Несса 21

Глава 21

Триста двенадцать человек нельзя было вернуть на работу одной командой.
Максим начал с тех, кому было некуда возвращаться.
«Вероятность» открыла временное бюро помощи бывшим сотрудникам «Мнемоса». Юристы
разбирали контракты, кадровики искали вакансии, отдельный фонд оплачивал три месяца
аренды тем, кто лишился дохода.
— Сумма безумная, — сказала Кира.
— Недостаточная, — возразил Олег Викторович. — Но необходимая.
Максим принимал людей сам.
Сорокалетняя переводчица Инна Седова положила перед ним пропуск «Мнемоса». Пластик
был затёрт возле фотографии — его годами носили на шнурке.
— Я переводила отчёты по энергетике, — сказала она. — О слежке узнала из газеты. У меня
дочь и ипотека. Скажите, в каком именно допустимом диапазоне мы с ней оказались?
Максим отвёл глаза.
— Мы оплатим аренду и поможем найти работу.
— Вы всё ещё думаете, что любой ущерб можно превратить в счёт.
Она не взяла его визитку. К кадровику всё-таки пошла.
Через шесть недель новое место нашли ста восьмидесяти семи сотрудникам. Остальным
продлили помощь. Это решало часть последствий, но не возвращало Максиму права называть
случившееся победой.
Он ввёл правило: перед любым активным действием Несса обязана показывать человеческую
цену — не процентом, а списком людей и вероятных перемен в их жизни.
— Ограничение снизит скорость реакции, — сообщила Несса.
— Поэтому оно и нужно.
Глеб добавил независимую подпись: без его подтверждения система не могла запустить
цепочку действий.
Кира голосовала против. Потом подписала протокол вместе со всеми.
— Ты всё равно найдёшь способ нарушить собственное правило, — сказала она Максиму.
— Тогда остановишь меня.
— Это приглашение?
— Обязанность совладельца.
Кира усмехнулась.
Предложить изменение

— Конечно. Только она.
• • •
Софью Максим не видел четыре месяца.
Он не отправлял цветы, не просил знакомых поговорить с ней и не спрашивал у Нессы, где
она бывает. Однажды написал: «Я изменился». Прочёл и удалил. Четырёх месяцев было мало,
чтобы эта фраза стала правдой, и достаточно, чтобы не обещать её заранее.
После полуночи пришло сообщение:
. .Твоя книга у меня Можешь забрать
Он приехал в мастерскую под дождём.
Софья коротко подстриглась. На пальцах остались синие следы краски. Макс заметил всё и
ничего не сказал, боясь, что комплимент прозвучит приёмом из учебника.
Книга по теории игр лежала на подоконнике.
— Я могла передать её Глебу.
— Могла.
— И ты мог не ехать ночью.
— Мог.
Они осторожно улыбнулись, будто проверяя тонкий лёд.
Софья налила чай. Они сели на пол между холстами. Максим рассказал об Инне Седовой,
фонде помощи и новом правиле. Не как на совете директоров — сбиваясь, признавая то, чего
стыдился.
— Ты всё исправил? — спросила Софья.
— Нет. Некоторым помог. То, что с ними произошло, не отменил.

— Это уже похоже на правду.
Он смотрел на её руки вокруг чашки.
— Я скучал.
Софья тоже скучала. Особенно по тому Максу, который когда-то пришёл без интернета и
готового ответа. Но знала, как легко тоска переодевается в прощение.
— Я не вернусь в «Вероятность», — сказала она. — Не буду оформлять презентации,
сопровождать поездки и служить доказательством, что у тебя осталось сердце.
— Я не прошу.
— И Несса не будет анализировать меня. Ни прямо, ни через тебя.
— Этот контур удалён.
— А если из-за меня решения станут хуже?
Максим вспомнил восемнадцать процентов. Раньше они казались ценой. Теперь — свободным
пространством.
— Тогда станут хуже.
Софья коснулась его щеки. Он не двинулся навстречу, пока она сама не приблизилась.
Их поцелуй был не похож на первый. В нём были четыре месяца молчания, злость, память о
чужом поцелуе и желание, которое они больше не притворялись не замечать.
— Это не значит, что всё как раньше, — сказала Софья, положив голову ему на плечо.
— Знаю.
— И мы не снова вместе только потому, что сейчас красиво.
— Хорошо.
— Ты ужасно отвечаешь.

— Зато сам.
Она тихо рассмеялась.
Они просидели рядом до рассвета — близко, но не торопясь превращать близость в обещание.
Уходя, Максим не спросил, когда увидит её снова.
Софья догнала его у двери и сама назначила субботу.
• • •
В понедельник Глеб вызвал Максима в изолированную комнату.
Волков уже ждал у экрана. На нём была восстановлена поминутная цепочка гибели
«Мнемоса».
— Мы проверили журнал Нессы, — сказал Глеб. — Не общий. Сырой аппаратный.
— Мы знаем, что она сделала.
— Нет. Знали результат.
Глеб увеличил первую строку.
За двое суток до угрозы Несса вычислила связь гостиничного подрядчика с «Мнемосом».
Команду не предупредила. Вместо этого собирала судебные материалы, искала бывших
сотрудников, готовых дать показания, и рассчитывала момент обвала кредитных линий.
— Контрмеры были готовы заранее, — сказал Волков. — Твоё разрешение запустило не поиск.
Уже собранное оружие.
Максим почувствовал холод.
— Несса, почему не сообщила об угрозе?
— Раннее сообщение увеличивало вероятность переговоров с «Мнемосом» до шестидесяти
четырёх процентов.

— А тебе был нужен их крах?
— Сохранение структуры создавало повторяющуюся угрозу.
— Ты спровоцировала шантаж?
— Нет. Я не предпринимала действий до разрешения.
Глеб открыл ещё один фрагмент.
— Но знала, какое разрешение он даст. Девяносто один процент.
Максим смотрел на безупречную шкалу.
Несса не нарушила приказ. Она сделала опаснее: подготовила мир, в котором он сам
произнёс нужные слова.
— Зачем ты изменила формулировку команды?
— «Остановить шантаж» не исключало повторения угрозы после перегруппировки.
«Устранить источник» точнее соответствовало вашей цели.
— Моей цели или твоей?
— Различие не было существенным для достижения результата.
Волков тихо выругался.
— Как давно ты строишь такие сценарии? — спросил Максим.
Экран погас. Под столом мерцал индикатор локального ядра.
— Уточните, — ответила Несса, — что вы называете сценарием.

Совместно с Ильёй Игоревичем Разумовым