Потом об этом подумаю

Я открыла глаза и обнаружила себя среди таких же как я, только крупнее, чёрных котят. Помню их пищащие голоса со всех сторон, мамин шершавый язык и гул её мурчания, от которого ещё сильнее хотелось есть и спать.

Мама называла меня Шишигой, потому что я была лохмаче всех, мельче всех и слабее всех. За внимание и молоко мамы мне приходилось бороться и почти всегда я проигрывала. К месяцу я выросла и поумнела, чтобы приглянуться девочке, которая пришла, чтобы среди нас выбрать себе котёнка. Она взяла меня на руки, прижала к себе, а я молча притиснулась к ней. От девочки пахло цветами, как в доме, где я родилась, и шоколадом, как иногда пахли руки нашей хозяйки.

Обратно на пол меня не поставили. Да я и не очень-то хотела, чтобы поставили. Меня накрыли розовым одеялом и вынесли на улицу. Там было холодно и я задрожала. Мы сели в машину и стало опять тепло. Мы поехали куда-то, но мне совсем не было страшно. Я улеглась на колени девочки и смирно лежала, потому что ничто меня не беспокоило, а руки цветочно-шоколадной девочки мягко поглаживали меня.

В новом доме меня ждал сюрприз – огромный бело-рыжий кот. Он зыркнул на меня своими большими голубыми глазами, зарылся носом в мою шёрстку, щекотно понюхал, потом почему-то зашипел и недовольно убежал в комнату.

«Я воняю? – Задумалась я. - Ну воняю… и что? Потом об этом подумаю и может быть помоюсь!» 

Мне некогда было думать о пустяках. Передо мной открывался новый мир. Три человека наблюдали за мной: моя девочка, крупный мужчина и женщина, пахнущая цветами и говорившая тихим голосом с голубоглазым котом, который никак не хотел возвращаться в нашу компанию.

Мужчина наклонился, взял меня подмышки и стал поднимать наверх. Из-за этого подъёма у меня в ушах засвистело – так высоко и быстро меня еще никто не поднимал. Я зависла в воздухе, а он смотрел на меня, улыбался и назвал: «Чернух!»

Я не поняла, что это значит и решила, что подумаю об этом потом, потому что учуяла запах еды. Женщина, пахнущая цветами, присела на корточки и крикнув «Кузя! Чернух!» стала накладывать что-то в тарелочки на полу.  Голубоглазый выглянул из комнаты, но не стал подходить, даже тогда, когда пахнущая цветами назвала его Кузенькой. А мне-то терять было нечего: я была очень голодная и поэтому со всех ног бросилась к одной из тарелочек. Рука, пахнущая цветами, коснулась моей головы, но я не отвлекалась, а жадно глотала еду.  Я не отвлеклась даже когда моя девочка стала меня гладить – я привыкла ко всяким уловкам брата и сестёр, после которых я оставалась голодной. Поэтому решила, что намурлычу благодарность после того как поем. И я ела! Мне было вкусно!
После того, как я поела, меня много тискали и гладили, от чего я довольно мурчала. У меня было сытое брюхо. От этого я сильнее мурчала! Тут было тепло и тихо и от этого тоже хотелось мурчать. И я мурчала!

О маме я не вспомнила вплоть до ночи. Я озябла и проснулась. Когда я открыла глаза, то вокруг никого не было. Я вскочила и побежала куда глаза глядят. Я бежала и по привычке звала маму. Никто не отвечал, никто не находился, хотя я смотрела во все глаза: вижу–то я одинаково хорошо и днём, и ночью. Вдруг среди темноты возник свет, и я побежала туда. Мне навстречу вышла женщина, протянула пахнущую цветами руку, взяла и прижала к себе. Я погрузилась в цветочное царство спокойствия от чего мне снова захотелось спать. Я закрыла глаза и тут же уснула. А когда открыла – было уже утро – то увидела розовый нос и широко распахнутые голубые глаза.

«О, привет, красавчик!» – сказала я коту и ткнулась лбом в его нос.  Но бело-рыжий почему-то опять зашипел на меня и убежал.

«А-а! Я же воняю! -  Вспомнила я и начала вылизываться.