Школьник и фантастика, 70-е 80-е

В этом и других текстах серии, в целях максимального правдоподобия буду стараться помещать вот в такие скобки (_ свои нынешние интерпретации: что я думаю теперь. _)


(_ Лучший польский фантаст, Станислав Лем, в своих воспоминаниях о поездке в Советский Союз писал, что с ним хотели поговорить очень многие: космонавты, академики, в том числе Капица-старший (впоследствии нобелевский лауреат), что с ним общался «цвет советской физики, космологии, кибернетики». Это примерно отражает уровень популярности фантастики в то время. Не все её любили, Союз писателей считал её не вполне серьёзным жанром, и она не входила в школьную программу. Впрочем, тем хуже для школьной программы: в умы и сердца как минимум трети советских школьников она входила.

Как и многие остальные вещи в СССР, фантастика у нас делилась на советскую, соцлагерную и капиталистическую. Причём вся детская фантастика была советской. И это правильно. _)

Я начал увлекаться научпопом раньше, чем фантастикой, и не понимал, зачем она мне, если есть «Почемучкины книжки». Но мой друг (старше меня на два года) прочитал к тому времени «Чёрный свет» Виталия Григорьевича Мелентьева, и меня убеждал прочитать. И, наконец, убедил. Наверно, надо быть Рэем Брэдбери, чтобы описать впечатление, произведённое на меня этой книгой. Я не Рэй Брэдбери, и скажу более формально, что по современной классификации это детский приключенческий биопанк с космическими включениями. Там один (слабоотрицательный) герой использовал достижения инопланетной биологии для продления собственной жизни и создания боевых змей и крокодилов, а параллельно рассказывается об очень древней (во времена нашего мезозоя) экспедиции к чёрной дыре, где отважные исследователи опасно приблизились к горизонту событий. Может быть в этом эффект импринтинга, но я до сих пор считаю её лучшей детской фантастикой. Это уже не проверить, но быть может она частично определила моё дальнейшее направление обучения.

«Чёрный свет» — последняя часть трилогии, позже я прочитал и остальное. Первая часть — «33-е марта», это попаданческая книжка, но попаданство не посмертное, как пишут сейчас, а в результате провала в вечную мерзлоту. ГГ попал на 50 лет вперёд в наше недалёкое прошлое, где у нас уже был построен коммунизм. Вторая часть «Голубые люди Розовой земли», там ГГ нашёл звездолёт и попал на планету где всё наоборот, люди голубые, а сама планета розовая. Он познакомился с местными детьми, полетал по другим планетам, а потом вернулся домой. Среди советских пацанов эта книга была менее популярна из-за небольшого романтического содержания — советские мальчики это не любили. (_ Но сейчас она входит в список внеклассного чтения, не помню только, для какого класса. У нас такого не было. Так что, хотя коммунизм и не построили, какой-то прогресс всё же есть. _)

Ну а дальше я и родители начали искать всю доступную детскую фантастику. Я прочитал «Путешествие на утреннюю звезду» Виталия Георгиевича Губарева, там дети путешествуют с помощью мыслеплана, т. к. «быстрее света может быть только мысль». Они попали в систему трёх планет, две из которых борются за третью, и помогают хорошим инопланетянам бороться с плохими. В результате на планете плохих случилась революция, и хорошие победили. Характерно, что цивилизация плохих инопланетян была сильно роботизирована, и это показано как их недостаток.

В книге «До земли ещё далеко» (Свирин и Ляшенко) приключенческого содержания не так много, но она сочетает научпоп с фантастикой, рассказывает детям про скорость света, звёзды и другие астрономические понятия. Читал я и ещё одну книгу Свирина в том же жанре, «Экспедицию к предкам». Там аналогичным познавательным образом рассматривается путешествие в палеолит и Древний мир на машине времени, причём фантастика твёрдая: герои могут только видеть прошлое, но не могут там что-либо менять.

Но зато приключений было много в книге Мошковского «Пятеро в звездолёте». Сейчас бы это, наверно, отнесли к лёгкому киберпанку. По сюжету, в будущем пятеро детей угнали звездолёт и путешествовали по разным планетам, пока не попали на одну, захваченную вышедшими из-под контроля роботами. ИИ звездолёта предупреждал о недопустимости высадки, однако старший из детей настолько любил роботов и технику, что вышел на планету. Но кончилось всё хорошо. Помню оттуда деталь, что один из роботов изучал спусковой механизм унитаза звездолёта, детям это казалось очень смешным.

(_ Вообще, мотив киберскептицизма, когда роботизация вредит людям, вплоть до полного разрушения цивилизации, довольно часто встречался в советской фантастике, причём в детской едва ли не больше, чем во взрослой. Фильм «Отроки во Вселенной», наверно, смотрели почти все. _)

Кроме книг, детскую фантастику публиковали в журнале «Юный техник», в каждом номере по маленькому рассказу. Мне выписывали этот журнал, и я рассказы там регулярно читал. Ещё фантастику публиковали в журналах «Техника молодёжи» и «Химия и жизнь», но там была взрослая фантастика.

(_ Оглядываясь назад из дня сегодняшнего, я жалею, что советским детям не было знакомо творчество Лю Цысиня. Его книга про муравьёв и динозавров побила бы все рекорды популярности. _)

Но время шло, и читаемые мной книги становились всё более и более взрослыми. Я прочитал ряд книг Кира Булычёва про Алису ещё до их экранизации, а потом начал читать вообще всю доступную во взрослой библиотеке фантастику. Из Стругацких мне больше всего понравился «Понедельник начинается в субботу». (_ Прошло не так много лет, и я сам оставался на ночь в институте, чтобы доделать эксперимент. Бродя ночью по коридорам, я иногда вспоминал всех этих кадавров, дублей и остальную продукцию НИИЧаВо. _) Прочитал я и другие книги АБСов, включая «Полдень», но мне это не показалось чем-то особенным. А вот Ефремова, к сожалению, я тогда не прочитал. Не знаю, почему мне не дали его в библиотеке. Возможно, библиотекаршам его содержание показалось слишком эротичным для подростка.

Принято считать, что советская фантастика состоит из Ефремова, Стругацких и примкнувшего к ним Ильи Варшавского, писавшего, в основном на кибернетическую тему. Рассказы Варшавского я, конечно, тоже читал ещё тогда, но хочу указать на две книги других советских авторов, особо понравившихся мне в то время. Это «Атланты держат небо» Гуляковского и «Всё дозволено» отца и сына Абрамовых. (_ Спустя годы я забыл их названия, но по содержанию нашёл через поисковик и прочитал снова, получив огромное удовольствие. _)

В «Атлантах» на далёкой планете во время рутинной экспедиции участились поломки техники. ГГ проанализировал статистику, построил карту частот и обнаружил, что максимум должен быть там, где они ещё не работали. Попытались исследовать то место, но подобраться не могли: техника не доезжала. Как будто там повышается энтропия (тогда я впервые узнал это слово). Просканировали место: там под слоем песка была полусфера, выступающая из скалы. Химик экспедиции выдал идею: зона энтропии кончается там, где начинаются скальные породы. Они проплавили тоннель и ГГ проник во внутрь подземного сооружения. Оказалось, что там древняя цивилизация установила форпост, сдерживающий силы хаоса. Но наши его немного повредили и древние попросили ГГ поучаствовать в их деле, но для этого ему потребовалось отдать на доброе дело свой мозг, перестав быть человеком и слившись с древними. ГГ поколебался, но согласился. На мой взгляд, для того времени это очень твёрдая фантастика. Возможно, даже самая твёрдая из прочитанного мной тогда.

«Всё дозволено» сегодня назвали бы социальной фантастикой. На далёкой планете жил-был супермозг, начавший играть тамошними гуманоидами как персонажами РПГ, но в реале: они должны были прокачиваться, получать уровни, бороться друг с другом, но не повреждать тела: проигравшим стирали память, и они начинали путь сначала. Наши вступили в контакт с супермозгом и объяснили ему, что тот поступает нехорошо. Мозг самоубился, а гуманоиды начали строить новую жизнь при помощи наших, им иногда экскурсии на Землю устраивали.

Не думаю, что у АБСов есть что-то подобное этим двум вещам.

Из детства также запомнились «Акванавты» и «Лунная радуга», оба С. И. Павлова. Первое понравилось (очень интересная и редкая тема), второе нет, показалось слишком сумбурным и натянутым. Обе экранизации не понравились. Ещё запомнилась «Незаконная планета» Войскунского и Лукодьянова про экспедицию на Плутон и обнаружение там мохнатых гуманоидов, которые подзаряжались от специального дерева. В то время мне это понравилось. Ну и конечно советская классика: «Человек-амфибия», «Голова профессора Доуэля», «Продавец воздуха», «Аэлита», «Гиперболоид инженера Гарина», «Земля Санникова», «Плутония» тоже были почитаны мной, хотя две последние имеют лишь минимальное фантастическое содержание.

В советской фантастике бОльшую часть всего написанного можно в той или иной степени отнести к фантастике социальной, описывающей коммунистическое общество будущего. Но недостаток в том, что эта социальность часто была добровольно-принудительной, что иногда снижало качество. Например, даже в то время я отмечал, что качество произведений Абрама Рувимовича Палея несколько ниже желательного для меня уровня. Но, как бы там ни было, работал диалектический закон перехода количественных изменений в качественные. Поэтому я и большинство моих сверстников считали бесклассовое общество, где деньги не используются, а люди работают ради интереса, естественным и желательным для будущего. Об этом я хочу рассказать подробнее в одной из следующих глав, а здесь приведу один курьёзный момент.

Мои родители часто ссорились, ругались, и у отца на работе коллектив напоминал банку с пауками. И как-то раз во время ссоры мать заявила мне, что, когда я был маленький, у отца была любовница. Отец сразу стал грустным и сказал, что это не правда, а в их гадюшенном коллективе про многих всякие гадости рассказывают. Мне были непонятны два момента: в чём состав преступления отца и почему он вообще считает нужным оправдываться. Ведь я читал коммунистическую фантастику, а при коммунизме с этим делом станет проще: кто кому понравился, тот с тем и спаривается, но по обоюдному согласию и без принуждения. В какой-то из таких книг одна из героинь сказала: «семья родилась с частной собственностью, с ней она и отомрёт». Однажды, уже в старших классах, я кинул эту фразу на уроке обществоведения. Учитель сказал, что я не прав (не объясняя почему), но, к моему удивлению, многие одноклассницы поддержали меня.

В целом про советскую фантастику можно сказать, что там почти не было попаданцев (кроме попадания в будущее естественным путём), не было антиутопий, боевой фантастики, постапокалипсисов и альтернативок, я, во всяком случае, этого не встречал. По понятным причинам не было и литРПГ. То есть не было тех жанров, что сейчас наиболее популярны. Ну а я как раз не очень люблю эти жанры. Возможно, в этом наследие моего детского увлечения фантастикой.

Если же говорить о фантастике соцлагерной, то тут весь пьедестал и много строчек ниже занимает Лем. Но даже если исключить Лема, то, по моим детским впечатлениям, на первом месте всё равно будет польская фантастика. Лидерами окажутся Конрад Фиалковский (как Варшавский у нас, писал на тему кибернетики) и «В тени сфинкса» Рогозинского и Жвикевича. Однако, прямо вслед за ними идут чехи: «Белая трость калибра 7.62» (Онджей Нефф) и «День на Каллисто» (Ярослав Вейс).

Что касается Лема, то из его трилогии мне больше понравился «Непобедимый», чем «Солярис», а «Эдем» понравился ещё меньше. Идея мыслящего океана, конечно, очень интересная, но дело портит изрядное романтическое содержание: как я указывал, советские пацаны это не любили. Впрочем, были и исключения из этого правила, мне понравилось «Магелланово облако», несмотря на некоторую романтику там. Возможно, грандиозность замысла и твёрдость фантастики (долго летели на Альфу Центавра с ускорением 1g) компенсировали этот недостаток. Ну а «Звёздные дневники» понравились больше всего в творчестве Лема, мы их много обсуждали и цитировали, как и «Пилота Пиркса».

Впрочем, была одна социалистическая страна, не входившая в соцлагерь, где тоже писали фантастику, хотя и не так много, как сейчас. Из этого мне довелось прочитать только «Записки о кошачьем городе» Лао Шэ. Это фантастическая пародия на Китай начала двадцатого века: китайская экспедиция из прекрасного Китая будущего первой в мире полетела на Марс, но все погибли, кроме одного китайца. Он там обнаружил цивилизацию прямоходящих кошек, воспроизводящую все пороки тогдашнего Китая. Хотя мне кое-что показалось неправдоподобным: там для девочек нанимали солдат в качестве воспитателей, а для мальчиков — проституток. Дети получали ускоренное половое развитие и радовали своих родителей внуками. (_ Теперь прошло уже почти сто лет с момента написания, и, кто знает, быть может тайконавты будут первыми на Марсе. Лично я им желаю успеха. _)

Из капиталистической фантастики мне в то время чаще всего попадалась американская. Пожалуй, смогу назвать лишь двух неамериканских авторов, прочитанных мной в то время: Сакё Комацу и Артур Кларк. Вот тут как раз и пошли жанры, которых в советской фантастике не было. «Гибель дракона» (Комацу) по современной классификации роман-катастрофа. Кларк не столь пессимистичен, у него читал «Фонтаны рая» о строительстве лифта на геостационарную орбиту.

Из американцев я читал всё, что попадалось, но мне больше всего понравился Саймак, запомнились «Заповедник гоблинов» (хотя я не понимал, кто они такие), «Всякая плоть — трава», «Достойный соперник». Конечно, я читал и Гаррисона, Шекли и Ле Гуин. Последняя писала очень необычно для нас, на грани фантастики и фэнтези, но мне такое не слишком понравилось и почти не запомнилось. Мать не рекомендовала Брэдбери как «короля фантастов», но его я тоже не оценил. Из Азимова запомнилось, конечно, серия «Я, Робот», где вводятся знаменитые законы робототехники, «Конец Вечности» и «Сами боги». Интересно, что он тоже предсказывал исчезновение семьи как социального института. Мне запомнилось, как одна из героинь сказала своему другу: «я получила разрешение на второго ребёнка, хочешь стать его отцом?». (_ Азимов не мог предвидеть, что в недалёком будущем власти будут стимулировать деторождение всякими плюшками и бонусами, но женщины всё равно не захотят рожать. _) Ну и ещё, конечно, его рассказ «Профессия», он очень хорошо ложился в нашу идеологию.

Можно отдельно упомянуть капиталистическую классику: «20000 лье под водой», «Затерянный мир», «Когда Земля вскрикнула», «Война миров», «Человек-невидимка». «Сон Веры Павловны» из романа Чернышевского тоже можно отнести к капиталистической фантастике, его мы читали в школе. Нас позабавило, что в её будущем люди будут есть алюминиевыми ложками и вилками, совсем как в советской общественной столовой.

А вот один рассказ из своего детства долго не мог найти. По сюжету, в будущем нет преступности, сидит в тюрьме последний узник. По распорядку, он регулярно беседует со своим надзирателем, но ему запрещено раскрывать состав своего преступления. Однажды он всё-таки рассказал, что изобрёл телепорт, который фактически создавал копию человека в другом месте, а оригинал уничтожал. За это его посадили на пожизненное. Той же ночью узник умер. Но обнаружилось, что он беседовал с надзирателем дольше обычного, и теперь бывший надзиратель отбывает пожизненный срок. (_ Я даже к нейросетям обращался год назад, но не удалось установить автора и название. А вот теперь удалось: Алиса нашла, что это рассказ «Гений» http://proza.ru/2026/08/28/1293 Алексея Михайловича Адмиральского. Вот такой прогресс нейросетей за год, фантастика становится действительностью. _)