Глава X

Воскресный день, на рынке толкучка, бегают незнакомые нам беспризорники. Среди шпаны видно Шпору и подручного Шныру. По скудному торговому ряду идёт Насонов, набирает в корзину провиант. Подходит к рыбному прилавку:
— Паюса черпни посвежее?
— Черпну, ваша стать... Белужку вот испробуйте...
Торговец почерпнул из кадушки полложки чёрной икры и подал Егору испробовать. Егор испробовал и похвалил.
— Чуевый просол...
— Сколь изволите?
— Кварту под завязь... Найдёшь посудину?
— Мелка бы склянка, да дорог спрос! — обрадовался торговец, достал литровую склянку, начерпал в неё икры до верха, чуть придавил круглой стеклянной же крышкой, накинул клок ткани, подмотал бичевой и подал Егору.
Шпора заметил Насонова, тот расплатился, кошель сунул в боковой карман пиджака и пошёл дальше. Шпора проследовал за Ферзём на отдалении, не выпуская того из вида, и подал знак Шныру, указывая на нужный карман. Шныра двинулся по ряду навстречу, бесцеремонно протолкнулся возле Егора, отошёл и показал Шпоре сворованный кошель. А на выходе с рынка Насонову преградил путь сам Шпора.
— Ворон считаешь, фраерок?
— Во;рон старый не каркает даром... Што пути не даёшь?
— Скажи-ка мне, местный ты фраер али залётный гаер?
— Ты уж определись тогда, кто я по-твоему – фраер, гаер или ворон считаю?
Шпора щёлкнул пальцами, тут же неизвестно откуда возник Шныра и протянул Егору кошелёк.
— Теряешь, дядя? Пуста вещица, а всё одно сгодится...
Егор усмехнулся, взял кошелёк и убрал в тот же карман:
— Ловко шпана твоя карманы отбивает...
— Не отдал бы без оказии..., — сообщил Шпора, — Да третьего дня завидел представление твоё в ресторанчике Конопатова... В легавок палить не боишься, гоже знамо, а на фартовую награйку подмажешься?

***
Шпора встретился с Авдеем в проходном кабаке. Шпора кушает, пьёт коньяк, Авдей курит трубку, не трогая еду.
— Скифа причалили, остальным амба... Лютуют легавые!
— То не легавки награйку отканали, какая-то Че-Ка!
— Того хуже, Дрын, а людей почём зря погубили...
— Знали стопари твои, на что подмазывались? Знали!
— Фраерок в городе надысь объявился – на фарс отчаянный..., — сообщает Шпора, — Ферзём погоняют. Воочию случилось мне его игру просечь...
— С блатарей?
— Мазой местной точно не мазан, а штопорит под свечки да с марухами. Легавку на мертвецкий топчан причалил на моих глазах... Просекаю, бывший он... с толыгаев...
— Толыгаи падкие на марух красоваться... Клинья к нему подбиты?
— Баки без пальцев вколачивал, а за хороший куш, отпевает, он на любое дело дюж...
Жердёв выдержал долгую паузу, раскуривая трубку.
— Устрой нам свиданку, абишь прибыля замотать...
— Объявится – устрою... Подсылал за ним тихушу, да наш фраерок спрыгнул тихо, не приметил где...

***
Чекисты расположились по кабинету, Чадаев, раздаёт последние распоряжения на операцию по поимке Дрына:
— Ферзю назначена встреча в трактире Клюева... Операцию проведём сегодня же, откладывать никак нельзя...
— Чуйка у него крысиная и прыть звериная – под угрозой ареста никого не пожалеет?! — заметил Михей
— Ввиду опасности Жердёва, бдительность требую особую... Хозяина кабака оставим в неведении, самим действовать с опаской. Разрешаю поуместные действия, пользительные для его задержания..., — предупредил комиссар и обратился к девушкам: — Елена, Алевтина, через два часа Георгий Саныч будет ждать вас в сквере на Чёрном пруду...
— А товарищ Фельцер с нами? — переспросила Алевтина.
— Фельцер подойдёт туда же... Оговорите действия, Георгий Саныч имеет кое-какие соображения на ваше участие, оттуда выдвинетесь на трактир...
— Не понимаю, нам обговаривать с ним каждый шаг или всё-таки поуместные действия? — засомневалась Елена.
— Одно с другим как дурное с благим... Запомните лишь, что лучше его взять живым, но при угрозе жизни стреляйте не задумываясь! Идите, вам надо успеть подготовиться...
Девушки поднялись и вышли из кабинета.
— Сухарев со мной, ожидаем с улицы..., — продолжил комиссар, — Глебов, Дрёмов, вы с угрозыском...
— Уже телефонировали? — спросил Дрёмов.
— Ждут возле Александровской богадельни. Вам стеречь дворы и прилегающие проулки... смотреть в оба – уразумели?

***
Полутёмным вечером августа Дрёмов с Весторевым ждали во дворе в засаде, за закоулками следили Глебов с Лещёвым.
Вдалеке от здания с табличкой «ул. Б. Солдатская №3» и узорчатой вывеской «ТРАКТИР КЛЮЕВА В. Г.» стоял открытый автомобиль, в ожидании появления банды в нём просиживали время Чадаев, Михей и Федот.
В какой-то момент с дальней стороны улицы подкатила ландо с Жердёвым, Шпорой и Шнырой. Встала поодаль. Шныра спрыгнул и, озираясь в стороны, шмыгнул в трактир.
— Наши клиенты – ишь, шухерщика заслали? — заметил Чадаев, — Сухарев, если там Жердёв, тебя увидеть он никак не должен... Пойди, обойди задками, упреди наших... Федот, тихо откатывай и двигай улицей к Чёрному пруду...
Михей вышел, автомобиль откатил задним ходом.
Трактир Клюева был оснащён на европейский лад: столы, барная стойка, затемнённый свет, в зале на посылках половой. При дверях был поставлен огромных телес амбал в форменной одёже швейцара. Но за дверьми он следил несколько отрешённо, подчас стоял с закрытыми глазами, потому входил в ресторан свободно всякий кто хочешь.
Шныра оценивающе обвёл помещение взглядом. На его появление амбал и ухом не повёл. Один столик был свободным. Некий презентабельного вида посетитель в модельно кроеном костюмчике и бабочке под стоячим воротничком всподнял руку над головой, щёлкнул пальцами:
— Половой, подь на зовок?
К посетителю торопливо подошёл худосочный половой.
— Передай хозяину, голубчик, медовуха ноне превосходная! Под чирочка потчуется всласть... Вот тебе подрасчёт и начаёв с избытком...
— Благодарствую-с...
Посетитель положил на стол пару рублей пятаковками.

***
Не являя тревог, Шныра вышел из трактира. Встал возле дверей, как-то церемонно чиркнул спичкой, закурил папиросу. Помедлив, дал спичке догореть, бросил её в урну и своим ходом пошёл в обратном от ландо направлении.
Ландо тронулась с места, подкатила к трактиру.
Первым в трактир вошёл Авдей, за ним, пропустив в дверях выходящего посетителя, протиснулся Шпора. Швейцар не обратил к посетителям внимания, но завидев представительного клиента, подбежал половой и обоих пригласил за столик:
— Присаживайтесь к столику, пожалуйста... С чего почнёте-с, гости дорогие?
— Почнём с устатку..., — ответил Шпора, — Подай-ка для почину пиву скорого брожения, а к тому балычка посолонее...
— Судачок копотной у нас ноне имеется, осетрина, чирок запечёный, зайчатинка? Мионезы, соуса острые, с кисллинкою, киселя да ягодные муссы? — предложил половой. Дрын присел за предложенный столик, Шпора расплылся в улыбке:
— Выбор-те какой щедрый?
— Промысловики заволжские на паях содержат-с...
— Искушаешь-те как? — отреагировал Дрын, — А подашь ли мне гусака, запечённого в яблоках?
— Такого посейчас не имеем-с... Смею насоветовать берсенёвый мусс с яблошными дольками?! — нашёлся половой.
— Неси – испотчуем...
— Сию минуту-с...
Половой ушёл исполнять заказ.
— Дела-а?! — протянул Авдей.
— Трактиришко-те невзрачен, на авось примерил, а слюна течёт с одного выговора... Давненько мне не предлагали такой щедрый сортамент... Голода по миру идут, бают, а тут потчуют как на царёвом пиршестве…, — поддержал Шпора.

***
Жердёв со Шпорой заняты поглощением яств, припивают вином. На столе и пиво, и вино в бутылке, и водка в графине.
Авдей доедает одно блюдо, приступает к следующему:
— Чую, Шпора, не осилим ужо пиву-те с балычком?
— Осилим..., — аппетитно жуёт Шпора, — Перекурим раз-иной, потойчас желудок рассосётся и балычок умнётся...
В трактир вошли, осмотрелись и прошли к пустому столу Алевтина с Фельцером под ручку. Шпора заметил их и заострил внимание Жердёва:
— Дрын, говорил тебе, вона и шухерщики Ферзя пожаловать изволили... Изведывают...
— Статная красотка... И не скажешь наповид, что награйкой промышляет? Как объявится толыгай – пни легонько...
Авдей вернулся к еде, половой подошёл принять заказ к только что вошедшим клиентам.
Спустя непродолжительное время, в дверях трактира показались Насонов Егор с Еленой. Фельцер развернулся и поднял руку, давая знать, куда им проходить. Шпора подопнул ногой Авдея, тот и головы не поднял:
— Не кипиши, Шпора – приметил я гостя... Сам завернёт, как осмотрится...
Егор с Еленой подошли к своим, подсели за столик. Насонов сел так, чтобы видеть весь трактир. Пока половой поднёс и раскладывал заказ, Егор поднялся, подошёл к столу Жердёва со Шпорой, кивнул, приветствуя по-военному уважительно, и без приглашения подсел за стол.
— Хлеб да соль, господа?! — пожелал Егор и покосился на Авдея: — Ты искал с кем прибыльное дельце замутить?
— Какие жа мы господа, ноне все товарищи?! — отреагировал Шпора.
— Пи;вы, ви;на, анисовкой ли глотку ошпаришь? — достаточно строго, но уважительно предложил Авдей.
— Вина, пожалуй... Я здесь с дамой, господа, оставлять её надолго желания не имею! Перейдём к делу?
Шпора принёс с барной стойки дополнительный фужер, Авдей налил всем вина, чокнулись, отпили кто сколько.
— Мы сюда не гульбанить пришли, — выдохнул Дрын, — Хотя грешно с экой кухней не расхрястаться...
— Как мне вас звать-величать?
— Величай меня Шпора, а его знай как Дрын...
— Меня Ферзём зовите...
Авдей закусил, тщательно дожевал, оценивая ситуацию, но вдруг выпрямился, обездвижился на пару мгновений, закатил глаза и завалился лицом в салат.
Егор со Шпорой оцепенели, не понимая, что произошло. В ту секунду сзади от соседнего стола подошёл здоровый мужик и рукояткой нагана стукнул Егора по шее, лишив сознания. Погасли лампы освещения, раздались шумы, дамские всхлипы и крики, с двух-трёх точек прогремели хаотичные пистолетные выстрелы. В огневых всполохах мелькнули какие-то тени, разразилась беготня и полная суматоха.

***
Михей, Дрёмов и Весторев, дежурившие снаружи заднего двора трактира, увидели, как распахнулись дворовые ворота, с территории выехала и проехала мимо них закрытая карета. В окне кареты мелькнуло лицо Антония Гжетского. Гжетский и Михей на недолгий миг встретились взглядами, Михей вроде понял, что лицо знакомое, но не вспомнил, кто это был.
Вскоре в трактире зажёгся свет, обнаружив в помещении полный раскардаш и пару перевёрнутых столиков. С наганами наготове возле стола стояли чекисты. Шпора в недоумении сидел на месте, Егор лежал на полу, от Жердёва не осталось ни следа. В трактир вбежали Михей, Дрёмов и Весторев.
— Что тут у вас? Люди бегут как оглашенные? !
— Перекрыть все выходы! Ищите Жердёва! — скомандовал Чадаев, подбежал к Егору, подсадил. Егор открыл глаза.
— Что тут между вами произошло, где Жердёв? — крикнул Чадаев Шпоре.
— Только мы принялись к закуси..., — проговорил окумаренный Шпора, в ту же секунду закатил глаза под лоб и тоже завалился как Авдей всем телом на стол.
— Понимаю, Аким Кузьмич, нас отравили..., — пробормотал не менее окумаренный Егор и снова потерял сознание.
— Куды ж тогда он пропал – отравленный-те? — испугалась своей же догадки Елена.
— Кто что видел необычного? — прикрикнул комиссар.
Повисла пауза, Михей ответил первым:
— Карета выехала со двора...
— Что за карета? Почему не задержали, не проверили?
— Притвор за ней без спешки сомкнули, не прытко улицей поцокала – с чего цеплять-те?
Чадаев осуждающе зыркнул на Михея, тот дополнил:
— Да и тишь была, покуда люди выбегать не начали?
Чадаев передал, Елена перехватила тело Егора.
— Сухарев и Фельцер со мной! — скомандовал Чадаев, — Глебов – осмотреть трактир, всех без исключения опросить на предмет кто что видел... Дрёмов – бегом за доктором...
Чадаев с Михеем и Фельцером выбежали к автомобилю.
— Федот, заводи колымагу...
(Сухареву)
— Показывай, куда ехать, может догоним?
— Догоним, никуды не денутся..., — засуетился Федот.
— Гони за угол и прямо улицей! — указал Михей, — Карета приметная, коли увидим – опознаю...
Федот завёл мотор, машина дёрнулась, прогремел выхлоп и мотор заглох, выпустив густое облако отработанных газов.
— Догнали, однако? Что за оказия с твоей техникой – что ни погоня, так встаёт на издохе?! — в сердцах цикнул Чадаев.

***
Шёл разбор проваленной операции, чекисты расположились в кабине кто где, Чадаев за столом, теребит карандаш:
— Кто мне объяснит, почему все наши действия подвержены каким-то непредвиденным обстоятельствам?
— Кабы знать заранее, просчитывать уметь, так преступности никакой не было бы? — отговорилась Елена.
— Во-первой всё потому что... Опыта на такие дела маловато... Я вот сколь досочек попортил, прежде чем штихель уверенно взял? — вступил Михей.
— Мы здесь не досочки портим! — нервничает комиссар, — У кого какие суждения на очередной провал операции?
— Суждения имею: неведомая сила вмешалась, ибо иного объяснения пропажи живого, мёртвого ли Жердёва нет...
— Живого, к духам не ходи! — уверила Алевтина, — Иначе Шпора тот и Георгий Саныч тоже не отудобели бы?
— И ду;хи оные ведали, в коем месте и коем часе определённый человек будет присутствовать! — домыслила Елена.
Чадаев нервно отбросил карандаш на стол:
— Вы ещё спиритический сеанс тут с резными досочками устройте, чтобы уж совсем запутать дознание...
— Для спиритического сеанса медиум нужен, а среди нас вроде нет блаженных-те?! — отмела Елена. Алевтина еле сдержала смешок. Чадаев подуспокоился:
— Смешно вам, барышни, но дознание на месте топчется! И вообще непонятно, с какого боку его начинать?
— Товарищ Ким, дело такое: карета, что мимо проехала... так выглянул из-за занавесочки человек, прытко лицом знакомый... А вспомнить, где его видел – из разума вон? !
— Мало нам неведомых духов, ещё забытые лица гадать? Вспоминай, Михей, ибо нет у нас другой зацепки...

Глава XI
Сидя за столом в гостиной дома Сухаревых, Мишка Жжёный выводит гусиным пером ряд ровных наклонных линий на листке. В начале второго ряда линия с крючком снизу, на третьем крючок вверх. Анна сидит рядом, читает книжку, за Мишкой не следит. Дочертив ряд, мальчишка отложил перо, зевает:
— Нюша, надоело мне оные черты выводить...
Анна косо взглянула на листок:
— Так ты ж всего один рядок и осилил-те?
— Сверчка тожа заставляют – ему по нраву, а мне нашто?
— Людей хотят из вас сделать образованных – разве плохо уметь вдумчиво читать и красиво писать?
— А коли сил в руках-те не осталось, дале што?
Анна усмехнулась:
— А дале начертаешь крючки снизу и крючки сверху...
— Дай поелусить што-нето? — хитрит мальчишка, — Баранку хоть... али корж – живот уже к спине жмёт? !
— За стол сядем, кады линии дочертишь, али наши порог переступят... Доктор велел руку занимать – вот и не лынь...
— Чай, косичку резал с утра по михееву заданию, а ишшо крючки вычерчивать?
Анна отложила книжицу, встала, потянулась:
— Столярный труд для дланей твердь, а письмена на персты мягкость! Чертай крючки, а я пойду чаи собирать...
Мишка дочерчивает ряд – ни одного ровного крючка.

***
В гостиную вошли Михей и Туся. Анна кричит с кухни:
— Михей али Туся, кто ли там припёрся?
— Вместе мы, Нюша... Михей дождался меня возле архива в коем-те разе... Прогулялись небыстро...
— Бывают дни... весёлые..., — несвязно пробормотал Михей, Туся укорила:
— Шли с тобою, Миша – я со сказами, а ты как в высоких облаках витаешь? Горюшко маешь?
Михей прошёл через комнату к столу, без особого задора потрепал Мишкины волосы и присел рядом на стул:
— На службе неурядица...
Анна вышла в гостиную, Туся присела на лавку.
— Вот подскажете ли мне, как можно вспомнить человека по мимолётному лику? — спросил Михей.
— Как так – по лику? — переспросил мальчишка.
— Завидел мимолётно лицо, осознал бы, что человек сей знакомец, а имя человека или где встретиться с ним пришлось – умишком не раскину...
— Выходит, маешь горюшко от умишка?
— Вот и слова оные чудные слухаю как невпервой? — задумался Михей.
— Чай, как же? Скородумовы сим часто тешились?
— Скородумовы..., — задумчиво произнёс Михей и тут же воскрикнул: — Скородумовы? Скородумовы – точно! Ой как же потешно слова-то свиваются! Я люблю тебя, душа моя!
Михей подскочил и бросился вон из дома.
— Оглашенный! — прикрикнула Анна вслед Михею.
— Отмаял, знать, горюшко-те? — съёрничал Мишка.

***
По лесной дороге двигался вооруженный конный отряд. Впереди Фельцер и Головлёв – невысокий чекист лет тридцати пяти – за ними тянулся отряд всадников.
— Как уполномоченный губЧК на месте, ты, Головлёв, все тропы знать должен? Направь людей на отходные дороги...
Головлёв обернулся к одному из всадников:
— Токарев, бери человека, встаньте в Марьиной лещине... Задерживать всех подозрительных и вертать к усадьбе...
Два всадника отделились и направились через лес.
— Бесполезно сие занятие, товарищ Фельцер, — упредил Головлёв, — Усадьба оная с вёшних дён пустует... Приказчик да жена его, вот и весь присмотр...
— Хозяева не появлялись?
— Захоронили убиенных, жизнь при усадах ишшо месяца два-три кипела, да поразбежались все. Что не пограбили, за тем остались присматривать Нечай и жена его Устинья...
— Мысль такая, што под видом запустения вытворять бы можно, што хошь – лишний глаз беды неймёт...
— Проверим, конечно, но места здесь самобытные, слухи быстрее ног расходятся... Давно бы уж сболтнул кто-нибудь...

***
Усадебный дом с огороженным усадом, внутри которого царило заметное запустение, располагался на опушке ореховой рощи. Сейчас же в усадьбу пришло кратковременное оживление. Стоит скородумовская карета, отдельно от неё привязаны запряжённые кони, возле которых суетится достаточно здоровый бородатый мужик лет тридцати по имени Гафошка. Из дома на крыльцо выходят Иван Скородумов, Антоний Гжетский, Ференц Нодиш, Нечай и Устинья – сорокалетние мужик да баба.
— Гафошка, коней оседлал? Веди сюды! — прикрикнул на мужика Иван. Мужик бодро отозвался:
— Готовы, Иван Матвеич! Кони давно накормлены, сёдла подтянуты, стремена припущены...
Гжетский переспрашивает у Нечая:
— Значит, по наши души отряд собирали, толкуешь?
— Не я – Устинья моя своими ушами на рынке выслухала от торговок, чай, тамошних...
— Чай, бабы судачили, Манька-попрешница, её же мужик в милицию записан, в дорогу собирался..., — пояснила Устинья.
Гафошка подвёл к крыльцу четырёх коней.
— Иван Матвеич, если время не тянули, должны быть на подходе... Через рощу надо уходить..., — предложил Нодиш.
— Через рощу и пойдём! — согласился Иван.
Все запрыгнули на коней и направились в сторону рощи.
— Всё, Нечай да Устинья, теперь навряд ли скоро свидимся..., — задержался с напутствием Скородумов, — Живите тут, и где сподручнее будет... Милиция нагрянет – молвите, что хотите, хоть завирайтесь докрасна... Нам уже ничем не навредишь...
— Прощайте, Иван Матвеич, присмотрим, сколь годков на век отведено...
Устинья перекрестила Ивана, на дорогу, Иван пришпорил коня и погнал за своими.

***
Конный отряд галопирует по накатанной лесной дороге. Впереди отряда Фельцер и Головлёв. Выскочили из леса на поляну, на которой пощипывали травку две запряжённые кобылы. Головлев видит знакомых лошадей, отставая, останавливает своего коня, кричит Фельцеру:
— Фельцер? Дмитрий Иваныч – постой! Наши же кони?.. С того дозору, что я на охрану отослал...
— Бойцы тогда где же? — остановил коня Фельцер.
Головлев привстал на стремена, призывно поднял руку:
— Внимание всем! Надо прочесать рощу – ищем Токарева с Пименовым живых ли, мёртвых ли...
Некий боец крикнул с опушки:
— Здесь они – живые!
Головлёв с Фельцером поскакали на крик, увидели милиционеров, сидяче привязанных к стволу дерева. Винтовки приставлены к соседнему дереву. Один из рядовых всадников отряда спрыгнул, развязал товарищам руки.
— Что с вами случилось?
— Наскочили аки тать в нощи, мы сами не поняли откуда, и руки заломили враз..., — ответил Токарев.
— И в рощу-те сунуться не успели, штобы постом встать... Хорошо – не колотили хоть?.. — дополнил второй.
— Раззявы... Наказать бы вас! — цыкнул Головлёв.
— Сколь их было и куда подались? — спросил Фельцер.
— Четверо... С час минуло, как через поле поскакали...
— Терь не догнать... Последняя зацепка отпала, однако...

Далее