Глава 9. Стальной Евразийской крест. Части I, II

Глава 9. Сон Власова

I. Великая рокировка в песках. Тобрук — Каир (Весна — лето 1942 года).

К маю сорок второго года немецкий африканский корпус Эрвина Роммеля разбился о глухую, монолитную оборону, которую выстроил под Тобруком советский генерал-лейтенант Константин Рокоссовский. Роммель метался по пустыне, натыкаясь на замаскированные в барханах противотанковые заслоны, созданные по упрямому смоленскому образцу. Англичане молились на «русского кавалериста» как на бога.

Но в полдень четырнадцатого мая на командный пункт 8-й британской армии прилетела шальная немецкая мина.Осколок прошил брезент палатки, ударил Рокоссовскому под лопатку, едва не задев позвоночник, и застрял в легком. Истекающего кровью генерала, сохранившего даже в беспамятстве свое благородное, спокойное лицо, спешно эвакуировали самолетом в Каир, а оттуда — спецрейсом в Москву.
 
Фронт в пустыне остался без головы.Черчилль в панике слал Сталину шифрограммы: «Срочно дайте замену. Роммель готовит реванш. Нам нужен генерал такой же ковки».
Сталин, подумав, вызвал Андрея Власова.

— Товарищ Рокоссовский сделал главное — он сломал немцу зубы, — неторопливо произнес вождь, пуская дым в потолок Кунцева. — Вам, товарищ Власов, надлежит полететь в Каир и закончить начатое. Показать джентльменам, как Красная армия берет города. Поезжайте.

В Каир Власов прибыл в июне, когда Роммель уже начал отступление к Эль-Аламейну. Добивать раненого зверя было делом техники и огромных ресурсов, которые англичане теперь бесперебойно слали на фронт. Власов действовал лихо, шумно, с чисто купеческим размахом. Он бросал в бой танки «Матильда», не считая потерь, и к исходу лета окончательно отбросил немцев, приписав всю славу победы исключительно себе.
Лондон ревел от восторга. Газеты выходили с портретами «Льва пустыни». Но пока британское адмиралтейство готовило для него орден Бани и титул виконта, сам Андрей Андреевич вовсю обживал роскошные виллы каирского бомонда.В его просторном кабинете с видом на Нил, где по вечерам пахло дорогим виски и французскими духами, всегда было людно. Власов, облаченный в сшитый на заказ британский тропический мундир, вальяжно полулежал в кресле, принимая поздравления от высокопоставленных английских леди.

— О, генерал, ваша стратегия под Эль-Аламейном — это нечто божественное! — щебетала молодая, изящная супруга британского интенданта, леди Кларисса, протягивая ему бокал. — Мой муж говорит, вы просто гипнотизируете карту!
Власов, блеснув стеклами роговых очков, перехватил её хрупкую руку и сгреб в свой огромный генеральский кулак.

— Карта, милая Кларисса, любит страсть, — прохрипел он, низко наклоняясь к её лицу. — Роммель — сухарь, он воюет по учебникам. А я воюю сердцем.
Вечером того же дня его начальник штаба, бледный советский полковник, робко докладывал:

— Андрей Андреевич, товарищи из Разведупра интересуются... Вы вчера снова провели ночь на вилле супруги сэра Реджинальда из министерства снабжения. В Куйбышев уходят странные слухи. Как нам это шифровать для Ставки?

Власов раздраженно отмахнулся, наливая себе порцию шотландского скотча.

— Так и пиши, дурак: «Провожу зондаж настроения британского генералитета». Все эти романы, полковник — исключительно в оперативных целях! Мне нужно знать, сколько танков они поставят нам через Иран в следующем месяце. А бабы их — лучшие информаторы. Они ради виконта Сент-Аламейнского все секреты своих мужей из постели вынесут
.
Власов хохотал, уверенный в своей безнаказанности и гениальности. Он не знал, что агенты китайского Разведупра Чан Кайши, плотно опекавшие каирские салоны, уже установили скрытые камеры в спальне леди Клариссы. Американская журналистка, крутившаяся неподалеку, уже готовила свой первый сенсационный репортаж, а Ким Филби в Лондоне с грустной улыбкой подшивал первые отчеты о том, как советский генерал окончательно погряз в «медовых ловушках» союзников, меняя коммунистическую честь на британский шелк и женское тепло…

II. Медовая петля в отеле «Савой». Лондон (Август 1942 года)

Дождь барабанил по панорамным окнам роскошного номера отеля «Савой». Генерал-лейтенант Андрей Власов, только что сменивший пропахший каирским потом мундир на шелковый халат, курил английскую сигарету. На тумбочке у кровати еще стоял недопитый бокал шампанского — леди Кларисса ушла полчаса назад, оставив в воздухе тонкий шлейф французских духов. Власов был на пике своего «виконтского» триумфа.В дверь купе… вернее, номера, постучали. Коротко. Железно.

В комнату вошел сухощавый китаец в безупречном смокинге. Власов нахмурился, узнав в нем полковника Ли — личного порученца мадам Чан Кайши, который крутился при китайской миссии в Лондоне.

— Полковник? Вы ошиблись дверью, — недовольно бросил Власов. — Мой доклад в министерстве снабжения только завтра.

Вместо ответа китаец мягко, по-кошачьи, подошел к столу и веером выложил на скатерть пачку глянцевых фотокарточек. Власов взглянул — и сигарета едва не выпала из его пальцев.На снимках, сделанных с дьявольски четким качеством, был он. Каир.. .Секретная вилла. Объятия леди Клариссы, жены британского чиновника. Но хуже всего были другие фото — старые, из Чунцина тридцать девятого года, где Власов принимал золотые портсигары от контрабандистов Сун Мэйлин и подписывал какие-то бумаги, которые тогда, в пьяном угаре, казались ему пустяком.

— Мадам Чан Кайши очень внимательно следит за вашей карьерой, генерал Власов, — тихо, со змеиной улыбкой произнес полковник Ли. — Джентльмены из МИ-6 очень огорчатся, если узнают, что их национальный герой «виконт Аламейнский» спит с женами их министров и одновременно берет деньги у китайских триад. В Москве, на Лубянке, эти снимки тоже оценят. Смертная казнь за мародерство и измену, верно?
Власов почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Лоск Лондона мгновенно осыпался, обнажив гнилой капкан.

— Чего вы хотите? — прохрипел он, хватаясь за край стола.

— Британцы хотят помочь вам стать… более гибким, — китаец изящно пододвинул к нему чистый лист бумаги. — МИ-6 гарантирует вам безопасность и великое будущее в новой, некоммунистической России. Но взамен вы будете делить с нами ваши оперативные планы. Для начала — нам нужны точные координаты эвакуированных архивов Разведупра в Куйбышеве. И координаты госпиталя, где прячут девицу Воронцову. Распишитесь вот здесь, виконт…

Рука Власова, бравшая Тобрук, задрожала. Алчность и тщеславие, толкнувшие его в постель Клариссы, теперь ставили финальную подпись под его приговором.

III. Кунцево. Честь против золота. Москва (Сентябрь 1942 года)

В ночном кабинете на Ближней даче Сталина пахло сухими листьями и табачным дымом. Иосиф Виссарионович медленно ходил вдоль книжных шкафов. На диване, бледный, с тростью, опираясь на забинтованную грудь, сидел генерал-лейтенант Константин Рокоссовский. Он только три дня как выписался из госпиталя после тяжелого ранения осколком под Тобруком.

— Присаживайтесь, Константин Константинович, не стойте, — Сталин жестом остановил попытавшегося подняться генерала. — Как ваше легкое? Врачи говорят, дышать еще тяжело?

— Терпимо, товарищ Сталин, — негромко ответил Рокоссовский. Его голос был спокойным, а взгляд — чистым и прямым, как всегда. — К службе готов.

Сталин остановился напротив него, пытливо вглядываясь в лицо кавалериста, прошедшего через предвоенные застенки, но не сломавшегося, не затаившего гнилой обиды.

— Скажите, товарищ Рокоссовский… Травить Роммеля в пустыне — это сложно? Что там вообще происходит, в этой Африке? Наш новый «виконт» Власов пишет, что он там один всю британскую империю на плечах тащит. Ордена получает, приемы устраивает…
Рокоссовский едва заметно улыбнулся — грустно и благородно.

— Англичане — хорошие солдаты, товарищ Сталин. Но их верхушка… они слишком привыкли воевать с комфортом. Пять видов виски в штабном блиндаже, пятичасовой чай под бомбежкой. Они мериют войну фунтами стерлингов и поставками сырья. Роммель бил их потому, что он воюет по-настоящему, дерзко. Мы остановили его, когда заставили англичан копать землю и бить по тыловым бензовозам. По-нашему, по-смоленски.
Сталин прищурился, пуская струю дыма.

— А Власов? Что скажете о Власове?

— Андрей Андреевич — способный тактик, — честно ответил Рокоссовский, не скатываясь в доносительство. — Но пустыня и лондонский лоск его развращают. Там слишком много соблазнов, товарищ Сталин. Золото, титулы, ж
сшего общества… В Африке легко забыть, ради чего мы проливаем кровь под Москвой и Сталинградом. Англичане умеют покупать людей красивой оберткой. Если человек слаб внутри — он там сломается.

Сталин медленно повернулся к столу, где лежала папка контрразведки с первыми донесениями Филби о лондонском шантаже Власова.

— Вы правы, Константин Константинович, — тихо, со зловещим нажимом произнес Сталин. — Коммунист, у которого в голове вместо Идеи и порядочности начинают звенеть английские монеты — это уже не наш человек. Это будущий нацист. Обертка у джентльменов красивая, а внутри — то же самое желание растоптать слабого. Отдыхайте, товарищ Рокоссовский. Набирайтесь сил. Скоро мы заново сформируем 2-ю ударную армию. Пойдете прорывать блокаду Ленинграда. Вместе с де Голлем. Нам там нужны люди с чистыми руками.

Рокоссовский прижал руку к раненой груди, кивнул и медленно вышел. А Сталин остался у стола, мысленно вычеркивая «виконта» Власова из списка живых и внося его в список главных мишеней для грядущей зачистки генералитета…


Ссылка на предыдущую страницу:
http://proza.ru/2026/10/10/67