматься наукой, культурой, спортом и делать добро для достижения всеобщего блага. Но мы то знаем, что большинство, когда насытились, просто упиваются алкоголем и долбят наркотики. И в целом история показывает, что образованность не спасает от жестокости, талант не спасает от гордыни, техническое развитие не спасает от ненависти.

Можно быть умным и бессердечным. Можно быть культурным и бесчеловечным. Можно знать философию, медицину, право, химию, историю и языки, но использовать знания для манипуляции, эксплуатации, лжи и разрушения.

Штраус и Ренан надеялись, что человечество сможет сохранить нравственные плоды христианства, отказавшись от Христа как от Бога. Они хотели оставить любовь, но убрать ее источник. Хотели сохранить добро, но отделить его от Того, Кто есть Добро. Хотели восхищаться Нагорной проповедью, но не признавать Того, Кто дал ее людям.

Однако без Христа любовь легко превращается в красивое слово.

Можно говорить о гуманизме, равенстве, свободе, правах человека, солидарности и справедливости. Это хорошие и важные слова. Но в какой момент они становятся обязательными? Почему сильный обязан защищать слабого? Почему богатый должен делиться с бедным? Почему здоровый должен заботиться о больном? Почему успешный должен уважать неуспешного? Почему нельзя использовать человека, который не приносит пользы? Почему нельзя пожертвовать стариком, инвалидом, нерожденным ребенком, бедняком или противником ради эффективности, удобства и прогресса?

Если человек ценен только потому, что полезен, то бесполезного можно отбросить.

Если человек ценен только потому, что силен, то слабый обречен.

Если человек ценен только потому, что нужен обществу, то общество может решить, кто нужен, а кто нет.

Если мораль является только договором, то сильный нарушит договор, когда ему это станет выгодно.

Если любовь является только чувством, она исчезнет, когда исчезнет симпатия.

Если добро является только общественной привычкой, привычку можно изменить.

Христианство говорит иначе. Человек имеет ценность не потому, что он полезен, красив, умен, здоров, богат, образован или успешен. Человек ценен потому, что создан по образу Божию. Даже слабый. Даже больной. Даже бедный. Даже грешник. Даже тот, кто ничего не может дать взамен.

В этом основание безусловной любви.

Безусловная любовь не означает одобрять зло. Она не требует называть преступление добром или позволять насильнику продолжать насилие. Любовь может остановить зло, защитить жертву, потребовать ответственности и назвать ложь ложью. Но любовь не разрешает превратить человека в вещь. Она не дает права ненавидеть другого так, словно он лишен человеческого достоинства.

Христос не предложил людям технологию нравственного успеха. Он не дал алгоритм, по которому можно гарантированно произвести добро. Он не сказал, что знание автоматически сделает человека святым. Он призвал человека к внутреннему изменению, к покаянию, к смирению, к милосердию, к прощению, к жертве, к любви даже там, где любовь ничего не обещает взамен.

Любовь к другу понятна. Любовь к тому, кто любит нас, естественна. Но любовь к врагу не выводится из выгоды, не рождается из страха наказания и не появляется из культурного развития. Она требует победы над собой.

Именно поэтому нельзя построить христианскую мораль на одном разуме, науке, образовании или прогрессе. Все это может служить добру. Все это необходимо человеку. Но все это не является источником добра.

Наука может показать последствия поступка, но не создать совесть.

Право может наказать преступление, но не сделать человека милосердным.

Образование может развить ум, но не научить любить.

Культура может сделать человека утонченным, но не избавить его от эгоизма.

Технология может облегчить труд, но не избавить от жадности.

Ни одна формула не способна заставить человека любить того, кто слабее, беднее, неприятнее или враждебнее. Ни один инструмент не может сам по себе победить гордыню. Ни один общественный проект не гарантирует, что власть не станет жестокой.

Штраус и Ренан могли оставить человеку образ нравственного учителя. Но если Христос не Бог, если Он не воскрес, если Он не является источником жизни и любви, тогда Его заповеди остаются прекрасными, но необязательными словами. Человек может ими восхищаться и не исполнять их. Может цитировать их в книге и предавать ближнего в жизни.

Христианство утверждает нечто гораздо более глубокое. Любовь не является человеческим изобретением. Она не создается из страха, выгоды, расчета или образования. Любовь имеет источник в Боге. Бог прежде возлюбил человека. Поэтому человек призван любить другого не потому, что это выгодно, а потому, что другой человек также любим Богом.

Без Христа можно говорить о добре. Можно создавать гуманистические теории. Можно строить школы, лаборатории, университеты, больницы и законы. Можно совершать достойные поступки. Но невозможно дать безусловному добру окончательное основание. Невозможно объяснить, почему любовь должна быть сильнее выгоды, почему жертва выше эгоизма и почему слабый имеет ту же ценность, что сильный.

Нельзя построить любовь без Любви.

Нельзя сохранить христианскую мораль, отвергнув Христа.

Нельзя оставить плоды, уничтожив корень.