Мерцающий свет

Глава первая.

Фиолетовый свет


В морге часы спешили на четыре минуты.

Адриан знал это с первой смены, но не поправлял их. Когда всю ночь сидишь один, приятно думать, что утро наступит чуть раньше.

В тёмном оконном стекле отражалось его лицо: узкое, с резкими скулами и глубоко посаженными серыми глазами. Тёмные волнистые волосы падали на лоб, как бы он ни приглаживал их перед сменой. Борис уверял, что Адриан похож на молодого Авилова, и даже принёс однажды старый фильм. Сходство Адриана смущало: в двадцать два года ему ещё хотелось выглядеть человеком, которому легко доверяют, а незнакомые люди нередко принимали его задумчивость за угрозу.

В половине третьего он закрыл учебник уголовного процесса. На странице осталось подчёркнутое карандашом предложение: «Никакие доказательства не имеют заранее установленной силы». Он перечитал его дважды, пытаясь понять, почему оно казалось таким успокоительным.

За стеной скрипнула тележка.

— Не уснул, юрист?

В дверях стоял санитар Борис, широкий, красный от холода. Он положил на стол две купюры.

— Держи. И больше мне не одалживай. Я ненадёжный.

Одну купюру Адриан сунул в карман, вторую поднял к лампе.

— Из банкомата, — обиделся Борис.

— Значит, банкомат ненадёжный.

В нижнем ящике лежал старый детектор денег. Его оставила бухгалтерия после переезда: чёрная коробочка с прорезью и лампой, которая загоралась только после удара по корпусу. Адриан взял прибор и пошёл за Борисом в секционную. Розетка в комнате охраны искрила уже неделю.

На ближайшем столе лежала женщина. Простыня закрывала её до подбородка. Волосы были влажными, словно она только что вышла из душа. Возле ноги висела бирка.

Анна Воронцова. Сорок один год.

— С пятого этажа, — сказал Борис. — Привезли час назад. Я пока дверь во двор закрою.

Адриан поставил детектор у стены, включил и ударил ладонью. Купюра вспыхнула разноцветными волокнами. Настоящая.

Он уже собирался вынуть вилку, когда лампа мигнула. Откуда-то потянуло холодом; угол простыни дрогнул. Адриан подвинул прибор, чтобы придержать ткань, и фиолетовый свет скользнул по лицу женщины.

Правый глаз был приоткрыт.

В нём двигалась занавеска.

Не на отражении окна: окна секционной были закрашены белой краской. Занавеска была жёлтой, с вытканными листьями. За ней темнело стекло. Потом изображение качнулось, возник дверной косяк и рука, снимавшая цепочку.

Адриан нагнулся.

На пороге стоял мужчина в мокром пальто. Седина у висков, шрам возле губы, привычка держать левое плечо чуть выше правого.

Адриан отшатнулся и задел прибор. Лампа погасла.

Семь лет назад этот мужчина лежал в закрытом гробу. Мать не позволила Адриану присутствовать при опознании. Сказала: запомни папу живым.

— Ты чего? — Борис остановился в дверях.

— Кто её привёз?

— Дежурная бригада. А что?

— Ничего.

Борис посмотрел на его лицо и перестал спрашивать. Налил воды в пластиковый стаканчик, подождал, пока он выпьет.

До утра Адриан не заходил в секционную.

В восемь пришла Вера Сергеевна. Она работала здесь столько лет, что никто толком не помнил её должности. Молодые врачи звали её лаборанткой; заведующий, когда требовалось исправить чужую ошибку, говорил: «Спросите у Веры».

Она застала Адриана возле открытого ящика.

— Что сломалось?

— Не знаю.

Он рассказал всё, кроме того, кого увидел на пороге. Слова «в глазу» произнёс почти шёпотом.

Вера Сергеевна не улыбнулась.

— Покажи.

Они закрыли дверь секционной. Она надела перчатки, осторожно приподняла веко Анны и велела Адриану держать лампу неподвижно.

Сначала ничего не было. Потом в радужке возникла крошечная жёлтая складка.

Вера Сергеевна села.

— Ещё раз. Медленно поверни вправо.

В глубине глаза возникла кухня. На столе стояла белая чашка с синей трещиной. Женщина протянула руку — теперь Адриан понимал, что смотрит её глазами, — и взяла телефон. Экран вспыхнул датой: четырнадцатое октября.

— Сегодня пятнадцатое, — сказал он.

— Знаю.

Появилась дверь. Мужчина на пороге поднял голову.

Вера Сергеевна резко схватила Адриана за запястье.

— Выключи.

Он послушался.

— Вы его знаете?

Она долго смотрела на чёрную лампу.

— Я участвовала в опознании твоего отца.

За дверью кто-то прошёл, насвистывая. Потом хлопнул шкаф.

— Это не он был, — сказала Вера Сергеевна. — В гробу был другой человек.

Совместно с Ильёй Игоревичем Разумовым