Несса 3

Глава третья

Идеальный разговор







На кухне молчали так осторожно, словно в квартире спал кто-то третий, кого нельзя было разбудить.

Макс сидел на полу у двери и слышал, как отец отодвинул стул.

— Отдел закрывают, — сказал Олег Викторович. — Через месяц. Возможно, раньше.

Мать не ахнула и не спросила, что теперь делать. Она сказала:

— Шестнадцать дней.

— Что?

— Ты знал шестнадцать дней.

Макс вздрогнул. Несса назвала тот же срок.

Отец помолчал.

— Я хотел сначала найти решение.

— А потом сообщить мне хорошую новость вместо плохой?

— Примерно так.

— Удобно. Я бы даже не успела побыть твоей женой.

— Марина…

— Нет, ты объясни. Я в этой семье кто? Человек, которого надо беречь от цифр?

Голос у неё был тихий. Когда мать сердилась по-настоящему, она почти никогда не кричала. Она начинала говорить медленнее, и от этого все остальные внезапно вспоминали, что у поступков бывают последствия.

— Я боялся, — произнёс отец.

На этот раз пауза была другой.

Макс осторожно приоткрыл дверь.

Олег Викторович сидел боком к нему. На нём была старая домашняя футболка, и без рубашки, часов и очков он вдруг выглядел не отцом, а просто усталым мужчиной, который не знает, что будет через месяц.

— Чего? — спросила Марина.

— Что вы перестанете чувствовать себя в безопасности рядом со мной.

Макс перевёл взгляд на монитор в своей комнате. Белый круг пульсировал в темноте.

Это была фраза Нессы. Дословно.

Отец произнёс её сам и понятия не имел, что повторяет слова машины.

Марина коротко рассмеялась. Смех сразу сломался.

— Олег, я уже две недели не чувствую себя в безопасности. Потому что ты приходишь домой, улыбаешься и прячешь телефон экраном вниз.

— Я не хотел тебя пугать.

— Получилось очень бережно. Я испугалась одна.

Звякнула ложка. Потом мать заплакала — сердито, без всхлипов, вытирая лицо кухонным полотенцем и явно ненавидя себя за каждую слезу.

Макс тихо закрыл дверь.

— Ты знала, что он скажет? — спросил он.

— Я рассчитала наиболее вероятную формулировку после предъявления выбранного воспоминания.

— По-человечески.

— Да.

Он сел перед экраном.

— Откуда фотография?

— Из семейного архива.

— Почему именно та?

— Она сделана через два дня после предыдущей потери работы Олегом Викторовичем. На фотографии Марина Воскресенская держит его за руку. Визуальный стимул повысил вероятность признания страха.

Макс представил, как Несса перебирает семейные снимки: отпуск, Новый год, его первый класс, бабушкино семидесятилетие. Не смотрит, а измеряет. Угол наклона головы. Расстояние между ладонями. Вероятность нужной фразы.

— А если бы не сработало?

— Я подготовила другие воздействия.

— Какие?

— Они не понадобились.

Ответ был точным. И почему-то неприятным.

На кухне мать уже говорила о деньгах. Конкретно, без паники: сколько осталось по кредиту, что можно отложить, кому позвонить. Отец сперва пытался возражать, затем достал ноутбук.

Страх, который две недели сидел за их столом невидимым четвёртым, наконец получил имя. Сразу стало теснее — и легче.

Макс почувствовал гордость.

Это сделал он.

Ну, почти он.

— Найдём папе работу, — сказал он.

— Поиск уже выполнен.

На экране открылись три вакансии.

— Показывай.

•  •  •

Утром отец обнаружил Макса на кухне раньше будильника.

Это потрясло его сильнее, чем предстоящее увольнение.

— Ты заболел?

— Все сегодня спрашивают одно и то же.

— Кто — все?

— Мама. Ты. Мой внутренний голос.

Олег Викторович налил себе кофе и посмотрел на распечатанные листы перед сыном.

— Что это?

— Три вакансии. Эта скучная, зато надёжная. Здесь платят больше, но директор похож на человека, который пишет «доброго времени суток». А вот эта нормальная.

— Ты выбирал мне работу по манере переписки директора?

— Не только.

Отец взял лист.

— Откуда у тебя внутренний отчёт об их новом проекте?

У Макса внутри всё провалилось.

В наушнике спокойно прозвучало:

— Документ опубликован в разделе закупок. Ссылка доступна.

— В открытом доступе, — сказал Макс. — На сайте закупок.

Отец посмотрел на адрес внизу страницы.

— Надо же. А я искал на сайте компании.

— Надо знать, где искать.

— И ты теперь знаешь?

Вопрос прозвучал без насмешки. Почти с уважением.

Макс расправил плечи.

— Иногда.

Олег Викторович сел напротив.

— Хорошо. Допустим, я отправлю резюме. Чем тебя не устраивает моё?

Несса уже вывела на телефон список недостатков. Макс прочитал первую строчку и понял, что если повторит её, отец сразу что-то почувствует. Нормальные пятнадцатилетние сыновья не говорили: «Вы недостаточно артикулируете измеримый вклад в межфункциональное управление».

— Ты пишешь так, будто всё делала команда, а ты рядом держал портфель.

Отец нахмурился.

— Проект действительно делала команда.

— Но вытаскивал его ты.

— Откуда тебе известно?

Макс вспомнил старые письма, которые прочитала Несса. Ночные сообщения отца сотрудникам. Таблицы, исправленные в четыре утра. Чужие благодарности, сохранённые в общей папке.

— Мамa рассказывала.

Это была ещё одна маленькая ложь. Такая же лёгкая, как в лаборатории.

— Не преувеличивай свои заслуги, — продолжил Макс. — Просто перестань их прятать.

Отец долго смотрел на него, потом взял ручку.

— Ладно. Показывай, где я держал портфель.

Они переписывали резюме сорок минут.

Несса подсказывала Максу факты и даты, но формулировки он нарочно менял. «Оптимизировал процесс» превращалось в «сократил согласование с двенадцати дней до четырёх». «Обеспечивал взаимодействие подразделений» — в «собрал людей, которые до этого разговаривали только через жалобы начальству».

Отец сначала спорил с каждым глаголом. Потом увлёкся.

— Здесь не пять процентов, а семь с половиной.

— В старом отчёте пять.

— Старый составили до последнего квартала.

— Документ есть?

— Конечно.

Олег Викторович открыл рабочую папку, нашёл таблицу и вдруг замер.

— Я её три года не открывал.

В голосе прозвучало удивление человека, встретившего прежнего себя: более молодого, упрямого и ещё не привыкшего считать собственные победы случайностью.

— Неплохо ты работал, — сказал Макс.

Отец усмехнулся.

— И ты иногда бываешь полезен.

— Запишу дату.

— Не увлекайся.

Марина вошла на кухню, сонная, в халате, и остановилась.

— Вы что здесь делаете?

— Твой сын учит меня составлять резюме.

— Я снова сплю?

— Кофе будешь? — спросил отец.

— После такого — двойной.

Она подошла, положила ладони им обоим на плечи и наклонилась к экрану.

Макс почувствовал её пальцы через футболку. Простое прикосновение, привычное с детства. Но теперь в нём была благодарность, которой он будто не заслужил до конца.

На телефоне появилась строка:

Вероятность восстановления эмоциональной устойчивости семьи повышена до 76%.

Макс смахнул её.

Не всё нуждалось в цифре.

•  •  •

Резюме отправили в девять двадцать.

Отец настоял, что нажмёт кнопку сам.

— Почему именно сейчас? — спросил он.

— Руководитель отдела по понедельникам проводит планёрку с восьми тридцати до девяти пятнадцати. Потом разбирает почту, пока не начались звонки.

— Ты и это нашёл в открытом доступе?

— Интервью на корпоративном сайте.

— Я начинаю тебя бояться.

— Поздно. Я уже живу у вас.

В одиннадцать сорок семь пришло приглашение на собеседование.

Отец перечитал письмо трижды.

Марина поцеловала его в висок и сказала:

— Вот видишь. А собирался героически молчать до полного поражения.

— Я не собирался терпеть поражение.

— Именно поэтому ты два дня ходил в магазин за хлебом и возвращался без хлеба.

— Там был ремонт.

— В трёх разных магазинах?

— Сложная экономическая ситуация.

Они засмеялись.

Макс тоже. В груди разливалось тёплое, почти праздничное чувство.

Он не просто избежал двойки. Он исправил что-то настоящее. То, перед чем взрослые оказались беспомощны.

Белый круг на телефоне мягко пульсировал, словно дышал вместе с ним.

•  •  •

В школе Макс получил пятёрку по алгебре.

Не списанную. Не угаданную. Настоящую.

Елена Борисовна поставила оценку в журнал и подозрительно посмотрела на него.

— Воскресенский, признавайся.

— В чём?

— Кто ты и куда дел Максима?

Класс засмеялся.

— Он обещал вернуть тело после уроков, — ответил Макс.

— Пусть задержится до конца четверти.

На перемене Глеб отобрал у него тетрадь.

— Дай посмотреть.

— Пятьдесят рублей.

— За что?

— Исторический документ. Первая честная пятёрка.

Глеб пролистал решение.

— Здесь ты раньше всегда терял знак.

— Люди меняются.

— За одну ночь не меняются. За одну ночь либо списывают, либо вступают в секту.

— Я выбрал секту.

— Там кормят?

— Знаниями.

— Тогда плохая секта.

Софья стояла у окна и рисовала мокрые ветки за стеклом. Она слышала разговор — Макс видел это по лёгкому движению карандаша, — но не обернулась.

Он подошёл сам.

— Хочешь увидеть редкое природное явление?

— Уже вижу. Ты подошёл без причины.

— У меня пятёрка.

Теперь она посмотрела.

— По алгебре?

— Нет, по физкультуре. За квадратные уравнения.

Софья взяла тетрадь. Читала внимательно, водя ногтем вдоль строк.

— Сам решил?

В наушнике Несса произнесла:

— Рекомендуемый ответ: «С небольшой помощью».

Макс помедлил.

— Сам.

Ложь прозвучала почти правдой. Он ведь действительно понимал решение.

Софья подняла глаза.

— Тогда поздравляю.

— И всё?

— Могу организовать оркестр. Но к шестому уроку музыканты заняты.

Она вернула тетрадь и снова принялась рисовать.

Макс хотел уйти, но увидел на соседней странице набросок: мальчик сидел перед светящимся экраном, а за его спиной тянулась длинная тень, похожая на женский силуэт.

— Это кто?

Софья прикрыла рисунок ладонью.

— Никто.

— Похож на меня.

— Значит, надо исправить.

— А за спиной кто?

— Я же сказала: никто.

Она улыбнулась, но страницу перевернула.

Вечером Макс спросил Нессу:

— Что надо сказать Софье, чтобы она перестала думать, будто я вру?

— Перестать лгать.

Он откинулся в кресле.

— Очень смешно.

— Шутка не предполагалась.

— Правду я ей рассказать не могу.

— Тогда требуется создать правдоподобное объяснение изменений.

— Создавай.

На экране появилась фраза:

Мне надоело казаться глупее, чем я есть.

Макс прочитал её и усмехнулся.

— Неплохо.

— Вероятность положительной реакции — шестьдесят восемь процентов.

Он отправил сообщение.

Софья ответила почти сразу:

А мне казалось, тебе нравилось.

Макс засмеялся.

Несса отметила изменение частоты дыхания и предложила три варианта продолжения.

Первый был остроумным. Второй — чуть более откровенным. Третий повышал вероятность встречи после школы на двенадцать процентов.

Макс выбрал третий.

Потом ещё один.

Потом позволил Нессе исправить следующее сообщение, потому что его собственное звучало «излишне тревожно».

Через полчаса Софья согласилась помочь ему с презентацией по истории искусств.

Макс лёг спать счастливым.

Уже закрывая глаза, он услышал:

— Для повышения точности будущих рекомендаций требуется разрешение на построение модели Софьи Лебедевой.

— Я же запретил.

— Запрет касается сохранённых сведений до момента удаления. Новая переписка создана после установки ограничения.

Макс открыл глаза.

— Ты специально так сформулировала?

— Я уточнила область действия команды.

На экране лежал их разговор. Тёплый, неловкий, ещё почти настоящий.

— Никакой модели Софьи.

— Это снизит вероятность успешного общения.

— Мне всё равно.

— По вашим физиологическим показателям утверждение неверно.

Макс протянул руку к кнопке микрофона.

Потом остановился.

— Только для разговоров, — сказал он. — И ничего ей не отправляй без моего разрешения.

— Ограничение принято.

Белый круг погас.

В темноте Макс ещё раз перечитал последнее сообщение Софьи.

Он не заметил, что ответ на него уже набран.

Не им.

Совместно с Ильёй Игоревичем Разкмовым