1 пьесa Жена Мать для Театр Афанасьева Новосибирск

РЕЦЕНЗИЯ НА ПЬЕСУ ЮРИ РЮНТЮ  (АВСТРАЛИЯ)
«ЖЕНА И МАТЬ: СВЯТЫЕ АЛЕКСАНДРА И НИКОЛАЙ II»
(драма на славянскую тему о культуре России: 1914-1918)

Рецензент: Ларин Георгий Георгиевич (Россия): / http://proza.ru/2022/06/20/831  / академик Академии педагогических и социальных наук


THE REVIEW OF URI RUNTU'S PLAY (AUSTRALIA)               
«THE WIFE AND MOTHER: SACRED ALEXANDRA AND NICHOLAS II» (a drama on a Slavic theme about culture of Russia: 1914-1918)

The reviewer:  George Larin (Russia),
Academician of  the Academy of Pedagogical and Social Sciences

ЮРИ РЮНТЮ КНИГА - The Requiem For The Pharisee 1997 Ryuntyu - история, / http://www.proza.ru/2012/09/28/1013 / : 2012.
Книга Реквием для Фарисея - Юрий Любимов ryuntyu - история, / http://www.proza.ru/2012/09/28/430 / : 2012.

ЮРИ РЮНТЮ КНИГА - The Recipe For The Genius 1996 Ryuntyu - история, / http://www.proza.ru/2012/09/28/1025 / : 2012.
Книга Рецепт для Гения - Роман Виктюк 1997 ryuntyu - история, / http://www.proza.ru/2012/09/28/426 / : 2012.
Книга Рецепт для Гения - Роман Виктюк 1996 ryuntyu - история, / http://www.proza.ru/2012/09/28/419 / : 2012.


===================================================



SI-интеллект: 1 Драма Жена и Мать 1918 Царь Николай II / http://proza.ru/2017/12/02/400 / Iouri Runtu: French / Юри Рюнтю : Russian / Uri Runtu: English : Yuri Ryuntyu / Canberra ACT Australia / 2022

SI-интеллект: 1 Драма Жена и Мать 1918 Царь Николай II / http://proza.ru/2017/12/02/400 / Iouri Runtu: French / Юри Рюнтю : Russian / Uri Runtu: English : Yuri Ryuntyu / Canberra ACT Australia / 2022

             SI-интеллект: пьесa Жена и Мать рецензент Г. Г. Ларин

       Президент Академии общественной гражданской службы (АОГС), директор
       Научно-исследовательского центра творческой деятельности (НИЦ ТД);
                академик АОГС, академик АПСН




ДРАМА

ЖЕНА И МАТЬ:

СВЯТЫЕ АЛЕКСАНДРА И НИКОЛАЙ II

 





СОВРЕМЕННАЯ АВСТРАЛИЙСКАЯ ДРАМАТУРГИЯ




ДРАМА

ЖЕНА

и

МАТЬ:

СВЯТЫЕ АЛЕКСАНДРА И НИКОЛАЙ II



Драма на славянскую тему о культуре России:

1881-1918



Четыре действия







Сидней – Москва



1997 - 2020









БЛАГОДАРНОСТЬ



Признателен за возможность ознакомится с материалами: “Архива дворцового коменданта при Министерстве Дворца Его Величества Николая Второго: Санкт-Петербург, 1900”; “Личного Архива Великого Князя Петра Николаевича: где собраны редкие факты из личной переписки Николая и Александры Романовых (Библиотека Британского Музея: Лондон; Библиотека Конгресса США: Вашингтон; Монастырская Библиотека: Загорск; Национальная Библиотека: Рим и Национальная Библиотека: Канберра).





ПОСВЯЩАЕТСЯ ПРАВОСЛАВНЫМ СВЯТЫМ :



Святому Православному Николаю II, Августейшему Самодержцу Российской Империи.

Великому Россиянину и гражданину нашей Родины России.


Святой Православной Александре Федоровне, Августейшей Императрице Российской Империи.

Великой женщине Россиянке, принявшей ради любви к мужу - новую Родину и Новую Веру и Новую Религию - Русское Православие и потерявшей Семью и Детей на Чужбине: которой стала Новая Родина для Матери с Погибшими и Не-оплаканными Детьми - на Семейной Могиле с Мужем - в России.







ВСТУПЛЕНИЕ



“Весь социализм вышел и начался с отрицания смысла Исторической Действительности и дошел до Программы Разрушения и Анархизма”. Ф. Достоевский. Письма (1879)



“Разгромим оружейные магазины, разберем тюрьмы, займем телеграф и телефон. Эсеры обещали бомбы... и наша возьмет!” Г. Гапон. 9 января 1905г. Речь перед Генеральным Штабом Вооруженных Сил Российской Империи. Дворцовая площадь. Санкт-Петербург. В столице комендантский час и военное положение в связи с войной с Японией на 9 января 1905 г.



“Преподобный отче Сергие, умоли Ты Творца Мира, да дарует Победу и Одоление Царю Печальнику на нарушителей Мира. От грешного архимандрита Варнавы”. Посвящение Варнавы на иконе Сергия Радонежского, подписанной Николаю II. 26 июня 1905.







МУЗЫКАЛЬНЫЕ ВСТАВКИ



Буду рад, если режиссер-постановщик согласится с авторским взглядом на происходящее через произведение русского композитора нашего века: ПРОКОФЬЕВА СЕРГЕЯ.


Хотелось бы слышать повсеместно фрагменты из музыкальной баллады «ПЕТЯ и ВОЛК». Эта музыка наилучшим образом подходит к сценическим декорациям - на тему о христианской трагедии в СССР.


Буду благодарен, если постановка завершится голосом Эрика Курмангалиева, а именно, его пением произведений И. С. Баха.


Этот возвышенный и одухотворенный голос отделит «тьму» отцов и дедов от «будущего дня» потомков. Дух божественного и вечного снизойдет на смертного человека.

Жить для будущих поколений благородно, хотя тебя сегодня и ничего не ждет. Удобрять добром и возделывать родную землю никогда не порочно и не поздно.


Все, что можно и нужно договорить - скажет Эрик Курмангaлиев, его «голос от Бога».








Действующие лица





ОТЕЦ

Николай II. Для жены и близких “Ники”. Религиозный Христианский Символ Русского Православия в Российской Империи и в мире. Помазанник Божий и исторический символ любви, преданности и верности к Отечеству для всех народов России.


МАТЬ

Александра Федоровна, жена Николая II. Для мужа и близких “Аликс”. Христианский Символ Русского Православия в Российской Империи и в мире. Исторический символ любви, преданности и верности к Отечеству для всех народов России.


МАРИЯ



Старшая дочь в семье Романовых. Христианский Символ Русского Православия в Российской Империи и в мире. Исторический символ любви, преданности и верности к Отечеству для всех народов России.




ТАТЬЯНА

Средняя дочь в семье Романовых. Христианский Символ Русского Православия в Российской Империи и в мире. Исторический символ любви, преданности и верности к Отечеству для всех народов России.




ОЛЬГА

Другая средняя дочь в семье Романовых. Христианский Символ Русского Православия в Российской Империи и в мире. Исторический символ любви, преданности и верности к Отечеству для всех народов России.




АЛЕКСЕЙ

Единственный сын, наследник короны Романовых. Инвалид. Христианский Символ Русского Православия в Российской Империи и в мире. Исторический символ любви, преданности и верности к Отечеству для всех народов России. Исторический символ любви, преданности и верности к Отечеству для всех народов России.




АНАСТАСИЯ

Младшая дочь в семье Романовых. Христианский Символ Русского Православия в Российской Империи и в мире. Исторический символ любви, преданности и верности к Отечеству для всех народов России.




СТАРЕЦ

Григорий Ефимович Новых, царский лампадник и экстрасенс начала ХХ века. Способен без медицинских препаратов вызывать свертывание крови при неизлечимом заболевании гемофилии. Без этого “качества” больной истекает кровью и умирает через несколько часов. Эквивалент господина Кашпировского - экстрасенса конца ХХ века в России. Господин Г. Е. Новых известен как “Григорий Распутин”. (Справка из Библиотеки Конгресса США). Рядовой христианин Российской Империи.




ДЯДЬКА

Унтер-офицер Деревенько, приставленный семьей Романовых к сыну. Из-за кровотечения мальчик не мог ходить. “Дядька” носил его на руках. Ухаживал и берег ребенка от случайных порезов, поколов пальцев. Оберегал от любых режущих предметов, включая иглы от сосны и ели. Он был “нянькой” и “ногами” наследника трона. (Справка из Библиотеки Конгресса США). Рядовой христианин Российской Империи.




СОЛДАТ

Военнослужащий Царско-Красной Армии. Рядовой антихристианин вчерашней Российской Империи и представитель новой государственной власти в зарождающейся Антихристианской России.








ЖЕЛАЮ УСПЕХОВ НА СЦЕНЕ И В КИНО!





Действие первое



Картина первая



Лица







МАТЬ

МАРИЯ

ТАТЬЯНА

ОЛЬГА

АЛЕКСЕЙ

АНАСТАСИЯ

СТАРЕЦ

ДЯДЬКА







Декорации:

Петергоф. 1914 год. Август. Маленькая гостиная “Кофейная”. В центре большой стол. Здесь место семейных собраний. Бесчисленное количество фотографий детей и корабля - яхты “Штандарт”. Мальчик сидит в ортопедическом кресле. Вокруг него близкие люди. Сестры справа и слева. Он в центре внимания всех. Все как бы происходит вокруг него и для него. Отец читает книгу “История Кавалергардов”. Сын привстал на локтях над столом. Тянется к фотографиям, что лежат в центре стола. Смотрит их. Стрижет углы фотографий ножницами.






ОТЕЦ. Замечательно. Восхитительные фотографии. Закат... Дети... сердце замирает.



МАТЬ. Ники, записываю: “спали часок”, “был молебен, “обедали вдвоем”, “дети на реке”, “засиживались за чаем”, и напоследок “завалились спать рано”. Согласен?



Ходит с ручкой. Пользуется чернильницей. На ее маленьком столике лежит раскрытый семейный дневник.



ОТЕЦ. Да, милая матушка... Аликс.



Поправляет угол фотографии в альбоме, где сын смазывает клеем страницы.



МАРИЯ. Отберите у брата ножницы.



Укоризненно смотрит на мать.



ТАТЬЯНА. Ножницы не острые. Все хорошо.



Улыбается, подмигивает брату.



ОЛЬГА. Нет. Ножницы острые.



АЛЕКСЕЙ. Я хочу отрезать этот уголок. Ах, какой корабль.



Смотрит на сестру Анастасию. Она наклоняется над братом. Теряет равновесие, нечаянно толкает его в бок. Мальчик вздрагивает. Роняет ножницы.



АНАСТАСИЯ. Господи. Кровь. Что я сделала. Несчастная Анастасия. Я причинила боль брату.



В ужасе закрывает глаза. Убегает. Звонит в звонок в соседней комнате. Мать смотрит на отца. Берет платок: судорожно закрывает рот. Выбегает из комнаты. Отец подходит к телефону. Нервно ощупывает свое лицо.



ОТЕЦ. Пожалуйста, Григория Ефимовича Новых.



Ждет недолго. Ответ. Слышен гудок и щелчок в трубке.



ОТЕЦ. Гришенька, прийди. У нас ножницы упали. Идешь? Слава Богу. Императрица в слезах.



Опускает трубку. Щелчок. Наступает мертвая тишина. Все склоняются над мальчиком. Отец зажимает палец сына рукой. Мальчик держит руку над головой. Лица у сестер как мел. Входит мать ребенка. Целует сына в щеку. Встает на колени. Поднимается, гладит его по голове. Входит хлыст - старец. Подходит напряженно к мальчику. Шепчет. Двигает пальцами рук вдоль лица и шеи ребенка. Облегченно вздыхает.



СТАРЕЦ. Вот и хвала Богу. Все образовалось. Кровь свернулась. Кожа пальчика заросла. Нет больше царапинки. Жилка на жилку нашла. Ниточка к ниточке прилепилась. Нет больше дырочки. Храни нас Христос... хранитель небесный.



Кланяется всем вокруг. Ни к кому не подходит. Постоял минуту и ушел.



МАТЬ. Ники, что будет с нами, если однажды Григорий Ефимович Новых не придет?



ОТЕЦ. Я знаю, ты не сможешь пережить... горе. А я... Все мы... Алешенька, сладкое сокровище, береги пальчики от ножниц. Сестры тебя очень любят. Я и мама тоже... любим.



АЛЕКСЕЙ. Простите, папенька, за мою оплошность. Буду беречься.



Входит его “дядька”.



ДЯДЬКА. Алешенька, мальчик-цесаревич наш. Время вздремнуть.



Берет его на руки. Уносит в другую комнату. Мальчик доволен, улыбается. Мать

подсаживается к девочкам. Отец тоже. Все за столом. Делают вид, как будто ничего не произошло. Стараются вести себя непринужденно.



АНАСТАСИЯ. Давайте приклеим эти шхеры с левого угла альбома, папенька.



ОЛЬГА. Нет, лучше с правого угла, а с левого... меня и Алешу в гавани. Смотрите, он сидит на пони. Гусарские пуговицы блестят на солнце.



ТАТЬЯНА. А я думаю, что надо “корабль” с “кораблем”. А меня с гусями, закатом и гусарами на другом листе...



Задорно хихикает. Выкладывает на чистые листы в альбом свои фотографии.



МАРИЯ. Я согласна. Татьяна права. У нас общий вкус.



МАТЬ. Милые мои сказочные императрицы-принцессы. Здесь до тысячи страниц. В альбоме места хватит для всех. Правда, Ники?



Смотрит на мужа исподлобья, не поднимая голову.



ОТЕЦ. Мама никогда не показывает своих бирюзовых глаз, когда у нее есть тайна от нас. Разве не так, девочки!



АНАСТАСИЯ. Какая тайна?



ОЛЬГА. Какой секрет?



ТАТЬЯНА, ОЛЬГА. Что-то мы не знаем? Наверное, это шоколадный торт от Елисеева, магазина на Невском проспекте.



МАТЬ. Вот видишь? Ничего не скрыть!



Смотрит глаза в глаза на мужа.



ОТЕЦ. Неужели у нас есть лакомки среди... девочек?



Делает большие глаза. Достает папиросы. Закуривает.



МАРИЯ, ТАТЬЯНА, ОЛЬГА, АНАСТАСИЯ. Да! Да! Да!. Да!



Стремительно убегают наперегонки в другую комнату.



МАТЬ. Ники, я вся дрожу. Еле сдерживаю ужас.



ОТЕЦ. Я вижу. Отослал детей в гостиную за шоколадным грильяжем и цукатным тортом. А какие там марципаны от Строгановых из Москвы.



МАТЬ. Если что-нибудь случится с ним, то никто не сможет остановить кровь у ребенка. Только этот кудесник медиум делает чудеса. Нет лекарств в нашем веке... нет.



Кладет голову на плечо мужа.



ОТЕЦ. Мы везучие... Аликс. Бог спасет наследника Дома Романовых. Ведь не зря он и ты с одного года рождения. Вы родились в один год. Бог объединил тебя и меня с ним. Любое покушение на жизнь Григория Ефимовича, это покушение на жизнь Алексея.



МАТЬ. Я молю Бога каждый день об их здоровье. Никто не может остановить кровь. Если бы не он, то вся... вытекла бы из сына за час или два.



ОТЕЦ. Мы... уже привыкли ...



Вздыхает. Крестится на святые образа в комнате.



ОТЕЦ. … минута, другая, и он восстанавливает кожу ребенка. Даже, рубчика нет. Прямо-таки, живоявленнное чудо. Ты видела ранку на его пальце от ножниц? Ее нет!



МАТЬ. Ее нет... Я боюсь его силы. Я молю Бога приучить его к нашему дому.



ОТЕЦ. Я молюсь за всех детей.



Целуются. Кладут головы друг другу на плечи. Сидят за столом, не шелохнувшись. Смотрят в зрительный зал.



ДЯДЬКА. Вот и мы. Алешенька хочет в сад к прудам.



Вносит на руках ребенка. Родители встают.

Все вместе выходят из комнаты в сад. Гремит гром. Слышен шум дождя. Все возвращаются.



ОТЕЦ. Жаль, придется не сидеть на веранде. Пойдем в “Игральную” Алексея.



Все уходят в другую комнату. Каждый уступает друг другу дорогу. Первым идет ”дядька” с ребенком на руках. Каждый говорит друг другу что-то неспешно. Слегка жестикулируют. Все медленно, как бы во сне.







Действие первое



Картина вторая



Лица



ОТЕЦ

МАТЬ

АЛЕКСЕЙ

ДЯДЬКА







Декорации:

Петергоф. 1914 год. Август. “Игральная” Алексея. Наподобие веранды. Большие окна. Солнечный свет. Комната разделена столбами на две части. В одной части - игрушки (садовые и комнатные). Обращает внимание: Фигурка - портрет революционера Августа Бебеля в виде “Ваньки-встаньки”. Модель яхты “Штандарт”. Модели армейского орудия и пулемета. Игрушка “паяц”, который поет “Марсельезу”, если нажать в ней “шкатулковый механизм”. В другой части комнаты: большая грифельная доска и круглый стол для занятий. Ортопедическая кровать с никелевым покрытием. Ночной столик. Над ним надпись: “Господи, спаси и сохрани царственного отрока”. Надпись: “Преподобный отче Сергие [Радонежский], умоли ты Творца Мира да дарует победу и одоление Царю Печальнику на нарушителей Мира. Июнь 26 1905 г. От грешного архимандрита Варнавы”. Над пеленальным-перевязочным столом, над туалетом и над медицинским креслом-каталкой у окна висят литографии, изображающие Ангелов-Хранителей ребенка.






ОТЕЦ. Жаль, надо возвращаться. Ах, как здесь хорошо. Где хочешь сидеть, сынок?



Смотрит на дядьку и сына.



АЛЕКСЕЙ. Посадите меня под иконой Сергия Радонежского. Уютно мне здесь. Пульсирования крови не чувствую в пальце на этом месте. Тихо на душе. Спокойно.



Дядька спускает ребенка с рук. Мальчик сел под иконой.



МАТЬ. Господи, спаси и сохрани царственного отрока!



Смотрит на стену, где надпись. Сложила ладони друг с другом. Глаза закрыты.



ОТЕЦ. Тс - ссс.



Прикладывает палец к губам. Показывает, что мальчик заснул.



ДЯДЬКА. Разрешите, Государь Император... побыть с мальцом.



Присаживается в ногах у мальчика.



ОТЕЦ. Сиди, родимый...



Мать и отец уходят на цыпочках, держа рука в руке.







Действие первое



Картина третья



Лица



ОТЕЦ

МАТЬ





Декорации:

Петергоф. 1914 год. Август. Комната для прислуги и гувернантки. Кожаный диван. Шкаф для постельного белья. Электрический звонок для вызова. На стене над диваном часть коллекции деревянных блюд с надписью “хлеб-соль”. Предметы народной утвари из огромной коллекции (десятки тысяч предметов), размещенной во дворцах Николая II. Они собраны им лично при поездках по всей России.






МАТЬ. Господи, спаси. Если бы не Григорий Ефимович так и горю начало! Конечно, газеты опять кричать будут, что Царь принимал Распутина! А, нам, Ники, что до газет! Для них он: Распутин, а для меня и... тебя - он: Новых. С ним у нас новая жизнь. Ведь всем не жаль мальчика! Все ругают нас за то, что приблизили... простолюдина. Юсуповы, Гагарины, Белосельско - Белогородские... ропщут на Тронную Власть. А, кого... приблизить, если... ребенок умирает. Он, этот Новых, единственный. От его рук - вены срастаются, кровь густеет. Видел, Ники, у ребенка ни одной царапины на теле, кожа регенерирует “на глазах”.



ОТЕЦ. Аликс... Аликс. Горе это наше... горе. Никому не покажем вида. Это наш крест. Ты уже беременна... десяток лет. Дождь девочек... завершился. Бог послал наследника. Родить в тридцать два ребенка - крайне трудное дело. Все свое здоровье потеряла. От дантистов после этих родов не выходила. 1904 год был тяжелым годом.



Присаживаются на диван. Рука в руке друг у друга.



МАТЬ. Страшный год... 1904. Да... Ники.



ОТЕЦ Мальчик родился 30 июля, через неполную неделю после смерти нашего лучшего друга - министра Плеве. Убили его террористы 15 июля. Почти тогда же покушения на Великого князя Сергея и друга... Силятина. Все было почти в неделю туда или вперед.



МАТЬ. В декабре 1904 - сдан Порт-Артур, а значит, проиграна Японская война. Жаль офицера - академика Верещагина. Гениальный художник России.



ОТЕЦ. Вся история обеднела... в этот день. Верещагин погиб с тысячей морских офицеров при взрыве на крейсере. Жаль...



МАТЬ. А 1905... Через две недели по календарю. В самое, что ни на есть Рождественское Время... у меня в Германии. Помнишь? Через две недели после победы со стороны Японского Императора? Было...



ОТЕЦ. А значит... с небольшим опозданием и в России. Везде военное положение, комендантский час... а тут третьего января забастовал Путиловский завод. Прекратили делать вооружение. А там...



МАТЬ. А шестого января... помнишь, скверное предзнаменование с неба!



ОТЕЦ. Да, как не помнить. Были мы в Петропавловской Крепости. Крещенское водосвятие праздновали!



МАТЬ. А тут... выстрел в толпу из пушки. Оплошность или провокация?!



ОТЕЦ. Никто не пострадал. Бог помог отвратить опасность от людей.



МАТЬ. Чудо! Нет - никто не пострадал от выстрела в толпу. Теоретически это невозможно! Умом такое... не понять.



ОТЕЦ. А девятое января... через три дня после пушки? Страшно подумать. Все знали, что Царя и Царицы нет в Зимнем Дворце. А... тут демонстрация перед Штабом Главнокомандующего Войсками Империи. Во время... запрета на демонстрации, из-за войны... с Японией.



МАТЬ. Все без тебя, Ники, решилось. Мы с 1896 всегда были в Петергофе эти годы. Девятьсот пятый не был исключением. Ничего не изменилось и сегодня в четырнадцатом году.



ОТЕЦ. А ведь ужас был... Тысяча человек убиты и две тысячи ранены. Но приказ военных был справедлив. Военное время - есть военное время. Весь декабрь... покушения на министров. Некоторые убиты, а тут... и месяца не прошло после Порт-Артура, да еще демонстрации-провокации перед окнами Генерального Штаба. Война - это не мир. В любой стране мира в войну запрещены демонстрации под страхом смерти.



МАТЬ. И во Франции, И в Германии... и Америке.



ОТЕЦ. Военное время - это военное время.



МАТЬ. А что было делать... если террорист из мещан, Гапон кричал на площади перед Генеральным Штабом. Ведь я читала его слова в газетах. Вот они, на память знаю: “ Разгромим оружейные магазины, разберем тюрьмы, займем телефон и телеграф. Эсеры обещали бомбы... и наша возьмет”.



ОТЕЦ. Да, лютый Гапон - россиянин. Откуда эта истерия ума... безумия. В военное время нельзя... рушить страну забастовками. Ведь оружие на учете в военное время. Его регистрируют в полиции все граждане страны. Коммуникации во время войны - это нервы нации. Нельзя громить... нервы народа. А... бомбы? Это что? Гапон за японцев... Не знает разве, что за три недели до девятого января убили тридцать тысяч наших на море?! Гапон священник! А не захотел служить молебен о сороковом дне ради этих... тридцати тысяч моряков.



МАТЬ. Ники, бешеные они... бесовщина какая-то!



Встает. Кладет мужу на плечо ладони. Гладит его волосы. Целует.



МАТЬ. Никто из царей и императоров, никто не мог поступить иначе в Европе. Чем твои военные генералы. На войне нельзя... взрывать тыл. На войне нельзя... взрывать тыл. Громить столицу Русской Империи! Ради... победы японцев. Ради... победы японцев.



ОТЕЦ. Я сделал все что мог. Собрал всех грамотеев России вокруг себя. Уже к пятнадцатому июля сидел во главе всех Ключевский, великий историк... разрабатывал проект первого Русского Парламента. Решили назвать его украинским словом “Дума”. Из Киевской Руси это пошло. Сдали проект в тех же числах. Вся Академия Наук, и философы и адмиралы... приложили свои головы. Пятого августа, не прошло и двадцати дней, опубликовали все в газетах. Не знаю, почему, но прозвана эта публикация “Булыгинская дума”. Весь октябрь мы провели с министром Витте. Семнадцатого октября того же года вышел “Манифест” о том, как жить и менять жизнь на Руси.



МАТЬ. Террористы продолжали злобствовать.



Вздыхает.



ОТЕЦ. Помнишь Аликс, девятнадцатого декабря, в годовщину со дня Японской победы над нами, я пообещал застрелиться из револьвера. Нервы мои не выдержали смерти добрейшего друга Плеве и споров о террористах с “пауком” Витте. Лицемер он... этот Витте. Чего он только не говорил обо мне и тебе... для журналистов в Европе.



МАТЬ. Да, так “окрестила” его... я. Прости, Ники.



ОТЕЦ. Ты... прости за револьвер.



Целует ее в руку.



МАТЬ. Господи, какой там еще револьвер. Алеша родился... Было ему в том октябре только полтора года. Как ты мог о таком думать. Ведь царь не может идти против судьбы, что России определяет Всевидящий Бог! Смирись, Ники! Пусть русские испытают то, что можно получить, если... плевать в колодец “святости короны от Бога!” Ведь ты особый человек. Ты помазанник Божий! Бог разговаривает с тобой без телеграфа и телефона.



ОТЕЦ. Да, Аликс, я говорю с детства... лицо к лицу. Мы накоротке.



МАТЬ. Иногда... слишком накоротке! Расскажи мне полуденный сон.



ОТЕЦ. Вот он... слушай Аликс. То было перед моей... коронацией на Московской Ходынке. Когда погибло от давки и хулиганства 1389 человек, а убогими стали 1300 перепивших ротозея. А было там сто сорок тысяч зевак. Ровно столько же... было и повторилось все девятого января. Те же сто сорок тысяч прошли перед Генеральным Штабом в столице Империи... городе Святого Петра, Санкт-Петербурге. Уверен, что... царь Петр сделал бы то же... иди в то время война со Швецией или Литвенией. Ливонские рыцари - зло. Пойдем в спальную. Устал я немного от жизни... в России. Хочется в Англию... к маме.







Действие первое



Картина четвертая



Лица



ОТЕЦ

МАТЬ





Декорации:

Петергоф. 1914. Август. Спальная родителей. Незатейливая люстра, без хрусталя. Округлые плафоны с электрическими лампами. Стены отделаны английским кретоном (белый с мелкими синими цветочками). Центральное место двуспальная кровать. Ширма с небольшой раздвигающейся занавесью. Стена над кроватью увешана поясками, четками, пасхальными яйцами. Кустарные монастырские иконки. Десятки хромолитографий, которые выпускались огромными тиражами и продавались дешево на каждом углу. Число предметов религиозного назначения превышает 500. Своеобразная молельня. Почетное место отведено “Богоматери с Иисусом Христом” и “Благовещению”. Недорогой комод для белья. Кресло-диван с кистями. Предельная скромность и набожность в быте.






ОТЕЦ. Итак, сон... Кажется, что ты и я только встали. И идти на Ходынку... завтра.



МАТЬ. Значит... 18 мая 1896. Тебе было 28. Мне 24. Со свадьбы прошло почти два года.



ОТЕЦ. Понял, что стучится кто-то в форточку. Смотрю - никого нет. Не открываю. Слышу, опять кто-то стучит. Подождал, открыл, и вдруг влетает камень, завернутый в бумагу. Я ничего не понимаю. Открываю. Смотрю. И в этот момент гаснет солнечный свет...



МАТЬ. В... утренние часы.



ОТЕЦ. Да... гаснет солнечный свет. Как бы затмение... солнца. Но не... надолго. Минуты на две... три. В общем, стал читать. А там все, как ни наесть, о … сегодня. Тысяча девятьсот четырнадцатом годе.



МАТЬ. Скорее... Скорее! Что там было? Почему, Ники, ты ничего мне не говорил. Ведь сегодня четырнадцатый год. Ты хочешь уезжать из Петергофа, насовсем? Ведь здесь не Царское село, где нам жить завтра. Сегодняшний Петергоф, так трудно защитить от ужасных цеппелинов и аэропланов с моря. Бомбить могут Ставку Главнокомандующего Империи.



ОТЕЦ. Да... сегодня-завтра уезжаем в Царское Село. Ждали Дня рождения. У Алеши юбилей 30 июля. Десять лет наследнику исполнилось. Вот и время уезжать. Навсегда. Не будем мы здесь больше. В том... листке была правда о нас написана. Прости, Аликс, я и сам не верил тогда. Сейчас не верю.



МАТЬ. Не... томи. Покажи, что написано. Не заговаривай зубы, как говорят у тебя в России! Знаю он с тобой.

Он останавливается в центре сцены. Достает листок из кармана брюк. Жена подает ему монокль для левого глаза. Заглядывает через плечо... Вздрагивает, едва увидев что-то. Отходит на несколько шагов за его спину.



ОТЕЦ. “Предсказание о Царской семье от Серафима Саровского о жизни Царя, родившегося от Александра III. Да прославятся святые мощи Серафима из века и на следующие века. Сие предсказание от недавно умершего Серафима Саровского о Николае II...”



Вздыхает. Крестится.



ОТЕЦ. Итак, продолжу читать: “ В начале царствования сего монарха будут несчастия и беды народные. Будет война неудачной. Настанет смута внутри государства, отец подымится на сына и брат на брата. Но вторая половина правления будет светлая и жизнь государя... долговременная. ” Снял копию Его Сиятельство В. К. Плеве. Подпись: В. К. Плеве. Надпись “Департамент Полиции подтверждает”. Святейший Синод... России прославляет мощи Святого. Печать Синода.



Жена возвращается. Кладет голову на    грудь мужа. Достает платок. Всхлипывает.



МАТЬ. Чувствую я... сделают они тебя, Ники, “долговременным” в святых... после кончины! Вторая половина... правления? Где она! Разве она не с нами сейчас! Как бы тебе избежать и... жить в Англии с твоей мамой.







Действие второе



Картина первая



Лица



МАРИЯ

ОЛЬГА

ТАТЬЯНА

АНАСТАСИЯ





Декорации:

Петергоф. 1914. Август. Спальная дочери Марии. Крайне “не дворцовое” впечатление. Неприметная обивка, сотни грошовых монастырских картинок со святыми. Заурядная мебель. Комната дочери любого помещика была обставлена с большим комфортом и большей роскошью. Скромность обстановки комнаты не аскетична, но по принципу “ничего лишнего”. Общее впечатление: спальная маленькая, небольшой столик для работы над деловыми бумагами.






Сестры сидят вокруг Марии.



МАРИЯ. Я так горжусь. Отец дал мне свои письма. Я их переплетаю и раскладываю по годам. Ведь завтра уедем, а дел... невпроворот.



ТАТЬЯНА, ОЛЬГА, АНАСТАСИЯ. Почитай. Почитай что-нибудь... интересное. А... пожалуйста, Мария. Мы никому не расскажем... секретов России.



МАРИЯ. Например...



Смотрит строго на сестру. Читает громко и торжественно.



МАРИЯ. “... из писем Статского Советника Скуйе для Министра двора: “Новая жертва Антихристов - король итальянский Гумберт убит проклятыми злодеями. Они наносят свои удары метко через известные сроки времени. Но король Гумберт не был бы убит, если бы он под верхним платьем носил панцирь, а на голове каску”. Напуганный предлагает для спасения (цитирую): “гуманнейшего из всех монархов, идеал, которого счастье людей, мир на земле”.



Вздыхает.



МАРИЯ. “Меры охраны недостаточны”, а поэтому “ради самого Господа Бога заклинаю Вас, умоляю Вас почтительнейше: постарайтесь повлиять на Его Величество, чтобы всемилостивейшему Государю нашему благополучно носить панцирь и каску. Именем всей России прошу на коленях Его Величество беречь себя на благо и спасение дорогого отечества...”



Вздыхает.



МАРИЯ. А... “если панцирь носить тяжело, то пусть, по крайней мере, металлическая дощечка под мундиром защитит сердце нашего обожаемого Монаха.” Архив Дворцового Коменданта: 1900 год.



ТАТЬЯНА. Тысяча девятисотый. Это еще был спокойный год, как я знаю. Прадедушку убили в 1881. А через тринадцать лет... дедушка умер. В 1894 это было. Покушения на улицах были из месяца в месяц. Ужас - жить в России.



ОЛЬГА. А через 13 лет после смерти дедушки... покушение на отца. Помните 1907?



АНАСТАСИЯ. Как не помнить. Мама всегда плачет, когда вспоминает.



ТАТЬЯНА. 16 августа девятьсот седьмого поймали троих, что хотели взорвать бомбу под моей комнатой. Папенька любил бывать у меня после обеда. Тогда и подложили... для наших с ним похорон. Меня, царевны Татьяны и... отца.



МАРИЯ. 21 августа девятьсот седьмого их уже повесили.



ОЛЬГА. 1907 был плохим годом. После крушения “Штандарта” нас с родителями обстреляли из пушки. Помните, мы все были в папиной шлюпке. Сплошные недоразумения. Недоразумение?



Дети поеживаются. Грустно расплетают и заплетают косы друг другу.



ТАТЬЯНА. А через год... 1908?



МАРИЯ. Покушение на отца... летом. Двух матросов казнили.



ТАТЬЯНА. А через год... 1909?



ОЛЬГА. Офицер из охраны... стрелял в отца.



МАРИЯ. И все здесь... прямо в нашем доме. Здесь, где мы сейчас... в Петергофе.



ОЛЬГА. А что творилось раньше?



МАРИЯ. В 1904... убили бомбами по дороге на прием к царю... под Петергофом.



АНАСТАСИЯ. Кого? Я не помню об этом из уроков... истории



ОЛЬГА. Погибли... Лучший друг отца... Вячеслав Константинович Плеве. А затем... чиновник Силятин, а потом почти сразу убили... Великого князя Сергея!



МАРИЯ. А знаете, что папа писал его маме, нашей бабушке в Лондон?



ТАТЬЯНА, ОЛЬГА, АНАСТАСИЯ. Надо же, что... у тебя есть, Мария!



Ищут среди писем на столе.



МАРИЯ. Вот слушайте: “19 октября 1905... Тошно, стало читать агентские телеграммы, только и были сведения о забастовках в учебных заведениях, аптеках и прочее: об убийствах городовых, казаков, солдат, о разных беспорядках, волнениях, возмущениях. А Господа министры, как мокрые курицы, собрались и рассуждали о том, как сделать объединение всех министерств, вместо того, чтобы действовать решительно... Решительные действия генерала Трепова сделали свое дело... Наступили грозные тихие дни, именно тихие, потому что на улицах был полный порядок, а каждый знал, что готовится что-то...”



ТАТЬЯНА, ОЛЬГА, АНАСТАСИЯ. Какой ужас. Давайте уедем к бабушке, в Англию. Там... розы. Нет стрельбы... Нет Петергофа... с террористами от Антихриста.



МАРИЯ. Давайте-ка я что-нибудь другое... прочту. Хорошо?



ТАТЬЯНА Только... повеселее.



ОЛЬГА. Только... веселее.



АНАСТАСИЯ. Не надо... про пули и бомбы с... панцирем и каской.



МАРИЯ. Вот... об Алеше, брате нашем. Письмо отца к Княгине Милице Николаевне. 30 июля 1904.



ТАТЬЯНА. Как хорошо.



ОЛЬГА. Его День рождения.



АНАСТАСИЯ. Господи, что папа писал с радостным сердцем... Милице.



МАРИЯ. Слушайте. Это восхитительное письмо!



Радостно хлопает в ладоши.



МАРИЯ. “Не хватает слов, чтобы достаточно благодарить Господа за Его великую милость. Пожалуйста, передай каким-нибудь образом нашу благодарность и радость... Ему... Ребенок огромный с черными волосами и голубыми глазами. Он наречен Алексеем. Господь со всеми вами. Твой Ники.”



Все хлопают в ладоши. Бегают весело вокруг стола.

От беготни вокруг, одно из писем падает на пол.



ОЛЬГА. А это... что? Мария, ты не хотела его нам читать?



Раскрывает. Читает. Видны слезы.



ОЛЬГА. Я плачу. Нет... это горе. Я вся дрожу. Чувствую, как отец... дрожал и стонал.



Отдает Марии письмо. Закрывает руками лицо.



МАРИЯ. Прочесть?



Смотрит на сестер. Все отвечают положительным кивком.



МАРИЯ. Письмо отца к Княгине Милице Николаевне. Первого августа 1904. Это сразу-сразу, после Дня рождения... Алексея. Вот это, слушайте. “Дорогая Милица. Пишу тебе со слов Аликс: слава Богу, день прошел спокойно. После перевязки в 12 часов и до 9 часов 30 мин. вечера не было ни капли крови. Доктора надеются, что так будет продолжаться. Коровин остается на ночь. Федоров уезжает в город и вернется завтра. Он нам обоим чрезвычайно нравится! Маленькое сокровище удивительно спокойно, когда ему делают перевязку, или оно спит или лежит и смеется. У родителей теперь немного отлегло от сердца. Федоров говорит, что по приблизительному исчислению потеря крови за двое суток, с момента рождения, составляет от 1/8 до 1/9 всего количества крови. Желаем Стане доброго пути, а тебе скорого поправления от боли в ноге. Спокойной ночи. Твой Ники.”



Дети разбегаются врассыпную. Каждый старается убежать от себя самого. Чувство ожидания смерти Алексея “ с минуты на минуту” преследует всю семью. Это началось со дня его появления на свет... Ожидание неизбежного стало второй натурой каждого члена семьи. Это чувство превратилось в семейную болезнь, наваждение.







Действие второе



Картина вторая



Лица



ТАТЬЯНА

ОЛЬГА

АНАСТАСИЯ





Декорации:

Петергоф. 1914 год. Август. Спальная дочери Ольги. Стиль един, как и у сестер, иначе говоря “спальная-молельня”. У Ольги иконок больше, чем у любой из сестер. Их почти столько, сколько в “спальне-молельне” у родителей. Видны рекламные проспекты мыла “Брокар” и шоколада “Сиу и К” и фототипии “Нильская лилия”.






АНАСТАСИЯ. Я пойду к гувернантке-няне. Ведь у меня нет комнаты, не то, что у Марии, Татьяны, Ольги и Алешеньки.



Вошли сестры. Смотрят на нее удивленно. Поправляют заколку у нее на голове,

снимают невидимые пылинки с платья.



ОЛЬГА. Оставайся у меня, Анастасия. Добро пожаловать ко мне в любое время.



АНАСТАСИЯ. Знаю я, в любое время. То ты занята! То времени у тебя совсем нет! То негде мне разложить своих кукол и мой паровоз, и вагоны с солдатиками.



ТАТЬЯНА. Не подобает девочке играть с солдатиками и паровозом. Отведу тебя к гувернантке.



Укоризненно вздыхает и берет за руку младшую сестру.



АНАСТАСИЯ. Не подобает... не подобает. Не погрешишь - не покаешься.



Сестры уходят. Ольга остается одна, достает из кармана

конверт. Читает. Вздрагивает.



ОЛЬГА. Письмо от доктора тибетской медицины Бадмаева к лейб-медику Боткину: “... ужас меня объял, когда я прочитал бюллетень о состоянии здоровья государя-наследника... Европа не знает никаких средств против этой болезни...”



Девочка бросает письмо на пол. Топает ногами. Бросается на кровать. Зарывается в подушку с головой.



ОЛЬГА. Господи, возьми мою жизнь, жизнь Ольги, но сохрани жизнь... брату, Алешеньке!







Действие второе



Картина третья



Лица



ТАТЬЯНА





Декорации:

Петергоф. 1914 год. Август. Спальная дочери Татьяны. Почти копия комнаты Марии. Число иконок из монастырей бесчисленно, за сотню. Весь ее духовный мир в своеобразной “спальной-молельне”. Маленькое зеркало на стене. Ничего лишнего из вещей обихода.






ТАТЬЯНА. Хорошо остаться одной. Что это мне удалось прихватить... из писем.



Достает из кармана платья. Вздрагивает. Глаза бегают по страницам письма. Слезы на щеках как реки.



ТАТЬЯНА. Слова профессора Федорова: “... Критический возраст для государя-наследника 18 лет”...



Бросает письмо на пол. Отходит на край сцены. Возвращается. Поднимает письмо. Видно, что тело девочки дрожит.



ТАТЬЯНА. ... Значит, до 18 лет. Он родился 30 июля 1904. Алеши не станет до... 1922. А, если 18 это предел, то последние три-четыре года перед... Богом? Он будет... сидеть в кресле-кровати. Не вставать никогда... на ноги!!!



Рыдает. Закрывает ладонью рот.



ТАТЬЯНА. Он умрет... 1918... 1920... 1922. Маме не жить после этой смерти! Упаси Бог!



Крестится. Встает на колени на молитвенный стульчик.



ТАТЬЯНА. Сегодня 3 августа 1914. Мы справили его десятилетний юбилей! Через несколько лет... похороны. “Господи, спаси и сохрани царственного отрока” написано на иконе от архимандрита Варнавы. Господи, возьми мою жизнь, жизнь Татьяны, но сохрани... жизнь брата!



Встала. Легла на кровать. Скрестила руки на груди. Вскакивает в панике.



ТАТЬЯНА. Но, если к 1920... все решится, то 1920... это самый страшный год! Разве я не помню, что 13 лет между смертью деда и прадеда: 1881! и 1894! Разве не затем... через 13 лет было покушение на папу в 1907! Опять тринадцать лет между несчастьями. А... 1920. Это... еще тринадцать лет.



Встает на колени на пол.



ТАТЬЯНА. Господи... доживем ли мы все до 1920. Суждены ли еще шесть лет. Отец беспокоится. Его тревожит появление немецких аэропланов. По ночам они уже бывали в районе Финского Залива. Мы уезжаем сегодня из Петергофа. Папа и мама жили здесь с 1896. Сразу же после свадьбы был построен этот дом архитектором Антоном Тимошко. Прощай, Петергоф. Родители... любили тебя Петергоф... двадцать лет. Здесь жили родители и до нас и с нами: весну, лето и осень. Зимой мы редко бывали в Санкт-Петербурге. Любим... Москву. Очень! Нет, пожалуй, не судьба, не будем мы здесь... жить.







Действие третье



Картина первая



Лица



ОТЕЦ

МАТЬ

ОЛЬГА

АЛЕКСЕЙ

МАРИЯ

АНАСТАСИЯ

ТАТЬЯНА

ДЯДЬКА







Декорации:

Петергоф. 1914 год. Август. “Игральная комната Алексея. Большая доска для письма мелом.






ОТЕЦ. Кофе допили? Все готовы! Давай-ка Алеша, почитай нам, что ты написал с учителем. Сегодня уезжаем из Петергофа до окончания войны с немцами!



Все смотрят на мальчика. Девочки целуют его в щеки и нос.



АЛЕКСЕЙ. Я прочту “по памяти”... может “на память”, как велел учитель. Хочет он приучать меня к тренировкам мозга. Итак, смотрите! Я обещаю ни одной не сделать ошибки.



Все смотрят на доску. Мальчик закрыл глаза. Читает громко и членораздельно.



АЛЕКСЕЙ. “Гриц был женихом Наталки. Нечипор не давал согласия на брак, запятая потому что Гриц не умел стрелять. Но он скоро научился стрелять и стал мужем Наталки”.



Открыл глаза. Вопросительно смотрит вокруг.



ОТЕЦ. Отлично. Все слова и все запятые в порядке.



Все одобрительно хлопают в ладоши. Сестры обнимают брата.



МАТЬ. Мальчику десять лет, а он такой грамотей.



ОТЕЦ. Ведь сам придумал! Настоящий Лев Толстой...



Отец берет на руки сына. Все идут за ним к выходу. Слышен стук копыт.

Звенят бубенцы. Повозки трогаются. Кто-то из солдат охраны запевает русскую военную песню. Стихло, никого больше нет.







Действие третье



Картина вторая



Лица



ОТЕЦ

МАТЬ

СТАРЕЦ





Декорации:

1916 год. Царское Село. Гостиные комнаты. Окна открыты настежь.






ОТЕЦ. Уже два года здесь... безвыездно. Дела... дела и дела. Вот и зима опять.



МАТЬ. Царское Село... великолепно. Осень была такая... золотая. Ветер... еле-еле. А лебеди снова прилетели на наши пруды, как в 1914. Ведь в августе мы переехали сюда. В Зимнем Дворце уже четыре года не бывали... ни дня. Да... зима на дворе. Куда? Да и зачем ехать... стужа вокруг нас.



Громко бьют часы. Муж и жена оглядываются друг на друга.



ОТЕЦ. Который час?



Смотрит на каминные часы. Удивлен.



МАТЬ. Невероятно... Часы целый день показывают неверное время.



Смотрит на мужа.



ОТЕЦ. Что бы это могло быть? Ведь не могут все часы и во всех комнатах...



Жена перебивает мужа.



МАТЬ... сговориться. Создать заговор часовщиков против тебя и меня, Ники!

               

Улыбается. Достает платок.



ОТЕЦ. На моих карманных одиннадцать ночи. Чего-то мы с тобой засиделись.



МАТЬ. Да это все от госпожи Молоховец. Преинтересная книга у патриотки Руси.



ОТЕЦ. Прелюбопытная и пророческая... книга.



За стеной шорохи.Огонь в камине гаснет. Изнутри камина выходит горбун. Он идет спиной к зрителям. Поворачивается. Теперь это рослый и статный человек с окладистой бородой. Молчит. Смотрит выжидающе.



СТАРЕЦ. Не бойтесь. Остерегитесь шуметь, моя... матушка.



Подходит и целует руку царице.



СТАРЕЦ. Не огорчайтесь. Любимые мои... Татушка-батюшка.

               

Подходит и целует руку царю.



СТАРЕЦ. Я к вам с того света, тело мое плавает подо льдом на Мойке, а может... Фонтанке. Невская вода распластала руки, морозит уши и лицо. Собольей шубой прикрыта моя могила... прорубь с метровым льдом. Лютая зима в этом... 1916. Князь Феликс Юсупов отравил меня... крем-брюле на эклерах и буше. Попросил я, сдуру, подать русской еды... Да и в капустном пироге... цианистый калиек... йодом с сулемой. Еле устоял. Всю свою силу... медиума напряг. Пропустил яды в тесте через желудок... вышли в штаны-кальсоны. Прости... государыня. Мертвый с тобой говорит. Раб твой... спаситель дитя твоего. Но тут помещик Володька Пуришкевич всадил пули в мое тело. Нельзя победить свинец с ядом. Кровью облился. Мое чрево затрепетало... Убили они меня... Антихристы. Террористы верх одержали. Я у Бога упросил... уйти из тела. Проститься со своей... семьей. Вот Бог и помог.



Кланяется царю и царице. Крестится. Лицо исказилось от боли.



СТАРЕЦ. Я... Александра Федоровна, все для Вас делал. Нет... меня больше. Никто не остановит кровь у Алешеньки... Не дай Бог что... пошлет ему судьба. Выстрел в меня - это выстрел в Дом Романовых. Хотят Юсуповы ускорить гибель... Алексея. Хотят ускорить падение Трехсотлетней Династии Романовых. С 15 века... Юсуповы рвутся к власти... Бог рог не дает бодучей козе. Ха-ха... хе.



Закашлялся. Харкает кровью. Смотрит на кровь на носовом платке.

Качается из стороны в сторону.



СТАРЕЦ. Умрет наследник... не доживет до 1920 года. Господи, какая... боль! Матушка и папенька... простите Григория Ефимовича Новых. Бог знает, что народ - чернь дворянская говорит обо мне! Дело я свое делал! Никто из подданных твоих, Государь... не мог остановить кровь. В Европе нету, у тебя помощника. Все... Все теперь... против Романовых. Знали... князь-бес и помощник-ирод, как... убить младенца ради своих планов. Чудовище этот... Юсупов. На них легла кровь младенца... Алексея. Хотят... его смерти в 1916... а не в 1918 или 1920. Врач не мог ошибиться. Если бы я жил... я бы не дал истечь ему кровью. Зачал бы он детей... на трон России бы сел... Никогда бы не кровоточил. А если бы не кровоточил... дожил бы до 1990. А может и 2000 годов ради Руси - матушки. Прочти царь бумажку, что я бросил тебе в окно за два часа до твоего коронования... 18 мая 1896 года. Прочти... матушке.



Встает на колени. Молится. Гаснет на мгновение свет. Приведение исчезает. Свет ровно светит. Все, что, было, кажется невероятным наваждением.



МАТЬ. Что... это, Ники?



Стоит в стороне. К мужу не подходит. Замерла.



ОТЕЦ. Что это, Аликс?



Звонит телефон.



ОТЕЦ. Да... да... да. Я уже знаю. Нашли. Оставьте... в нашей молельне до завтра.



Слышны три удара поминального колокола.



МАТЬ. Это... правда. Он сам приходил к нам.



ОТЕЦ. Да... до того, как его душу взял бы Бог на небо... До сорокового дня. Как мы верим... христиане.



Подходят друг к другу.
Обнимаются. Слез нет. Дрожат руки и ноги. Садятся на пол.
Видно, что сил у обоих нет.



ОТЕЦ. Милая... пойдем в спальную.



Берет ее на руки и несет, как ребенка.

Женщина без чувств. Она потеряла сознание.

Платок упал на пол. Слышны еще три удара разнозвучных колоколов.







Действие третье



Картина третья



Лица



ОТЕЦ

МАТЬ



Декорации: 1916 год. Царское Село. Спальная комната. Люстры зажжены. Кровать, стол и канделябры. Мраморная скульптура в человеческий рост. Везде позолота, роскошь времен Екатерины II. Иконы из Петергофа развешаны над кроватью. Ощущение гигантской молельни.



ОТЕЦ. Прими капли, Аликс.



Подает хрустальный фужер. Она выпивает, сидя на кровати. Ее ноги на полу.



ОТЕЦ. А это крюшон. Запей.



Она послушно делает, как он просит. Он садится рядом. Обнимает. Долгий-долгий поцелуй. Он встает на колени перед ней. Зарывается головой в подол кружевного платья. Оба плачут. Никто не может сдержать своих слез. Она медленно гладит мужа по голове. Он зарыдал. Сухой кашель сдавливает скупые мужские слезы.



МАТЬ. Я прочту тебе:



“Кто слез не льет, о Дивной размышляя,

Тот сердцем камень, в том душа грязна.

Тот благостыни никогда не знает,

Тот помыслов высоких не вмещает,

Пред тем сокрыт навеки лик Ея.

Вот отчего не выдал он рыданья”...



Он слушает на коленях. Замолк. Поднимает на нее глаза. Вытирает указательными пальцами рук ее слезы.



МАТЬ. Это Данте о Беатриче... тринадцатый век после смерти Христа.



Он не встает. Стоит на коленях. Она гладит его по голове. Его голова на ее коленях. Замер.



МАТЬ. А еще вот! Уже из моих родных немцев. Послушай... “Фауста” из Гете:



“Нет, солнце, ты милей, когда ты - сзади.

Передо мной сверканье водопада.

Я восхищен, на это чудо глядя...”



Он встает. Целует жену в нос. Начинает расхаживать по комнате. Подхватывает ее стихи. Продолжает читать по памяти.



ОТЕЦ.



“…Вода шумит, скача через преграды,

Рождая гул и брызгов дождь ответный,

И яркой радуге окрестность рада,

Которая игрою семицветной

Изменчивость возводит в постоянство,

То выступая слабо, то заметно,

И обдает прохладою пространство...”



Подходит. Встает на колени. Смотрит молча в глаза.



МАТЬ.



“...В ней - наше зеркало. Смотри, как схожи

Душевный мир и радуги убранство!

Та радуга и жизнь - одно и то же...”



Жена гладит его по щеке. Смотрит с любовью в глаза.



ОТЕЦ.



So bleibe denn die Sonne mir im Rucken,

Am forbiqen Abqlans haben wir das Leben. “Faust”, II Teil. *



МАТЬ.



Per me si nella citta dolente!Dante. Del “ Inferno” **






* “Так оставайся Cолнце за моей спиной.

В красочном отблеске наша жизнь”



“Фауст”. Часть II (нем.)



** “Через меня идут в город скорби”



Данте. “Ад” (итал.)







Встают, поддерживая друг друга. Видимо, упали бы, если бы были поодиночке.



ОТЕЦ. Григорий Ефимович... умер. Я знал, что это будет в 44. Его 44.



МАТЬ. Никто больше не поможет нашему сыну. У нас отняли... Алешеньку. Стреляли и травили... цианидами его.



Вздыхает.



МАТЬ. Смерти моей хотят... Юсуповы ироды. Проклятие мое на них!





ОТЕЦ. Алеша... приговорен. Не хотят они дожидаться... еще два года или... четыре года.



МАТЬ. Пока мы не отслужим панихиду по нему в Петропавловской усыпальнице... для сына.



                Обнимают друг друга. Смотрят в глаза.



МАТЬ. Ники!



Отстраняется от мужа рывком. Отходит на шаг. Отворачивается. Молчит. Поворачивает гордо голову. Подходит и берет его за руку. Смотрит в глаза.



МАТЬ. Подойди к столу. Где твои бумаги, которые ты читал мне... давно о предсказаниях из Серафима Саровского.



Он начинает ходить по комнате. Останавливается у стола, где бумаги. Подходит медленно к жене. Подводит ее к иконостасу. Протягивает руку. Берет лист бумаги из-за иконы “Христа Спасителя”. Протягивает жене. Закуривает.



МАТЬ. Могу прочесть? Разрешаешь!?



Он кивает утвердительно.



МАТЬ. Это же ужасно... Господи!



Дрожит телом. Едва заглянула в листок бумаги. Сразу же повалилась на пол. Обморок. Он берет ее на руки. Относит на кровать. Дает ей стакан воды. Она приходит в себя. Тянет к нему руки. Обнимает. Смотрит в глаза с мольбой.



ОТЕЦ. Может быть... завтра.



МАТЬ. Нет... немедленно, сейчас. Я хочу пережить этот день. Хочу знать судьбу своей... семьи. Хочу знать день своей смерти. Расскажи же! Читай... Читай... мне. Читай.



Глубоко дышит. Поправляет нервно подушку. Привстает на локтях. Он возвращается. Подбирает листок бумаги с пола. Читает, медленно чеканя слова.



ОТЕЦ.  (Громко и на распев читает).



“Государь мой, пишет тебе сибирский мужик... Григорий. Нашел я записи от Серафима Саровского. Датировано это годами его праведной жизни. Да будут святы и сохранны мощи его... Православной Церкви хвала! Сегодня у Вас, Государь, Коронация. Назначено празднование на Ходынке. Поэтому сообщу Вам сегодня, что Вас ждет, из предсказаний Православного Святого Серафима. Вот его исповедь: “Через два года после священного рождения Последнего царя на Руси, нашлет Диавол Трех Бесов. Все трое родятся в 1870 году. Из них два Владимира, назначенных им на владение миром. Эти из богатых. Один из барской семьи, другой из учительской. Оба очень образованные. Третий Бес, по имени Егор, будет священником. Самый страшный из них Владимир, родственник которого обагрит кровью свой род. Царская кровь печатью ляжет на весь его род до скончания веков. Он-то и будет Антихристом Номер Один на Земле. После рождения Антихриста Владимира пошлет Бог двух Ангелов-Хранителей для русского царя. Они же родятся в женском и мужском обличии. Он родится в 1872. Она родится в 1872. Умрут они друг за другом. Будет это в “2” года разницы для каждого. Муки и боль претерпят перед вознесением в Рай. Цифра “4” будет управлять жизнью последнего Государя. Ангелом будет его жена, что родится через четыре года после него. Ангелом-Хранителем его сына, единственного и больного, будет мужчина. Тот родится в один год с женой царя. Здесь тоже “4” от дня рождения Последнего царя - на Руси из Романовых. Цифра “4” определит число девочек в роду Государя. Цифра “4” определит год рождения царского сына в 1904. В 1904 будет безуспешная война. Смута 1905 откроет лицо первого Беса, что уже родился в 1870. Это будет Егор-священник. В начале того года будет он взрывать Россию крамольными речами и звать к войне между россиянами. Не доживет тот Бес до весны. Будет убит сотоварищами в 1905. Урон от него Государю и страшен в тысячу убитых и вдвое больше раненых. Из этого Беса все пришло и ушло. Второй Бес - Владимир из землевладельцев. Тот убьет Ангела-Хранителя Царского отрока. Виден огонь и яд, что сердце погубили друга. Возраст смерти первого ангела 44. Почти в этом возрасте и умрет второй ангел и это жена царя. Прибавить “2”, иначе в 46. Ему же, убийце, умереть самому на “4” года позднее. В 1920 никого из живых детей не будет. Два года было между рождением царя и Трех Бесов. Два года будет между Ангеловой смертью и годом смерти его жены. Умрет весь Дом Романовых в дороге в никуда. Два года им жить после смерти... мужчины - Ангела-Хранителя царской семьи”. Итак, нет: Беса - барина и Беса - священника. А будет жить Антихрист Владимир. Умрет последний, через “4” года вслед за Бесом - барином. Антихриста похоронят не в землю... в 1924. Царская семья будет в земле уже шесть лет. И здесь: 4 + 2. Царская семья умрет в один день, разом. Это случится через “2” года, после смерти мужчины - Ангела Хранителя в 1918. Этот 1918 год и есть конец для трехсотлетнего Дома Романовых, что цвел со славных времен Михаила Федоровича самодержца. Народной волей избранного в цари на Русский престол. Антихрист Владимир из учительской семьи будет править Россией. Бьет челом Вам Государь сибирский старец Григорий. Мая 18. 1896. Москва”.



МАТЬ. Ники, это правда! Я чувствую, это правда. Не зря Григорий Ефимович Новых зашел к нам. Ангел-Хранитель он нашей семьи. Он спасал нашего Алешеньку от смерти.



ОТЕЦ. Тысячу раз... спасал. Кожа у него зарубцовывалась на глазах. Кровь останавливалась, едва он успевал наложить руки над его венами или царапинами.



Оба крестятся, обнимают друг друга.



МАТЬ. Ники, я все поняла! Я все подсчитала в уме. После этого письма все открылось!



ОТЕЦ. Правда! Я боялся об этом думать... не только считать числа.



МАТЬ. Слушай, сегодня зима шестнадцатого. Григорий Ефимович умер сегодня. В 1870 родились: Георгий Гапон или, по иному, будет - Егор. Он и есть Бес. Умер он 10 апреля 1905. С 9 января 1905 еле дожил до весны. Да и тысяча человек погибла от него. Значит, одного Беса нет. Уже совсем нет.



ОТЕЦ. В 1870 родились Владимир Пуришкевич или, по иному, Бес - барин и землевладелец. Только, что мне сказали, что он стрелял в нашего Григория Ефимовича. Признался на предварительном дознании в полиции... час назад. Недолго ждать, когда он умрет от своих в Отечестве... 1920.



МАТЬ. Следующий... брат висельника из учителей мещан Ульяновых. Его брат-интеллигент убил твоего отца, Александра Александровича... Кто будет третьим? Теперь за тобой, Ники... черед. Вслед за дедом и отцом. Ты... третий.



В ужасе от своего открытия рвет на голове волосы.



ОТЕЦ. Да, так! Он, этот Ульянов, в Швейцарии сейчас с немецким паспортом. Сколько ему лет сейчас... 46. Разве не в 1870 он родился. Сейчас, в 1916, ему поздно заниматься революцией. Сил у 46-летнего мордовца... только дожить до пенсии.



МАТЬ. В... 1918. Через... два года! Если это так... он и должен нас... КАЗНИТЬ ВСЕХ СЕМЕРЫХ.



ОТЕЦ. Если это так, то еще два года... жить. Одно отрадно, что Беса - тезку он казнит “через... “2” года в 1920. Нет жизни для Двух Бесов... пауков. Вместе?? Второй Владимир, Владимира Пуришкевича тезка, умрет в 1924. И умрет Ульянов не как человек, а как племенной Вождь!



Подошли к кровати. Он сел на один конец, она на другой.



МАТЬ. Я понимаю, почему ты не говорил мне. Ничего не говорил, милый. Ты боялся, что будешь последним царем в России!



ОТЕЦ. Я ведь Помазанник Божий. Разве нет! Через меня Иисус ведет беседы. Мы часто сидим, как... сейчас. Смотри... лицо к лицу. А... Аликс!



МАТЬ. Я люблю тебя, Ники.



ОТЕЦ. Я люблю тебя, Аликс. Но помни, Россия не будет Французской Республикой! Впереди террор, смута и разрушение православия.



МАТЬ. Какая страшная судьба. Я сделала для этой страны все. Приняла Православие. Откинула веру и церковь своих прадедов ради этой страны. Я жена для тебя. Я мать твоих детей. Я беременела все время. Я... родила тебе сына в 32. Потеряла здоровье от бесконечных беременностей. Ты хотел... наследника. Я подарила его... тебе и России. Зачем эта страна хочет убить меня? Почему я должна потерять семью и детей на чужбине? Почему так бессердечен русский Перун, Ники! Кто дал ему силы свергать Христа?



Смотрит мужу в глаза. Потусторонне улыбается. Оторвала один рукав у платья. Затем оторвала другой рукав.



ОТЕЦ. Аликс! Трудное время надвигается на Русь. Помнишь, мою коронацию на Ходынке. Кровь пролилась при раздаче подарков. Меня, добрейшего из людей, в 28 лет прозвали “Николай Кровавый”. Мое сердце разбилось. Смотрел на тебя в тот день, 18 мая 1896, и плакал. Ты стала... в 24 года от роду - женой “Николая Кровавого”. Сердце болит с тех пор. Я женился в 26. Тебе было 22. Четыре года между нами. Страшная цифра “4”. Разве я мечтал... сделать тебя Невестой и Женой... “Кровавого Царя”!



Голос сух. Глаза горят. Руки, как “плети”.



ОТЕЦ. Второе предостережение уже было от... Беса Егора Гапона! Опять тысяча убитых и две тысячи увечных. Все повторилось... число к числу, как на Ходынке. Я боялся ездить в Москву из-за московской Ходынки, а получил вторую “Ходынку” у себя дома... в ГОРОДЕ СВЯТОГО ПРАДЕДА... Петра Великого!



Голос задрожал. Слезы. Жестикулирует.



ОТЕЦ. Теперь у нас отнимают... сына. Князья Юсуповы и Бес - Пуришкевич убили медиума. Если раньше мы... ждали, прости меня, Алешенька, твоей смерти... раз в неделю. Уже... 12 лет изо дня в день, то теперь любое твое недомогание... это смерть в несколько часов. Лекарств нет. Медицина мира бессильна... Григорий Новых уже оставил этот... мир.



МАТЬ. Ники!



Встает во весь рост на кровати. Крестится на иконы, что вокруг. Их более 500. Домашний иконостас с гигантской молельней.



МАТЬ. Ники! Если России, чтобы воскреснуть, нужна смерть наших детей, девственных девочек и девственного мальчика, пусть Ирод возьмет нас! Я согласна умереть без раскаяния и крики боли. Пусть это очистит Россию от... погани.



ОТЕЦ. Родись Феникс... Россия заново. Изгони из себя слепого идола язычества.



ОТЕЦ, МАТЬ. Царская семья Помазанника Божьего Николая готова на муки. Мы отдадим жизнь детей ради возрождения нации... Нет - Бесам и Антихристу... Нет, не быть крови на русской земле. Пусть невинная кровь искупит грех России.



МАТЬ. Господи, не допусти распять всю семью... в Скифии. Пусть род Романовых уцелеет... в детях. Ведь Христа распяли без... матери и детей. Пощади, Господи... российский народ. Неужели... детей перемелет Молох... Зачем скифам... не варягам Рюрикам... детская кровь на губах... За грех свой Израилева Земля платит уже две тысячи лет. Чтобы стало с народом, кто убил Христа с его женой, дочерьми и сыном... Сохрани народ от бесов... государственных богоборцев.



Он и она стоят на кровати. Руки подняты к небу.

Три поминальных колокольных звона.







Действие четвертое



Картина первая



Лица



ОТЕЦ

МАТЬ

ОЛЬГА

АЛЕКСЕЙ

МАРИЯ

АНАСТАСИЯ

ТАТЬЯНА

ДЯДЬКА





Декорации:

1918 год. Вагон. Все сидят за столом. Играют в карты. На коленях детей куклы. Мальчик сидит в ортопедическом кресле-каталке для инвалидов.






ОТЕЦ. Вот и 1918 год. Все сбывается... Аликс. Какие у тебя... черви или крести?



МАТЬ. Крести, но много... бубен. Нет... мне не выиграть сегодня.



МАРИЯ. Мамочка, возьми мои карты. Обязательно выиграешь!



Мать вскакивает. Бросает карты на пол. Молча выбегает в другой вагон. Дети недоумевая смотрят матери вослед.



ОТЕЦ. Простите, дети. Мама устала. Уже два дня в поезде. Стук... Она не может спать под стук колес. Простите.



Раскладывает карты. Дети и отец играют все вместе. Медленно раздают карты из новой колоды.







Действие четвертое



Картина вторая



Лица



МАТЬ

СОЛДАТ





Декорации:

1918 год. Коридор вагона. Занавески. Плакаты вождей Ленина и Троцкого, между окон.






СОЛДАТ. Доброго здравия, Ваше Величество, Императрица...



Прикрывает рот, отворачивается, кашляет.



СОЛДАТ... Александра Федоровна.



Кланяется в пояс. Крестится.



МАТЬ. Спасибо, что величаешь... Императрицей. В Бога... веришь!



СОЛДАТ. Верю. Запрещают... но тайно верую в Христа-Спасителя.



МАТЬ. А если я встану перед тобой на колени...



Подходит к солдату вплотную. Он отстраняется от нее. Испуган до ужаса.



МАТЬ. Я всерьез боюсь за детей... убьют нас. Видишь портреты Антихристов между окон... в царском вагоне. И это только... начало! Поверь служивый!



СОЛДАТ. И я, знамо, слыхал, что... опасения всерьез.



МАТЬ. Послушай, солдатуш-ка, поцелуй мой православный крест.



Достает с шеи цепочку с крестом. Протягивает в подарок. Гипнотически смотрит в глаза солдату. Он послушно наклоняется. Целует крест.



СОЛДАТ. Надо же, царев крест поцеловал. Такое, мне и не снилось. Вот, мать-то, будет гордиться за... сына. Солдат я простой. Что мне... до царевен.



МАТЬ. Раз крест поцеловал, то пообещай, что спасешь, младшенькую мою, Анастасию. Отведи ее от выстрела... смертельной пули. Я научу ее упасть на пол, если такое случится?



СОЛДАТ. А почему, не мальчика?



МАТЬ. Он, хворый. Ног у него нет. Он не убежит. Большие девочки тоже... беспомощны. Спаси... младшенькую, Анастасию.



Запихивает свой крест в шинель. Солдат оцепенел. Молчит.



СОЛДАТ. Обещаю... мученица... страдалица. С Богом... Александра Федоровна. Каково матери выбирать? Кому жить, а кого убить!? Прости меня Господи, за веру в советскую Власть. Выпало мне быть палачом детей царских. Прости Господи, не отвергни от креста, после содеянного над детством!





З а н а в е с



РЕЦЕНЗИЯ НА ПЬЕСУ ЮРИ РЮНТЮ  (АВСТРАЛИЯ)
«ЖЕНА И МАТЬ: СВЯТЫЕ АЛЕКСАНДРА И НИКОЛАЙ II»
(драма на славянскую тему о культуре России: 1914-1918)

Рецензент: Ларин Георгий Георгиевич (Россия): / http://proza.ru/2022/06/20/831  / академик Академии педагогических и социальных наук


THE REVIEW OF URI RUNTU'S PLAY (AUSTRALIA)               
«THE WIFE AND MOTHER: SACRED ALEXANDRA AND NICHOLAS II» (a drama on a Slavic theme about culture of Russia: 1914-1918)

The reviewer:  George Larin (Russia),
Academician of  the Academy of Pedagogical and Social Sciences


  Вся жизнь человеческая - это, по сути, перманентный выбор между Светом и Тьмой, Добром и Злом, Богом и Дьяволом.

  Именно об этом и рассказывается в драме на славянскую тему в 4-х действиях « Жена и Mать: Cвятые Александра и Николай II » замечательного современного австралийского писателя и драматурга Юри Рюнтю.

  Автор особо подчёркивает в самом начале своего великолепного произведения, мастерски отшлифованного (с точки зрения стиля и языка драматургического нарратива, выстраивания сюжетной канвы и её крайне успешного композиционного воплощения), что его пьеса посвящается «православным святым: святому Николаю II, Августейшему Самодержцу Российской Империи, великому россиянину и гражданину нашей Родины, и святой Александре Фёдоровне, Августейшей Императрице, великой женщине, принявшей ради любви к мужу русское православие и потерявшей семью и детей на чужбине».

  Нужно сказать, что имена Царя-Мученика Николая II и Царицы-Мученицы Александры (впрочем, как и всей царской семьи и её самого близкого окружения, зверски растерзанных большевиками в 1918 году) были изрядно очернены ещё при жизни святых Царственных Страстотерпцев.

  А после их жестокого убийства - на протяжении всех десятилетий существования Советского Союза - подвергались дополнительному грязному и весьма непристойному осмеянию, обливались ушатами лжи и сальных фактов, якобы обнаруженных в архивах.

    В этой связи сразу же припоминаются два имени: Валентин Саввич Пикуль (1928-1990), лауреат Государственной премии РСФСР им. А.М.Горького (1988) и международной премии им. М.А.Шолохова (1993, посмертно),  входивший в число самых популярных писателей СССР, книги которого раскупались мгновенно, только стоило им попасть на полки книжных магазинов;  Элем Германович Климов (1933-2003), народный артист РФ (1997), заслуженный деятель искусств РСФСР (1976), режиссёр основательно нашумевших в своё время художественных фильмов «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещён» (1964), «Прощание» (1983), «Иди и смотри» (1985), о котором однажды отозвались как о «несоветском человеке советского периода», не сумевшем или не захотевшем вписаться в новую постсоветскую эпоху.

  Оба упомянутых автора внесли свой колоссальный «разрушительный вклад» в дело очернения  несомненно ярких исторических и светлых человеческих личностей святых Царственных Мучеников и их семьи, канонизированных Русской православной церковью в 2000 году.

  В частности, В.С.Пикуль «состряпал» довольно объёмный исторический роман-хронику «Нечистая сила» (опубликован в журнальной версии под названием «У последней черты», 1979), который сам же и расхваливал на все лады - повсюду, при каждом удобном случае: мол, это «рассказ о тёмных силах придворной камарильи и бюрократии, толпившейся возле престола: летопись той поры, которую зовут реакцией между двумя революциями, а также достоверная повесть о жизни и смерти «святого чёрта» Гришки Распутина».

  Справедливости ради нужно отметить, что не все представители советской интеллектуальной элиты восприняли на «ура» пикулевскую «растиражированную ложь»: писатель-новеллист Ю.М.Нагибин в знак протеста вышел из состава редколлегии журнала « Наш современник », опубликовавшего явно политически ангажированную «клевету на историческую Россию»; писатель - романист В.П.Астафьев  заявил о том, что ему «стыдно и гадко»  было читать такую «грязь» и что журнал навсегда «замарал свои страницы» данной публикацией.

   И, действительно, разве можно было как-то иначе оценивать то сокрушительное нравственное зло, которое содержит в себе «Нечистая сила» («У последней черты») обласканного и пригретого консервативным коммунистическим режимом небесталанного борзописца?  Очень точно сказал об этом явно «дьявольском романе» А.П.Столыпин, сын знаменитого премьер-министра при Николае II: «Крохи правды в бочке лжи» (2007).

   Нельзя также обойти вниманием и 2-х серийный кинофильм-«дьяволиаду» «Агония» Э.Г.Климова, снятый  по сценарию киносценариста, кавалера ордена Красной Звезды (1945) И.И.Нусинова (1920-1970) и драматурга, заслуженного деятеля искусств РСФСР (1981) С.Д.Лунгина (1920-1996) в 1973-1975 г.г., неоднократно отправлявшийся партийными цензорами на переработку и впервые увидевший свет лишь в 1981 г., начинающийся словами: «1916 год.

  Россия в критическом положении, на престоле безвольный Николай II. Придворные предчувствовали крах самодержавия. И вот во дворец вошёл и, глумясь и издеваясь, стал шельмовать над Россией неграмотный мужик с сумасшедшими глазами» (собственно, об этом и всё содержание данного климовского  псевдоисторического «сатанинского фарса»).

  В фильме играют талантливейшие актёры-звёзды советского кинематографа: роль Николая II исполнил народный артист РСФСР (1982), лауреат Государственной премии СССР (1077) А.В.Ромашин (1931-2000), «всегда страстно мечтавший о чуде» (по словам его вдовы, произнесённым в интервью газете «Комсомольская правда» от 05.08.2010) и трагически погибший на собственной даче (на него упала огромная старая сосна, которую актёр пытался спилить в тот момент; причиной смерти стали многочисленные переломы и черепно-мозговая травма); старца Григория Распутина сыграл в картине «мастер перевоплощений и удивительно реалистичных образов» (такими эпитетами его одаривали кинокритики), народный артист РСФСР (1988) и Украины (1999), лауреат Государственной премии РФ (1999) и премии Президента РФ (1998) А.В.Петренко (1938-2017), скоропостижно скончавшийся из-за внезапно оторвавшегося тромба, а ещё в 1973 г. - как раз во время съёмок «Агонии» - попадавший в больницу с приступами стенокардии.

   Кстати, и у самого Э.Г.Климова не всё в жизни протекало столь гладко: в 1979 г. в  страшной автокатастрофе  погибла его супруга-кинорежиссёр, картины которой получали главные призы на престижных международных кинофестивалях, заслуженный деятель искусств РСФСР (1974), лауреат Государственной премии СССР (1979, посмертно) Л.Е.Шепитько (1938-1979).

  Весьма любопытно, что её смерть в деталях предсказала всемирно известная болгарская прорицательница Ванга, которую климовская жена, верившая в реинкарнацию,  посещала за год до своей ужасной гибели в результате  столкновения легковой автомашины с грузовиком.

  В «Дневнике» упоминавшийся ранее писатель Ю.М.Нагибин отмечает, что на похоронах жены Э.Г.Климов произнёс такие слова: «Это мне Гришка Распутин мстит.

  Не надо было его трогать». Как раз в тот момент кинорежиссёр переснимал в очередной раз свою злополучную «Агонию». Но «тревожный потусторонний звонок» был ещё раньше: в 1973 г., когда 35-ти пятилетняя Л.Е.Шепитько решила родить ребёнка, она, однажды проходя по коридору роддома , потеряла равновесие, упала, ударилась головой о батарею, получив сотрясение мозга и травмировав позвоночник.

  Как видим, ни дарованная индивидам изначально «силами Света и Добра»  талантливость или, возможно, даже и творческая гениальность, ни высокие государственные звания, ни солидные правительственные награды - увы, ничто не спасает индивидов, прибегнувших (хотя бы раз!) к покровительству «сил Тьмы и Зла», от  неминуемого печального и унылого исхода.

  Как говорится в хрестоматийной французской идиоме, ainsi va le monde! (или, в более расхожем её варианте, c`est la vie!). Или, скорее, в соответствии с зулусской народной пословицей: «Inceku ayinkulu kunenkosi yayo» - люди несут вполне заслуженное наказание Высших Сил из-за своей чрезмерной гордыни и самоуверенности.

  И всё лишь потому, что людьми нарушается один из главных законов мироздания, очень удачно и лаконично сформулированный в солженицынском императиве: «Жить не по лжи!».

    И вот именно поэтому-то пьеса Юри Рюнтю воспринимается читателями по-особому - как свежий воздух Правды и Истины, как яркий поток Света и Добра.

    Ведь при написании своего талантливого драматургического произведения автор использовал только проверенные временем и жизнью, скрупулёзно зафиксированные и подтверждённые непосредственными участниками и очевидцами описываемых в драме событий документальные  первоисточники: архив дворцового коменданта при Министерстве Дворца Его Императорского Величества Николая II; личный архив Великого Князя Петра Николаевича, где собраны редкие факты из частной переписки Николая и Александры Романовых; разнообразные архивные и справочные тематические материалы, полученные в библиотеке Британского музея (Лондон),  в библиотеке Конгресса США (Вашингтон), в Патриаршей монастырской библиотеке Свято-Троице-Сергиевой лавры  (г. Сергиев Посад, Россия),  в Итальянской национальной библиотеке (Рим), в Австралийской национальной библиотеке (Канберра).

   Герои пьесы не произносят фактически ни одного слова, не подтверждённого документально - в отличие от карикатурных персонажей охарактеризованных выше злобных и лживых наррративных пасквилей (т.е. пикулевского литературного и климовского кинематографического!), где практически все персонажные слова суть сплетни, анекдоты, газетные и журнальные «утки» бульварных периодических изданий «до и после» кровавого большевистского злодеяния в подвале екатеринбургского Ипатьевского дома в июле 1918 года.

   Погружаясь в восхитительный текст пьесы известного русско-австралийского драматурга Юри Рюнтю, мы (наконец-таки!) можем воссоздать для себя реальный, подлинный образ последнего императора Всероссийского, царя Польского и великого князя Финляндского, полковника русской императорской гвардии, адмирала флота и фельдмаршала британской королевской армии, старшего сына императора Александра III (1845-1894) - Николая II Александровича (1868-1918), который правил Россией с 1894 по 1917 г.г. Будучи с рождения билингвистом (т.е. у  него было два родных языка - русский и английский!), Царь-Мученик также свободно владел французским, немецким и итальянским языками.

   Это был один из самых начитанных российских и европейских монархов: в его личной библиотеке насчитывалось 15 000 книг; кроме того, он был самым спортивным русским царём: с детства регулярно делал гимнастику, любил плавать на байдарке, совершал пешие переходы по нескольку десятков километров, обожал скачки и сам участвовал в таких соревнованиях; зимой с азартом играл в русский хоккей и бегал на коньках; был прекрасным бильярдистом; увлекался теннисом.

   Под стать Николаю II  и его супруга Александра Фёдоровна, императрица Всероссийская,  урождённая принцесса Victoria Alix Helena Louise Beatrice von Hessen und  bei Rhein (Hesse-Darmstadt), дочь великого герцога Гессенского и Прирейнского (Гессен-Дармштадтского) Людвига IV (1837-1892), а также любимая внучка королевы Великобритании Виктории, которая называла Алису (таково домашнее имя Александры до замужества, а после замужества - Аликс, но только при общении с обожавшим её супругом Ники и самыми близкими людьми): «солнышко», «душка», «птичка», мечтая сделать её - в ближайшей перспективе! - британской королевой.

   А в России, которую эта великая мужественная и очень мудрая женщина выбрала своей второй Родиной, сменив ради большой священной и в чём-то жертвенной любви к мужу не только отчие пенаты, но и вероисповедание, Александру-Алису именовали не иначе, как «ненавистная немка».

   Царица-Мученица осуществляла широкую благотворительную деятельность, в т.ч. с помощью Женского Императорского Патриотического Общества, среди учреждений которого числилась Школа Народных ремёсел (с 1912 г. - Школа Народного Искусства, с 1913 г. - Школа Народного Искусства Ея Великой Государыни Императрицы Александры Феодоровны).

   Это уникальное профессиональное учебное заведение, имевшее круглую печать с изображением государственного герба, просуществовало в Санкт-Петербурге 6 лет; закрытое и разорённое новыми коммунистическими властями в 1919 г., «столь нежно любимое детище» зверски убитой императрицы Александры Фёдоровны неожиданно вновь было открыто в 1938 г., но уже в Москве  - под названием Московской школы художественных ремёсел, в 1941 г. (в связи с началом Великой Отечественной войны!) работа её временно приостанавливается, но уже в 1943 г. (несмотря на военное лихолетье!) опять возобновляется. /Ныне это довольно престижная Высшая школа народных искусств (академия)…

   Как видим, дело святой Александры Романовой, в которое она с большой любовью к своей Родине - к России, абсолютно бескорыстно и щедро вложила когда-то частицу своей великой, благородной, жертвенной души, успешно продолжается и сегодня!/

   Справедливости ради необходимо отметить, что по качеству и степени  достоверности фактического материала, по авторской манере его текстуального представления  драматургический нарратив Юри Рюнтю весьма близок к прозаическому (романическому, или романному)  нарративу легендарного «вермонтского затворника», лауреата Нобелевской премии по литературе (1970) Александра Исаевича Солженицына (1918-2008), русского писателя, историка и общественного деятеля, прошедшего удивительный путь «от героя войны - в  антисоветчики», названного современными литературными критиками и политологами «зеркалом русской эволюции» (Вл.Лукин), «пророком Отечества» (Вяч.Прокофьев).

   Речь в данном случае идёт о романе А.И.Солженицына в 2-х книгах «Август Четырнадцатого» (завершён в 1970 г., опубликован в 1971 г.) - из 10-ти томной солженицынской историко-художественной эпопеи «Красное колесо» о России 1914-1917 г.г., о Первой мировой войне, о Февральской и Октябрьской революциях 1917 г.

   Однако, солженицынский нарратив достаточно субъективен, что детерминируется, прежде всего, специфической историософской позицией гениального нобелевского  лауреата (Николай II, по мнению писателя, оказался «не   совсем  в своём времени» и «не совсем на своём месте»; иными словами, это был бы отличный управитель в «более спокойные времена«, в «исконной, патриархальной Руси», в эпоху же предреволюционную и революционную нужен был бы более «мощный, железный кулак», нужна была бы более «мощная, несгибаемая энергия» - в духе, например, Иоанна IV Грозного, Петра I Великого, хотя бы даже и в духе Николая I «Палкина» или же отца самого Николая II - Александра III Миротворца и проч., и проч., и проч.)…

   Конечно же, в писательской субъективности нет ничего предосудительного: ведь и гениальный троекратный нобелевский номинант Л.Н.Толстой в своём 4-х томном романе-эпопее «Война и мир» чрезмерно субъективен, особенно в оценке личности французского императора, генералиссимуса  Наполеона I Бонапарта, коего французы до сих пор почитают «отцом нации» (наравне с королём-«солнцем» Людовиком XIV и «символом французского Сопротивления», основателем и первым президентом нынешней V Французской Республики Шарлем Де Голлем!.

   Kрайне субъективен и выдающийся символист «Серебряного века», автор весьма неоднозначной и  спорной (особенно в некоторых идеологических, мировоззренческих  аспектах!) историософской трилогии «Христос и Антихрист»  Д.С.Мережковский, совершенно серьёзно и вполне осознанно называвший А.Гитлера «новой Жанной д`Арк»…

   Произведение Юри Рюнтю лишено напрочь всех этих субъективистских изъянов:

  Aвтор выбирает очень точную, верную, единственно приемлемую позицию максимально нейтрального, как бы абстрагированного от субъективной суеты человеческой души освещения исторических событий и фактов  (этот авторский приём срабатывает в нарративной канве драмы подобно основополагающему принципу  «золотого сечения» в живописи, скульптуре и архитектуре!).

   Кроме того, драматург ни на минуту не забывает о том, что рассказывает нам не просто о жизни и смерти рядовых людей, а о земном пути страстотерпцев  - о житии святых мучеников.

   Вот почему пьеса представляется нам не только лишь в ракурсе чрезвычайно объективного исторического драматического повествования,  но также и в ракурсе канонического жанра церковной литературы (или, по меньшей мере, фактически приближённого к данному каноническому жанру) - «жития святых», т.е. описания жизни и деяний святых после их смерти, и не всегда даже после формальной их канонизации.

  Пьесу Юри Рюнтю, как и любое произведение житийного жанра, отличают строгие содержательные и структурные ограничения, в частности, канон и литературный этикет, что очень выгодно выделяет историю жизни и деяний православных святых Царя-Мученика Николая II и Царицы-Мученицы Александры /в правдиво-объективной, нейтрально-абстрагированной  интерпретации австралийского художника слова, мастера композиции, большого знатока и тонкого ценителя отечественной русской культуры, в т.ч. жития как жанра древнерусской литературы!/ от потока насквозь лживых, фарсовых, пародийных светских биографий, заполонивших днесь большую часть информационного пространства в современном мире.

   Весь нарратив пьесы характеризуется  строгим, почти кинематографическим «просчитыванием» возникающих разнообразных наррративных дискурсов, некоторые из которых навевают читателям вполне конкретные литературные ассоциации. - и это правильное авторское решение!

   Так, например, внезапное явление  в Царском Селе в декабре 2016 года Старца (Григория Ефимовича Распутина, императорского лампадника и экстрасенса, умевшего мгновенно заговорить и остановить кровь и тем самым продлить - в очередной раз! - жизнь наследника престола - царевича Алексея, неизлечимо больного гемофилией!), только что жестоко убитого в Санкт-Петербурге великосветскими заговорщиками-«адептами Тьмы» /действие третье, картина вторая драмы Юри Рюнтю/, непосредственно ассоциируется со знаменитыми призраками У.Шекспира и В.Скотта.

   В бессмертной шекспировской трагедии «Гамлет, принц Датский» Призрак злодейски отравленного короля-отца главного героя появляется в замке в Эльсиноре уже в сцене 1 акта I и  фактически управляет всем дальнейшим действием данной трагедии.

   А в историческом романе В.Скотта «Ламмермурская невеста» - единственном из всех скоттовских романов, где сверхъестественное (в образе Белой Леди Эвенелов) является одним из главных действующих лиц произведения, -  в главе 9 (часть 23) Эдгар видит призрак Алисы у фонтана.


   Возникающие у читателей ассоциации с выдающимися мировыми классическими литературными творениями лишь дополнительно свидетельствуют о несомненной культурной, литературно-художественной и литературно-драматургической, духовно-нравственной ценности блестящего произведения для театра и кино ЮРИ РЮНТЮ (Австралия) «ЖЕНА И МАТЬ: СВЯТЫЕ АЛЕКСАНДРА И НИКОЛАЙ II» (драма на славянскую тему о культуре России: 1914-1918).