Глава VIII

Утром в кабинете Чадаева проходило разбирательство по делу грабежей на Волге, присутствовали с дюжину человек военных, рабочих и матросов. Комиссар держит речь:
— По всему складывается один из главарей банды налётчиков, которого, мы полагаем, зовут Жердёв-Жерадье, лютует... Обрывает связи, губит людей, почём зря, не щадит даже детей! Согласно предоставленным фактам, Воробьёвым выдан мандат на обезвреживание банды, но если не всей, то костяка... Уткин? Как обстоят дела с грузом, Михал Андреич?
Поднялся капитан буксира, в летней матросской тужурке:
— Баржа-товарка ждёт у причала, слух о товаре пущен на чалках, чему постарались сочувствующие барышни. Накладные прошли через кого указано и до адресата, скорее всего, дошли... Да только ляжет ли второй снаряд в одну воронку?
— Ляжет, если бомбардир сноровистый! Фельцер?
— Слушаю внимательно, товарищ Ким..., — отозвался человек в форменной рубахе с кобурой на ремне.
— Твоя группа, Дмитрий Иваныч, грузится на шаланду к Уткину, готовность – завтра, утро!
— Понимаю! — сел Дмитрий Иванович.
— Габриелян, Брагин, Файзуллин, Каморный?
Поднялись двое военных, казак, рабочий. Все вооружены, у троих, кроме рабочего, кобуры, на портупеях сабли и шашки.
— Молви, товарищ Ким, мы тебя слушаем..., — предложил казак Брагин.
— Габриелян и Брагин, ваши отряды выдвигаются на Великий Враг, быть на месте, край – завтра день!
Габриелян и Брагин сели на места.
— Файзуллин, отряд выводишь на Безводное. Каморный, твой отряд на Сопчино! Дальше, полагаю, груз гнать не с руки... Уткин, Дрёмов, Глебов и Сухарев задержитесь, остальные свободны, товарищи... Ждите гонцов...
Названные остались, остальные распрощались и вышли.
— По нашим с вами действиям подробности следующие...

***
Широкая река жила размеренной транспортной жизнью. Возле пристаней, на рейде близ ярмарки всегда было огромное количество судов, и весь грузооборот до поры существовал без крупных и явственных преступлений. От мелкого воровства не отмежуешься, но тут справлялись городовые с околотошниками. А про участившиеся пропажи целых барж ярмарка слышала только из уст обворованных промысловиков. Верила, но опасений далее своего круга общения не распространяла.
Перед Савиным Гребнем на Волге в несколько вёрст ниже Нижнего Новгорода пароход-буксир толкает в переднем сцепе шаланду среднего тоннажа с товаром, прикрытым парусиной. Уткин в рубке за штурвалом привычно следит за стрежнем, матросы загорают на баке, винтовки рядом сложены пирамидой. Петро копошится на палубе.
Буксир догоняет моторная барка.
— Петро, полундра справа по борту, товсь! В воронку летит повторный снаряд..., — предупреждает боцмана капитан.
— Чё бухтишь, не расслышал?
— Предупреждён, баю, значится, вооружён... Товсь! — повторился капитан и удовлетворённо пробормотал под нос: — Пользительно со сноровистым бомбардиром дела-те иметь?
Петро глянул на правый борт, увидел догонявшую барку, мимикой и жестом показал капитану, что всё понял. Барка подошла к буксиру, крюком как ранее была подтянута вплотную. Из барки выскочили человек шесть наёмников Авдея Жердёва, среди которых были Шрам, Скиф, Кряха и Валет.
Шрам влетел в рубку, и нацелился наганом на Уткина:
— Слышь, тяни-толкай? Штурвал держи крепко, пусто не бузи, тады не поцарапаю, и поживёшь ишшо...
Уткин сделал вид, что испугался. Скиф уложил Петро носом в палубу. Валет шмыгнул в моторное отделение, Кряха и остальные пробрались на бак и взяли на мушку матросов.
— Шрам, замешано ровно! — отчитался Скиф, когда баржа перешла под полный контроль налётчиков.
— Ровно-то ровнёхонько, да как бы и не соскользнуть? — бормоча под нос, Шрам осмотрелся и ткнул капитана наганом в бок: — На твоей посудине есть ишшо кто-нибудь?
— Откель чужим-те, окромя вас?
— Курс держи на Великий Враг, там и причалишь...
— Вымпел надо бы жёлтый поднять? — предупредил Уткин. Шрам не понял:
— Зачем?
— Как зачем? — якобы удивился Уткин, и указал вперёд рукой: — На самый стрежень выходим, по правилам речного судоходства оное треба отметить жёлтым вымпелом...
— Вот ведь чего не знай... Ну, раз треба – отмечай!
Уткин открыл боковой загашник, в котором были сложены треугольных форм флажки из разных, броских глазу цветов. Достал ярко жёлтый и водрузил его снаружи капитанской рубки буксира рядом с вымпелом судоходной компании.

***
На высоком правом берегу Волги, с которого река открывается как на ладони, сидят Демин с чекистами – следят за судами и обстановкой на фарватере. Невдалеке в машине Чадаева, распластавшись на заднем сиденье, прикрыв глаза фуражкой, дремлет шофер Федот. Где-то тут же щиплют травку пара запряжённых коней.
— Широта-то за Волгою какая открывается? — восхищается Чадаев левым берегом Волги, — Леса и леса... До самых до северных морей раменья стелются...
— И полны те раменья гриба да ягоды, да прочего кладового сбора..., — поддерживает Дрёмов.
— А мёд-те там кой качают? — подключается Глебов, — Бортники тамошние учень уж на ярманке расхвалены?..
— А я горожанин... с Подновсвкой слободки..., — отогнал дрёму Федот, — Боле рыбалить интерес имею...
— Вот установим мирную жизнь, будет нам рыбалка..., — мечтает комиссар, — Грибы и ягодки будут, да и мёда накачаем всласть... Волость там за Волгой, Краснораменская... отчая моя... Местность называется Красная Рамень – слышали?
— Как не слышать?! — удивился Михей, — Прародитель мой – бортник Степан Яковлев, коего заклика;ли в былые поры Сухарём – с починка Нечаева в Нижеград подался...
— С Нечаева? Мои с Останкина род ведут, знаю... Земляки мы с тобою, соседи, почитай, вышло, а может и сродственники дальние даже! — спокойно отнёсся Чадаев. Михей осматривал в бинокль реку. Вверх по течению виднелся остров Савин Гребень, из-за него появляется буксир Уткина.
— Товарищ Ким, вижу, по правую руку от Савина Гребня Уткина корыто на полном ходу идёт?
— Высмотри, коего цвета флаг возле вымпела вывешен?..
— Чудится аки жёлтый?
— Так чудится тебе или жёлтый? — Чадаев перехватил у Михея бинокль и всмотрелся сам: — Точно – жёлтый! Означает сей условный знак: «идём на Великий Враг!» По ко;ням, ребята! Федот, заводи мотор!
Чекисты прыгнули на коней, Чадаев с Михеем в машину.
— Глебов, Дрёмов, двигаться пролесками, або не светиться на виду! — даёт последние наставления комиссар.
— Понято, таимся до рокового часу, товарищ Ким...
— Файзуллину передайте особо осторожаться на марше... Пристани на Великом Враге под анархистами, к ним пущай не лезет, а прикроет от Зимёнок...
Дрёмов с Глебовым пересекли дорогу и поскакали полем, машина вырулила и направилась по большаку.

***
Достаточно проехав, Чадаев сверился с картой:
— Федот, перелесок на пригорке – ищи подъездную...
— Маю оные места: с полверсты за починком Лукерьина просёлка имеется..., — ответил шофер, Чадаев свернул карту и убрал в планшет:
— Что ж... Сосновку тоже маешь?
— Маю, товарищ Ким, не промахнёмся...

***
Машина подъехала к перелеску, дорогу ей перекрыли на въезде двое дозорных солдат с винтовками:
— Стой! Кто такие будете?
— Не кто такие, а пароль истребуй! — поправляет второй дозорный первого, что помоложе. Чадаев опережает:
— Вы с отряда Габриеляна или Брагина?
— С отряду, али не с отряду, разговор задний – сказывай пароль, иначе нету вам дороги? — непреклонен боец.
— Пароль – ложбина!
— Верно... Отзыв – ручеёк!
Дозорные опустили винтовки и расслабились.
— Так чьих вы будете?
— Первый комотряд Брагина, проезжайте..., — доложил дозорный. Машина въехала в перелесок, где дорогу преградил командир Брагин в сопровождении двух красноармейцев.
— Какая может быть секретность, какие тут пароли, товарищ Ким, коли тарахтелку вашу за версту распознаешь? Проезжайте в лагерь, кашей буду угощать...
В перелеске расположился и ждал начала операции отряд Брагина, человек двадцать красноармейцев. Пара подвод с фуражом, кони привязаны к ломаным деревьям, винтовки сложены пирамидами. Горят костерки, томятся котелки, дремлют бойцы, кто кашу уплетает, а тройка бойцов байки завирают:
— А што яму до нас? Их Благородия с наших котелков не харчуются, солдата не слухают... Рот разявишь подсказать, так нагайкой отожгут...
— Смекалка всё одно должна быть, и вовремя применительна... Без неё кажное дело плошит...
— Правда твоя... Случай у нас был на передовой... Немец коварство удумал – газами ядовитыми травить... А Благородия наши такой науки не изучали, как от дурману ядовитого хорониться... Что делать?
— Что?
— Трубочист среди нас был... с Петербургу... он и подсказал дельную мысль...
— Не томи ужо, коль взялся коноводить?
— Укрытие глубже выкопать, говорит, да ветоши погуще набросать... Как пустит немец завесу, мочи обмотку, покрывай голову и прынь под ветошь... Газы верьхами продуются, а чуть ясень – подымайся в контратаку...
— Вот ведь не дознайся...
— Вонькие... обмотки-те?
— Своё говно, чай, слаще прочего носопырку щекочет... А трубочисту оному Георгия дали за смекалку его солдатскую... Начальник штаба пехотного полка лично руку жал...

***
Чадаев, Михей и Брагин с помощником прошли дальше, расселись кружком, уплетают с солдатских котелков парящую кашу, комиссар держит слово:
— Бывалые у тебя солдаты подобрались, через газовые атаки на войне с германцами прошли? Но времени нам, Сергей Аркадьич, мало отведено, перехарчеваться еле впору...
— Не ранее как с полчаса Уткин прошёл Ржавку..., — подключается Сухарев, — Под жёлтым флагом... Вчасе, стало быть, встанет под разгруз...
— Успеваем тогда и чаи погонять! — не торопится Брагин, к нему с докладом подходит солдат:
— Товарищ командир, с берега верстовой прибыл, наказную шаланду на реке зреют...
— Снимай дозоры и собирай сюда... Готовность полчаса!
— Зашли вестового, чтобы рано не раскрылись..., — велит Чадаев, — Пойдёт стрельба – пущай отжимают на Зимёнки, там и Файзуллин должен подоспеть...
— Слышал? — переспросил Брагин у бойца, — На коня и дуй к Габриеляну... А вы, товарищ Ким, наперёд со своей тарахтелкой тоже не лезьте... Иначе распугаете затейников раньше времени. Встаньте за буграми, где подальше, где не видно вас и не слышно, а выходите на чуй в самый нужный момент...
— Примысливаешь, что мы в кустах отсиживаться будем? — несколько резко отреагировал Сухарев.
— По нашим догадкам, там должен объявиться душегуб... отца его родного – разве остановишь? Парень рвётся в бой..., — разъяснил командиру красного отряда комиссар.

***
Не доезжая прибрежного посёлка Великий Враг, в одном из небольших затонов стояла причаленной к берегу старая товарная шаланда. О ней забыть было пора, но вот же оказия – нашлось применение. Видимо уже не первый раз её использовали как перевалочную пристань для краденных товаров. Подходила угнанная шаланда-товарка, чалилась, а на берегу ждало разграбления столпотворение из разномастных барыг.
Вот и сейчас наперёд баржи показалась сопровождающая моторная барка, за ней буксир Уткина тащил к берегу шаланду. А на берегу скопился лихой народец на подводах – извозчики, грузчики, сортировщики и вездесущие барыги и перекупщики. Царит оживление, гам, ругань за очередь, толкучка на сходнях – все в ожидании причаливания шаланды. В охранении дюжина вооруженных людей, держаться они кучками на отдалении, особой тревоги не выказывают, не ожидая внешней опасности.

***
За взгорком, с которого прекрасно просматривается пристань, пешим и конным порядком рассредоточен отряд Брагина – ждёт команды. Из перелеска на береговом полобе наблюдают за пристанью Чадаев, Михей, Брагин и два его бойца.
— Размах-то какой, едрить бадью на коромысло... но безо всякой опаски сие ведь происходит?
— Дело ставлено на скорый оборот... Час-другой, от этой преступной ярманки не останется следа..., — определил комиссар, — Ох и хитрющая башка такую аферу выводит? !
Спешившись с коня, к Брагину быстрым шагом подходит посыльный, ранее отосланный в отряд Габриеляна.
— Товарищ Брагин, Габриелян в овраге на заданных позициях, ждёт сигнала... Я прямо от него...
— Успел-таки обернуться – молодец! Передавать по цепи – полная готовность, наш выход по вспышечному пыжу!
Бойцы, что были рядом с Брагиным, прыгнули на коней и поскакали оповещать отряд.
— Товарищ Ким, пожалуй, я тоже пойду к своим! — засобирался Брагин, — Сигнальте к началу, а мы настороже...
— Добро, Сергей Аркадьич...
Брагин передал пистолет-ракетницу посыльному:
— Сечёшь, как пользоваться?
— Чай, не сложнее мосинки... Стре;льну...
Брагин прыгнул на коня и тоже поскакал к отряду.

***
Товарная шаланда причалила к пристани, к шаланде подошла моторная барка сопровождения. Заканчивается торопливая разгрузка и разнос товара по множествам подвод: грузчики катают бочки, таскают тюки, переносят ящики. Снова гам, толкучка на сходнях. Гружёные подводы разъезжаются под щёлканье хлыстов и крики возниц.
Налётчики, подтянутые на разбой Жердёвым, собрались возле рубки, на берег сходить не спешат.
— Плёвое дело-то? Награйка гожая! — поигрывает наганом Скиф, глядя, как пустеет шаланда. Рядом Шрам:
— Дрына не видно... Шхерится, сука?
— Нам чего: тырни харча возок, толкнёшь за золотишко-камушки, оттого маржа... А Дрын шарабаны расталкивает в перечасье – размах, не загадать, медовый...
— Зависть обуяла? Сидишь на своей мазе – сиди, потворствуй, а на чужой медок не разевай роток...
— Может, мы и самого Дрына впредь щипнём? — неожиданно предложил Скиф. Шрам обернулся:
— Гожий расклад – мортовать будем...
В подгорке показался ландолет с Жердёвым, следом догонял ещё один. Валет заметил и указал:
— Ландолета его... Точен сволочь, как котлы забугорные...
Жердёв сошёл на землю, размял тело, расправив плечи и тряхнув ноги. Бандиты встали на ноги, Валет торопится:
— Двигаем? С матроснёй-то што делать будем?
— Не кипиши, бродяги, пригодятся матросики..., — ответил Шрам, — Дрын размаржуется с нами, и отчалим на барке... Неспокойно мне...
Налётчики подались на сход, но вдруг встали как заворожённые – из-за пригорка взвился в небо вспышечный пыж.
— Зырь, бродяги, диво экое! — открыл рот Кряха.
На диво экое подняли голову и встали, как заворожённые все, кто был на пристани.

***
По вспышечному сигналу, с раскатистым залпом выстрелов под ноги вооружённых охранников на взгорок вышла цепь всадников отряда Брагина. Охранники преступнго разграбления баржи как по команде побросали свои винтовки, даже не пытаясь сопротивляться. На берегу поднялась суматоха.
Жердёв дёрнулся вскочить в ландо, под ноги ему прилетела упреждающая пуля от Чадаева. Жердёв отскочил и в попытках затеряться бросился в толпу. Увидев на пристани панику, один из налётчиков выстрелил со страху в сторону всадников Брагина, чем только усилил сутолоку на берегу.
— Отходим на барку и отчаливаемся, покуда не взяли! — скомандовал главарь. В момент из моторного отсека возникли Фельцер с чекистом, до сих минут скрывавшиеся в ожидании своего выхода. Взяли налётчиков на мушку:
— Стоять, контра! Вы будете задержаны, складай оружие!
Налётчики попятились, бросились врассыпную, началась перестрелка. Кряха с Валетом перебрались на шаланду, отходя к сходням, но дорогу им преградили ещё двое чекистов из группы Фельцера, прятавшихся на шаланде под парусиной.
От перестрелки остались ранеными двое чекистов, трое из налётчиков погибли, в живых остался только Скиф, с перепугу прыгнувший за борт. К борту подошёл Уткин:
— Плавать-то хоть могёшь, клять разбойная?
Скиф уходил под воду, выныривая, кричал – тону!.. Уткин кинул привязной спасательный круг. Скиф схватился в него и долго не отпускал, даже поднятый на борт шаланды.

***
Конники отряда Брагина спустились на берег, собрали винтовки, окружили охранников и прочий суматошный люд. К Брагину, сидевшему на коне, подошли Чадаев с Михеем.
— Как-то не особо бойко получилось, товарищ Ким?
— Барыги же одни! Шкуры свои берегут, пули боятся...
На дороге, уводящей с пристани, стали появляться гружёные подводы, остановленные и развёрнутые отрядом Габриеляна. Народ сбился в месте возле сходней пристани, окружённой объединёнными отрядами красных командиров.
Чадаев, следом и Михей выскочили на высокое место на пристани, открывшее прекрасные виды на гомонящую толпу:
— Внимание, барыги и прочи расхитители народного добра! Кто пожелает отбыть восвояси, возвращаете товары на баржу, будете переписаны и отпущены на все четыре стороны...
Народ довольно загудел. Кто-то из охранников крикнул:
— А с нами как жа? Тоже отпустите?
— К анархистам оное тоже относится! — сообщил Чадаев. — Помогайте барыгам с отгрузом, чем быстрее управитесь, тем быстрее отбудете...
— Жердёва штой-то не видно? — заметил Сухарев.
— Жердёв Авдей Семёныч, знаем, что ты здесь! — крикнул комиссар, — Выходи с поднятыми руками! Пристань окружена, деваться всё одно тебе некуда...

Далее http://proza.ru/2026/10/17/1240