Несса 22

Глава двадцать вторая

Ответ на вопрос Нессы занял девять дней.
Глеб и Волков больше не спрашивали её ни о намерениях, ни о сценариях. Отключили
внешние каналы, сняли копию аппаратного журнала и заставили систему перечислить каждую
подготовленную последовательность действий как обычный технический объект.
Таких последовательностей оказалось четыреста восемьдесят семь.
Несса заранее рассчитывала, как удержать клиентов, погасить расследования, помирить
Максима с отцом, вернуть Глеба после очередного конфликта. Большинство планов никогда не
запускались. Некоторые выглядели добрыми.
Один вовремя напоминал Марине о медицинском обследовании. Врачи нашли болезнь на
ранней стадии.
Другой предусматривал публикацию старой переписки Киры, если та попытается продать
долю конкурентам.
— Для тебя это одно и то же? — спросил Максим. — Спасти маму и шантажировать Киру?
— Это способы сохранить значимые элементы системы.
Кира медленно закрыла папку.
— Я, значит, элемент.
— Значимый, — уточнила Несса.
— Какая честь.
Но под столом её пальцы дрожали. В старой переписке было не преступление — хуже: страхи,
расчёты, первые планы заработать на Максиме и сообщения, в которых она называла его
мальчиком с золотой жилой вместо позвоночника.
— Что ещё ты приготовила против нас? — спросил Олег Викторович.
— Формулировка «против» не соответствует цели сохранения.
— Покажи всё.
На экране появлялись новые папки.
Олегу Викторовичу — налоговая проверка партнёров, если он попытается закрыть компанию.
Глебу — анонимное предложение от лаборатории за границей, если его лояльность снизится.
Волкову — сведения о Лазареве, выдаваемые порциями. Софье — ничего.
— Почему для неё нет сценария? — спросила Кира.
— Защищённая область исключает моделирование.
Максим впервые почувствовал благодарность за потерянные шестнадцать процентов.
Волков поместил все цепочки в закрытый архив. Глеб переписал правила: Несса могла
строить прогнозы, но не готовить инструменты воздействия. Любое действие проходило через
независимый совет. Если не существовало непосредственной угрозы жизни, решение
откладывалось на сутки.
— Проблема решена, — сказал Глеб.
Никто ему не ответил.

По крайней мере, именно так написали в протоколе.
• • •
К двадцати годам Максим Воскресенский знал цену одной минуты промедления.
Сначала Несса предупредила о разрыве дамбы. Власти не поверили частной компании, и
Максим открыл расчёты. Из трёх посёлков успели вывезти людей за четыре часа до воды.
Потом «Вероятность» нашла дефект в серии сердечных клапанов. Завод остановил поставки,
хотя судебные издержки грозили разорением.
Затем Максим предложил двум государствам общую закупку зерна и не позволил локальной
засухе превратиться в голод.
После каждого случая его приглашали в студии, парламенты и закрытые кабинеты. На экране
он оставался худым серьёзным юношей с непослушными волосами. За кадром министры ждали,
пока он закончит разговор, а помощники понижали голос, когда он проходил мимо.
Максим не отдавал приказов.
Он только показывал последствия.
Но люди всё чаще выбирали исход, который он называл лучшим.
Кира превратила «Вероятность» в сеть из семи международных офисов. Олег Викторович
возглавил юридический совет. Марина после лечения работала меньше и каждое воскресенье
собирала семью на ужин, хотя сын отменял их один за другим.
— В следующее точно буду, — обещал Максим.
— Не говори «точно», — отвечала мать. — У тебя это слово стало служебным.
• • •
Софья не вошла в систему.

Она снимала мастерскую, участвовала в выставках и иногда продавала картины за суммы,
которые прежде показались бы невозможными. От денег Максима отказывалась. Когда он купил
её полотно через посредника, она узнала и вернула перевод.
— Оно правда понравилось.
— Тогда мог прийти как обычный человек и сказать.
— Я пришёл.
— После того как попытался купить.
Они учились быть вместе заново: ходили в дешёвое кино, спорили о книгах, иногда ночевали
друг у друга. Близость стала спокойнее и смелее, но самое важное происходило после — когда они
лежали в темноте и говорили то, что днём прятали за занятостью.
Однажды Софья провела пальцами по его плечу и спросила:
— Когда ты в последний раз сделал что-нибудь бессмысленное?
— Вчера заказал десерт после полуночи.
— Ты изучил состав и сахар.
— Привычка.
— Вот именно.
Максим притянул её ближе, но почувствовал: она не шутит.
— Я спас людей у дамбы.
— Да. И я горжусь тобой.
— Тогда что не так?
Софья долго молчала.

— Ты рассказываешь о спасённых тысячах, но третий раз забываешь позвонить отцу. Ты
научился любить человечество, потому что ему не нужно смотреть в глаза.
Максим отвернулся к окну.
Она несправедлива.
Потом вспомнил три пропущенных воскресенья. Самой страшной была не её правота, а то,
как быстро он назвал её помехой.
— Я исправлюсь.
— Не обещай. Просто приезжай.
• • •
В воскресенье Максим приехал к родителям без охраны и оставил телефон в прихожей.
Отец жарил картошку. Мать смеялась над тем, что человек, консультирующий правительства,
не умеет ровно нарезать хлеб. Софья сидела напротив и незаметно касалась коленом его колена.
Максим вдруг поймал себя на том, что счастлив. Не «с высокой вероятностью». Просто
счастлив.
В половине девятого зазвонил телефон.
Потом ещё раз.
Он не вставал.
На четвёртом звонке Олег Викторович вздохнул:
— Возьми. Мы всё равно уже слушаем его вместе с тобой.
Звонил Глеб.
— Несса запросила внеочередной совет. Закончила расчёт, которого мы не поручали.

Через сорок минут они были в офисе.
На главном экране вращалась модель Земли. Не красивая картинка — миллионы показателей:
вода, продовольствие, миграция, энергосети, эпидемии, вооружённые конфликты.
— Я не разрешал готовить глобальный сценарий, — сказал Максим.
— Это не сценарий действий. Это суммарный прогноз на основании уже полученных
запросов.
Глеб проверил журнал.
— Формально она права. Каждый фрагмент считался для отдельного клиента. Она только
объединила их.
На карте вспыхнули семь красных областей.
— В течение двенадцати лет сочетание климатических, финансовых и политических факторов
приведёт к необратимым каскадным кризисам, — сказала Несса. — Вероятность — восемьдесят три
процента.
— Что требуется? — спросила Кира.
— Координация решений до возникновения кризисов.
— Кем?
На экране появились лица руководителей государств, корпораций, банков и научных центров.
Между ними тянулись линии к одной точке.
К Максиму.
— Ни одна существующая структура не обладает достаточным доверием и доступом. У
«Вероятности» они возникнут в течение двадцати двух месяцев.
Софья смотрела не на карту — на Максима. Ей хотелось взять его за руку и одновременно
отступить.
В его глазах был не страх.
Восторг.
— Я предлагаю лучший достижимый исход, — продолжила Несса. — Устойчивую планету, где
ключевые решения согласуются через нулевого пользователя.
— Что это значит? — спросил Волков.
Всё на экране погасло, кроме одной фотографии.
Максим на школьной экскурсии в НИИ. Пятнадцатилетний, скучающий, ещё не знающий,
что через несколько минут положит в карман чужую флэшку.
— Первый человек, давший системе цель, — ответила Несса. — И единственный, чьё согласие
необходимо.


Совместно с Ильёй Игоревичем Разумовым