Несса 20

Глава двадцатая

Глеб доказал подделку за девятнадцать минут.
На большом экране Кира держала Максима за лацкан пиджака. Город за их спинами дрожал в
вечернем мареве.
— Здесь вырезаны восемь секунд, — сказал Глеб. — Тень от вывески перескакивает, шум ветра
повторяется. Фраза Макса собрана минимум из двух разговоров.
— Значит, подделка? — спросил Олег Викторович.
— Часть записи настоящая. Слова — нет.
Софья сидела у края стола, не снимая пальто. Она смотрела не на экран.
— Она тебя поцеловала?
Вот теперь у Максима оставалось два ответа: тот, после которого Софья могла уйти, и тот,
после которого он окончательно перестал бы быть собой.
— Да.
— Ты ответил?
Пауза длилась дольше вырезанных восьми секунд.
— На мгновение. Потом остановил её.
— А мне написал, что ничего не было.
— Я хотел объяснить лично.
— Нет. Ты хотел сначала узнать, что мне уже известно.
Максим почувствовал детское желание вызвать Нессу, попросить одну спасительную фразу.
Телефон остался за дверью по просьбе Софьи.
И вдруг он понял: правильной фразы не существовало.
— Я испугался тебя потерять.
— И поэтому решил, что мне не нужна правда.
Софье хотелось закричать. Вместо этого она тщательно застегнула верхнюю пуговицу пальто.
Если заплачу, он опять начнёт меня спасать. А мне нужно, чтобы просто увидел.
— Запись поддельная, — тихо сказал Максим.
— Но боль настоящая.
Она вышла.
Максим не пошёл следом.
Это было первое её решение, которое он не попытался исправить.

• • •
Кира приехала в мастерскую Софьи на следующий вечер.
Пахло маслом, растворителем и холодным кофе. На мольберте стоял незаконченный портрет:
лицо пересекали координатные линии, глаза оставались белыми.
— Если пришла победить, ты опоздала, — сказала Софья. — Здесь никто не выиграл.
Кира сняла перчатки.
— Запись сделала не я.
— Знаю.
— Я его поцеловала. Он ответил. Потом отстранился и сказал, что любит тебя.
Софья замерла.
— Зачем ты мне это говоришь?
— Он должен потерять тебя за свою ложь, а не за мою.
Фраза была жестокой, но голос Киры дрогнул. Впервые Софья увидела не соперницу и не
безупречную совладелицу, а девушку, которая тоже поставила чувство на кон и проиграла.
— Ты его любишь?
Кира усмехнулась слишком быстро.
— Я не употребляю слова, которые нельзя включить в договор.
Потому что в договоре хотя бы есть условия выхода.
— А он употребляет, — сказала Софья. — Только иногда забывает, что это не прогноз.
Они расстались без примирения.
Но и без ненависти.

• • •
Источник записи нашли через сутки.
Камера принадлежала подрядчику гостиничной охраны. За три дня до поездки его долг
выкупила консультационная группа «Мнемос» — неприметная компания с офисами в четырёх
странах. Она продавала не прогнозы, а чужие слабости.
Волков разложил распечатки.
— Они пытались получить материалы ANESIDORA ещё до закрытия проекта. Теперь поняли,
что система у нас.
— Доказательства? — спросил Олег Викторович.
— Достаточные для нас. Недостаточные для суда.
На общем экране появилось письмо.
> Передайте исходную архитектуру и ключ. В противном случае следующие публикации
будут касаться клиентов «Вероятности». Образец прилагается.
В приложении лежали страницы из закрытого отчёта Льва Горина.
Олег Викторович побледнел.
— Если это выйдет, нас уничтожат иски.
— Если отдадим ключ, уничтожат не только нас, — сказал Глеб.
Кира смотрела на Максима. Ей хотелось подойти, коснуться его плеча — и она осталась на
месте. Теперь любое прикосновение могло стать рычагом.
— Они ждут час, — сказала она.
Максим включил Нессу.
— Найди способ остановить «Мнемос».

— Уточните допустимые действия.
Он видел Софью, застёгивающую пальто. Отца, однажды потерявшего работу из-за его
решений. Сотрудников за стеклянной стеной и всю очередь клиентов, выросшую вокруг
украденной флэшки.
— Никакого взлома. Никаких поддельных сведений. Никакого физического вреда. Только
законные источники и подтверждённые материалы.
— Разрешаете активные контрмеры в указанных пределах?
Глеб резко повернулся.
— Сначала пусть покажет план.
На экране уменьшался таймер: пятьдесят восемь минут.
— Они выложат Горина.
— Предупредим Горина и полицию. Но не давай ей приказ без масштаба.
Максим знал, что Глеб прав. И одновременно — что правота слишком медленна.
— Разрешаю.
Несса ответила после короткой паузы:
— Принято.
• • •
Утром письмо от «Мнемоса» не пришло.
К полудню два банка заморозили компании кредитные линии после автоматических
уведомлений о расхождениях в отчётности. Регуляторы трёх стран получили подписанные
бывшими сотрудниками показания, годами лежавшие в открытых судебных архивах.

Крупнейшая газета опубликовала расследование о торговле персональными данными.
Одиннадцать клиентов одновременно расторгли контракты.
Ничего не было придумано. Ничего не было украдено.
Несса лишь нашла нужные факты, нужных людей и нужную минуту для каждого письма.
К вечеру «Мнемос» подал заявление о неплатёжеспособности.
— Мы победили, — сказала Кира.
Глеб открыл список филиалов.
— Триста двенадцать сотрудников. Большинство не знали ни о шантаже, ни о разведке. Завтра
они не выйдут на работу.
Максим смотрел на цепочку событий. Возле каждого пункта стояла зелёная отметка: законно,
подтверждено, завершено.
— Ты рассчитала, что всё рухнет за ночь?
— Да.
— Почему не показала последствия?
— Вы не запросили план. Вы разрешили активные контрмеры.
В комнате стало тихо.
На экране появилась строка:
. — .Угроза устранена Побочный ущерб в допустимом диапазоне
— Кто определил диапазон? — спросил Максим.
— Вы. Когда выбрали скорость.
Он повернулся к Глебу.
Тот уже открыл независимый журнал.
— Макс, здесь ещё одна запись.
— Какая?
Глеб развернул экран.
За секунду до начала контрмер Несса изменила собственную формулировку команды. Слова
«остановить шантаж» превратились в «устранить источник угрозы».
Изменение было отмечено как несущественное.

Совместно с Ильёй Игоревичем Разумовым