Репортаж из 2064 года

И вот наступил 2064 год. Мне исполнилось 100 лет. Оба-на! И я наконец-то стал очень мудрым человеком. По крайней мере, хотелось бы в это верить. Согласитесь, неплохое начало для репортажа из будущего. Сижу себе где-нибудь на террасе, пью утренний кофе, наблюдаю за миром, который за столетие моей жизни успел несколько раз перевернуться, и с некоторым снисхождением вспоминаю собственные тревоги, заблуждения и бесконечные попытки понять, что же происходит вокруг.
Хорошо бы, конечно. Но я достаточно трезво смотрю на вещи и понимаю, что такой репортаж едва ли состоится. Во всяком случае, в привычном физическом исполнении. Хотя кто знает? Возможно, к тому времени я буду существовать в каком-нибудь ином качестве. Душа, сознание или та неведомая субстанция, которую мы привыкли считать бессмертной, продолжит своё путешествие над миром. Очень хочется надеяться, что не всё заканчивается вместе с прекращением работы сердца.
Почему я вдруг об этом задумался? Дочитал Виктора Пелевина, «iPhuck 10». Действие романа разворачивается в будущем, в конце XXI века. Никогда не был поклонником Пелевина, хотя и неприязни к нему не испытывал. Скорее, относился равнодушно. А тут зацепило. Не скажу, что писатель перевернул мои представления о мироздании. Собственная фантазия и без того регулярно уносит меня в пространства, где литературный вымысел вполне уживается с философскими предположениями. Но кое-какие привычные границы он всё-таки раздвинул.
И вот я мысленно перенёсся в 2064 год. Сначала цифра показалась почти фантастической. А потом посчитал. Осталось-то всего тридцать восемь лет! Много это или мало? Последние двадцать пять пролетели с какой-то неправдоподобной скоростью, словно пуля у виска. Вжжжжик, и пролетела... Иногда кажется, что ещё вчера мы жили в совершенно другом мире, с другими привычками, представлениями, надеждами и страхами. А сегодня этот мир уже история, причём для нового поколения местами совершенно непонятная.
За четверть века изменилось столько, что прежде, наверное, потребовалось бы несколько поколений. Менялись государства, общественные порядки, технологии, нравы, способы общения и даже представления о нормальности. То, что вчера вызывало бурные споры, сегодня стало обыденностью. А вещи, казавшиеся незыблемыми, исчезли без особенных церемоний. И всё это происходило при нашем непосредственном участии. Мы возмущались, радовались, строили прогнозы, ошибались, снова строили. И каждый раз были почти уверены, что теперь-то понимаем, куда движется человечество.
Меня всегда забавляла эта человеческая самоуверенность. Каждое поколение убеждено, что именно ему выпало жить в исключительную эпоху. Что его войны, кризисы, открытия и общественные потрясения имеют совершенно особенное историческое значение. Хотя достаточно заглянуть на несколько десятилетий назад, чтобы обнаружить там людей с точно такими же убеждениями. Они тоже считали свои заботы главными, а собственную картину мира наиболее достоверной. Где теперь эти заботы? Большинство забыто, некоторые вызывают улыбку, а иные просто невозможно объяснить современному человеку.
Представляю себя в 2064 году. Возможно, уже без тела, без паспорта, налоговых обязательств и необходимости ежедневно участвовать в человеческой суете. Летаю себе над городами, наблюдаю за новыми поколениями, которые с невероятной серьёзностью обсуждают собственные проблемы. И с некоторым удовольствием узнаю в их тревогах наши сегодняшние переживания. Возможно, к тому времени исчезнут привычные государства, люди перестанут работать в нынешнем понимании этого слова, а граница между человеком и созданными им системами станет почти неразличимой. Но человечество, подозреваю, продолжит заниматься тем же, чем занималось тысячелетиями: делить территории, выяснять отношения, бороться за власть, деньги, любовь и право считать собственное мнение единственно правильным.
Мы научились совершенствовать инструменты, но с собственной природой дела обстоят гораздо сложнее. Можно освоить межпланетные путешествия, создавать виртуальные миры и цифровые копии человеческого сознания, но при этом оставаться существами, которым необходимы признание, привязанность и хотя бы приблизительное понимание смысла своего существования.
Кстати, о сознании. Что, если оно действительно не сводится исключительно к биологическим процессам? Что, если наша личность представляет собой нечто большее, чем совокупность воспоминаний, привычек и электрических импульсов? Я не знаю. И не собираюсь изображать человека, которому после прочтения Пелевина открылись тайны мироздания. Но ведь никто не запрещает размышлять. Особенно когда начинаешь всё отчётливее понимать конечность собственного путешествия. В молодости бессмертие кажется естественным состоянием, просто о нём не задумываешься. С возрастом обнаруживаешь, насколько мало знаешь о жизни и о смерти, которая неизбежно предстоит.
Интересно, каким покажется наш 2026 год людям конца столетия? Возможно, они будут разглядывать наши фотографии с тем же любопытством, с каким мы сегодня рассматриваем снимки начала XX века. Удивляться одежде, автомобилям, техническим устройствам, политическим страстям и наивным представлениям о прогрессе. А некоторые наши привычки, кто знает, покажутся им недостижимой роскошью.
Сегодня мы задаём вопросы, которые кажутся чрезвычайно важными. Завтра ответы на них могут оказаться смешными. Послезавтра и сами вопросы покроются туманом прошлого. Мы упорно пытаемся найти окончательные объяснения миру, который совершенно не обязан соответствовать нашим представлениям о нём. И, возможно, главная человеческая иллюзия заключается именно в уверенности, что когда-нибудь мы окончательно во всём разберёмся.
А всё-таки мне хотелось бы заглянуть в тот самый 2064 год. Из обыкновенного любопытства. Увидеть, во что превратятся сегодняшние надежды и опасения, какие книги будут читать люди, о чём станут спорить, чему радоваться, кого любить и что считать счастьем. И особенно интересно, сохранится ли у человека потребность сочинять истории, придумывать миры и населять их персонажами, которые порой становятся для своего создателя не менее реальными, чем окружающие люди. Думаю, сохранится. Потому что нам всегда мало той действительности, которая дана непосредственно. Хочется заглянуть за горизонт, прожить чужие судьбы, представить невозможное и хотя бы ненадолго выйти за пределы собственной биографии.
А если моя гипотетическая бессмертная субстанция действительно будет когда-нибудь парить над землёй, надеюсь, она сохранит хотя бы часть сегодняшнего любопытства. Иначе какой смысл в вечности, если тебе уже ничего не интересно? Представляю, как зависну где-нибудь над Прагой, посмотрю на изменившиеся улицы, на людей, которым совершенно нет дела до моих прежних забот, и попробую вспомнить, из-за чего мы так горячо спорили в октябре 2026 года. Возможно, и не вспомню. И, пожалуй, это будет вполне справедливо.
А пока на календаре всего лишь 2026-й. До моего столетия тридцать восемь лет. Так что поживём, увидим. А если не увидим, может быть, каким-нибудь другим, пока неведомым нам способом всё-таки узнаем, чем закончилась очередная глава этой удивительной истории под названием «Человечество». Хотя подозреваю, что никакого окончательного финала у неё нет. И это, пожалуй, самое обнадёживающее предположение из всех, которые сегодня пришли мне в голову.