Тетрадь судьбы. Глава 2. Никому не рассказывал

Следующая глава: (скоро будет)
Предыдущая глава: http://proza.ru/2026/10/11/1168

Домой Олег вернулся поздно. Как всегда. Он жил недалеко от офиса, но работал до темноты. Иногда Олегу казалось, что он дома только спит.
Его встретила Марина.
— Привет, любимый! Садись, ужин стынет.
— Привет, как у тебя день прошёл? — спросил Олег, когда они сели за стол.
— Утром была в цветочном, проведала девочек. Говорят, что розы в этом сезоне плохо продаются, а вот хризантемы хорошо — уже все кончились. Связалась с поставщиком, договорилась, чтобы хризантем привезли больше. Днём виделась с Алисой.
— Как Алиса?
— Да всё одно и то же — мечтает о какой-нибудь сенсации, иначе придётся всю жизнь собирать сплетни и составлять кроссворды. Сам знаешь, в Межозёрске ничего не происходит.
— У нас будет регата.
— Это большое событие, но это же не сенсация. Она будет освещаться в СМИ, будут не только местные, но приедут её коллеги из Петербурга. Она там не развернётся. Алиса хочет что-то такое, особенное.
— Я понимаю.
— У тебя как день прошёл? Ты что-то напряжённый.
— Всё хорошо, — Олег вздохнул и продолжил, — просто были переговоры с заказчиком, он снова недоволен, но я уверен, что своими придирками он просто пытается сбить цену.
— Борис Эдуардович? — Марина отложила вилку и подняла бровь. Она хорошо знала, что происходит у Олега в его делах.
— Он самый. У нас других пока почти нет. Надеюсь, что после регаты и этой шумихи в СМИ на нас обратят внимание. Но надо подготовить яхту и победить.

Олег решил пока не рассказывать про тетрадь. Надо сначала самому спокойно разобраться.

После ужина Олег ушёл к себе в кабинет и открыл тетрадь. Сейчас он мог рассмотреть её подробнее. Начал читать её с того же места, где закончил.


Запах отцовской куртки — смесь машинного масла и табака. Нюхал её в шкафу, когда отца не было дома.
Ты пошёл в школу номер 2, когда тебе было 7 лет.
Отец научил вязать морские узлы.


Это не секрет, в отличие от запаха куртки. Но и об этом Олег никому не рассказывал.


Ты оторвал палец на стройке, когда тебе было 8 лет. Он плохо сросся, так как врачи не смогли хорошо сшить палец ребёнка.


А это уже серьёзно. Все думают, что Олег повредил мизинец на регате. О том, как будущий хозяин верфи прибежал домой со стройки, знали только его друзья детства и мать. С теми друзьями Олег не виделся уже много лет.


После техникума ты пошёл в армию.
В армии получил письмо от матери. Перечитал три раза.
Ты вернулся из армии в 21 год. Отец умер за месяц до этого. Ты пытался отпроситься на похороны несколько раз, но тебя не пустил командир части.
Ты плакал дома на сороковой день.
После армии ты пошёл работать на завод. Дядя подсуетился, чтобы тебя взяли на работу, хотя ты мог бы устроиться и без него.


Олег понимал, что это как-то слишком сложно для розыгрыша. Больше похоже на сталкинг — как будто кто-то его выслеживал, узнавал о нём всё, чтобы это описать. Но зачем? Кому нужно тратить столько сил на это? Записи не похожи на шантаж. Здесь нет ни точных адресов, ни фамилий близких людей, ни паролей. Олег быстро пролистал всю тетрадь, но никаких угроз не нашёл.
Он вернулся к чтению. В тетради было несколько заводских историй о том, как что-то ломалось и приходилось бежать ночью исправлять и устанавливать по горячим следам что произошло и кто виноват.
Олег вспомнил это время. Он редко рассказывал про свою работу на заводе у дяди. Она была интересной, особенно ночные поездки. Просто его жизнь после завода была гораздо интересней.


Ты ушёл с завода через полгода работы, когда тебе было 22 года. В тот день шёл дождь.


И правда. Олег уже забыл про этот дождь, но сейчас вспомнил.


Ты получил в наследство от бабушки дом и вложил все деньги в дело. Потратил часть денег на поездку и учёбу, а остальное позже вложил в дело.


Олег даже Марине не рассказывал, откуда у него деньги.


Ты уехал учиться строительству яхт в Петербург. Снимал квартиру с Николаем.


Это не секрет, об этом говорят все.
Далее было про его жизнь в Петербурге, как питался гречкой и макаронами, работал в петербургских верфях и учился строить яхты.


Когда тебе было 25 лет, ты вернулся в Межозёрск. Взял денег у Николая. Открыл свою верфь, нанял местных мастеров.
Ты выпустил первую яхту через полгода, когда тебе было 25 лет. Вы работали по 12 часов в день без выходных.


Олег впервые за время чтения улыбнулся. День, когда они спустили на воду ту яхту, был, наверное, лучшим в его жизни. Он почти не помнил, как выглядела эта яхта — спасали только фотографии. Но именно та яхта доказала, что они могут.
В тетради было несколько историй о работе на верфи. Что-то у команды получалось лучше, что-то хуже, но всё описано непредвзято. Олег, конечно, помнил те события в других красках, но не мог спорить с тетрадью — она описывала довольно объективно.


Ты участвовал в первой регате на яхте «Северный ветер», которую взял напрокат в Петербурге и у которой на время поменял название. Судьи и соперники были уверены, что яхта с твоей верфи. В тот день ты впервые почувствовал, что ты на своём месте.


Это был большой секрет. Нет, конечно, рабочий коллектив знал, что яхта не своя. Олег взял её напрокат в Петербурге у товарища, с которым когда-то работал. Перебил название на корме, составил документы. Никто в Межозёрске не знал, откуда именно Олег привёз ту яхту.


Ты познакомился с Мариной через год после того, как её заметил, на другой регате.


Он вспоминал эту встречу каждый день. Олег увидел Марину примерно за год до того, как познакомился. Она была зрителем и была с другим. Через год, после очередной победы, Олег подошёл к ней и сказал:
— Я давно на тебя смотрю.
Она ответила:
— Я знаю.
Они вместе много лет. Марина немного устала от его одержимости, но она всегда оставалась его лучшим другом и главной опорой. Олег пытался втянуть Марину в своё дело, но у Марины был небольшой цветочный магазин, и она не хотела ничего менять.


В 30 лет ты проиграл в регате «Кубок Межозёрья». Это была первая серьёзная регата, которую ты проиграл. Долго не мог прийти в себя, потому что потерял много денег.


Это была последняя запись. Олег сделал глубокий вдох и взял паузу перед тем, как всё обдумать.
Это может быть розыгрыш. Может, кто-то из близких собирал информацию об Олеге и решил составить такую сводку. Но здесь очень точные факты, причём очень личные. Если бы это был кто-то близкий, он бы не стал так сильно копать и давить на это, особенно на провалы.
Олег мог написать это сам. Такое бывает при стрессе, нарушениях сна. У Олега были черепно-мозговые травмы, но последняя была два года назад. Он не был уверен, что она могла проявиться через такое время. Но, с другой стороны, человек не помнит себя в изменённом состоянии.
Может ли это быть шантаж? Вполне. Кто-то говорит, что узнал об Олеге так много, что может до него добраться. Но кому это нужно? И кто мог бы это сделать? И самое главное, зачем?
Олег начал рассматривать тетрадь ещё раз. Ему интересно было уже то, что осталось между страницами, что он ещё не прочитал.

Это была обычная ученическая тетрадь 18 листов в линейку, выпущенная 3 года назад. Штампы обычные. Листы не пожелтевшие. Почерк странный. Он был круглый, крупный, почти печатный. Олег попробовал вывести такие же буквы — было неудобно. Тетрадь была сухая, почти без остатков земли на обложке. Исписана примерно наполовину. Значит ли это, что половина жизни уже позади? Нет, разные этапы описаны по-разному, где-то подробнее, где-то много лет пропущено. Это не дневник — в дневнике пишут равномерно. Это было скорее досье, да ещё и это «ты». Как будто кто-то хочет, чтобы Олег его прочитал сам.

Если почерк обезличен, то это маскировка. Олег присмотрелся к страницам: вдавленностей от ручки с обратной стороны не было. Надписи выглядели как от шариковой ручки, но бумага от неё всегда продавливается. А тут — ни единого следа.
Никаких ошибок. Ни одного исправления, ни одной помарки. Никаких закорючек или мест, где бы проверяли ручку. Буквы немного разные, соединены друг с другом, вот здесь у «а» другой хвостик, чем здесь, а вот здесь буква «т» прописная с тремя крючками, а здесь как печатная с одной ножкой и перекладиной. У букв был немного разный наклон. Могло ли это быть сделано машиной? Олег не сомневался, что это возможно, но такая техника очень сложная и редкая.
Олег начал думать о фактах. Кто мог бы знать всё, что написано?
Отец взял в плавание в 6 лет и научил вязать морские узлы: Олег никому не рассказывал. Может, кто-то, кто работал в яхт-клубе давно, знал отца, и отец рассказал ему? Но это было давно.
Палец и стройка — мать, дворовые друзья.
В армии получил письмо — только те, кто был с Олегом в армии, но письмо он прятал в сапог.
Дядя устроил Олега на завод — мог знать кто угодно на заводе.
Первая регата и перебитое название — мог знать Николай. Он был главным партнёром Олега и школьным другом. Они прошли очень многое вместе. Но мог ли он узнать про стройку и армию?
Далее были совсем необъяснимые факты:
Запах куртки и то, что плакал на поминках — это знать не мог никто. Олег ушёл в отдельную комнату и вышел, когда был готов сидеть с соседями за одним столом.
Но могла ли знать об этом Марина? Наверное, но она вела себя очень спокойно сегодня для человека, который ждёт реакции.

Вопросов было больше, чем ответов. Но кое-что можно было сделать. Олег решил проверить записи с камер в парке и, может быть, в магазинах вокруг. Вдруг там будет тот, кто положил тетрадь. Также он твёрдо решил сходить к психиатру. Пока единственным человеком, который мог бы знать всё это, был он сам. Это перестало быть похоже на розыгрыш. Олег не думал, что он безумен, но то, что он пишет тетрадь сам, пока было самым простым объяснением.
Олег сфотографировал все страницы тетради, чтобы показать их психиатру, и положил её в сейф. В этом сейфе лежали самые важные документы. Код к нему не знала даже Марина.
Олег постоял ещё секунду, слушая, как щёлкает замок. Только потом пошёл спать.