Сказка о трёх советах

   На западе Шотландии, в одной из узких горных долин полуострова Кинтире жила молодая и любящая пара, которую благословил Господь единственным ребенком — прекрасным здоровым мальчиком. В поте лица трудились и муж, и жена, дабы обеспечивать себя самым необходимым для жизни, однако клочок земли, коим они владели, неплодородным был, и урожаи из года в год сбирались с него очень скудные.

   И вот, после горестных долгих бесед договорились они на некий срок расстаться, — чтобы попытаться выбраться в конце концов из нужды. Решено было, что жена останется дома и посвятит себя посильной работе на их поле и заботам о сыне, а муж отправится в путь — искать место, где согласятся за труды его давать ему пищу и платить сносный заработок.

   Расставание было тягостным; однако утешение некоторое принесли им обещания сохранять друг другу верность и непременно воссоединиться вновь под одним кровом в лучших уже для них обстоятельствах.

   Записаться в солдаты муж не пожелал; поэтому, доплыв на шхуне до Гринока, пешком отправился оттуда он в Англию и путешествовал там, пока не нашел одного достойного и богатого фермера, который согласился взять его к себе работником. Договор заключили они посредством жестов, потому что изъясняться по-английски горец не умел; но уже скоро, когда чуждый ему язык мало-помалу он освоил, понимать друг друга стали они хорошо. Надежного своего, честного и трудолюбивого работника фермер высоко весьма ценил и очень его уважал.

   ***

   Время шло, год за годом. Из получаемого из месяца в месяц за труды его жалования тратил Горец на свои нужды четвертую лишь часть, а всё сверх того отправлял два-три раза в год своей супруге; деньги отвозили и передавали ей купцы из Шотландии, порядочные и надежные люди, с которыми свел он знакомство на пути своем в Англию.

   И пришел день, когда вознамерился Горец оставить, наконец, работу в Англии, чтобы возвратиться на Кинтире — к семье своей.

   Перед днем его отбытия призвал фермер бывшего уже своего работника в дом к себе, выложил пред ним на стол плату за месяц последний и такие ему слова сказал:

   — Даю я, друг мой любезный, выбор тебе: вот, забрать ты можешь деньги эти, заработанные тобой честно за последний месяц, — либо же взамен услышать от меня три для тебя совета. И знай, советы мои самую добрую службу сослужить тебе могут, ибо всем фермерам здешним с давних-давних пор от отцов наших и дедов наших ведомо, что работники из ваших краев, отбывая от нас в обратный путь к домам своим, ввергают нередко себя в великие несчастия, а некоторые и жизни лишаются!

   Подумал-подумал Горец — и ответил ему:

   — Сэр, советы ваши за все, что здесь я у вас, годы только на пользу мне были всегда… Все до единого — да, только на пользу! И потому — лучше, наверно, будет мне выслушать от вас еще три совета, чем деньги эти забрать.

   Хозяин убрал со стола деньги и такие слова Горцу сказал:

   — Будешь когда возвращаться домой ты, держись всегда дороги главной, не сбивайся никогда с нее на дороги боковые, малоезженые! Это мой первый совет тебе. Второй же: не просись на ночлег в дом, где увидишь пожилого изрядно хозяина и жену-молодицу при нем! И совет тебе третий: не свершай ничего и никогда опрометчиво, в горячке и спешке!

   Фермер вышел затем в кухню — и вернулся из нее с большим свежеиспеченным кругом хлеба в руках.

   — И вот еще, — сказал он Горцу, — прими в дар от меня и тебе, и жене твоей, и твоему сыну вот этот хлеб, и дай мне обещание преломить его только вместе с семьею своей!

   — Обещаю! — ответил ему Горец, и они распрощались.

   ***

   Отправившись поутру пешком в дорогу и пройдя несколько миль, поравнялся Горец с неким путником, несшим за спиной своей большой короб. Разговорились они; путник поведал Горцу, что родом он из здешних мест, и решил недавно заняться он торговлей вразнос. И потому, накупив себе полный короб разнообразных товаров, отправился он в первое свое путешествие — в Шотландию.

   Поход дальнейший оба путника договорились продолжить вдвоем и на первый ночлег остановиться у кого-нибудь в дому в ближайшем по пути городе. И, следуя по главной дороге, ближе уже к вечеру увидели они отходящую в сторону дорогу проселочную.

   — Знаю, знаю я эту дорогу, — сказал разносчик Горцу, — давай-ка по ней и пройдем мы! Путь для нас намного она укоротит.

   Однако Горец, вспомнив первый совет своего бывшего уже хозяина, свернуть с главной дороги отказался наотрез. Торговец же объявил ему, что очень уж утомлен он ношею своей тяжелой за плечами, и потому прошагает все-таки он по короткой дороге и подождет своего спутника впереди, в месте, где смыкается вновь она с дорогой главной.

   Горец проследовал главным путем — и около часа спустя услышал он впереди себя горестные стенания. И скоро заметил он сидящего у обочины дороги разносчика; короба с товарами при нем не было, ибо, пояснил он, ограбили его на боковой дороге лихие разбойники.

   — Что ж, делать нечего… — сказал он Горцу, — пошагаю я завтра обратно к дому моему, постараюсь накупить опять товара и после к вам в Шотландию отправлюсь вновь. И на дороги боковые сбиваться впредь никогда уж не стану я… А теперь давай-ка дойдем мы до города и переночуем там!

   Вошли они в город.

   — Вон в том доме, — сказал торговец, — давний мой знакомец живет. Старик уже, вдовец, но не так давно взял в жены он себе девицу-молодицу какую-то; у него-то на ночлег и остановимся мы…

   Услышал Горец слова его такие, — и всплыл тотчас в его памяти второй совет мудрого английского фермера.

   — О, нет-нет, ни за что — ни за что не пойду я в дом этот ночевать! — заявил он.

   — Ну-у… не могу понять совсем я причуды такой твоей! Но… коли не хочешь входить в дом ты этот, так поищи тогда для ночлега себе другое место! — сказал ему разносчик, после чего подошел к двери, постучал в нее, и ему открыли.

   Горец же, оглядевшись, пробрался в стоявший подле дома того угольный сарай; ночь провести решил в нем он.

   Сон к нему не шел; лежал он — и уже ближе к полуночи услышал вдруг вблизи звуки чьих-то шагов. Выглянул он в дверь, — и хотя ущербная луна в ночь ту подобна уже была узкому серпику, света от нее ему хватило, чтобы различить мужскую фигуру, облаченную в длинный плащ. Незнакомец, заметил то Горец, зацепившись полой своего облачения за шипы росшего возле дорожки тернового куста, резко плащ дернул, после чего прошествовал в сторону дома, где остановился разносчик, постучал в дверь, и его впустили.

   Рассудив, что попросился к хозяевам на ночлег еще один путник какой-то, Горец отошел от двери, лег — и наконец уснул.

   А наутро разбудили его громкие крики: обнаружилось, что старик, хозяин дома, ночью был убит. Городские власти осмотрели по прибытии мертвое тело, после чего стали обыскивать дом; и из-под матраса, на котором спал разносчик, извлечен был окровавленный нож. Поскольку ни короба с товарами, ни денег при себе у бедняги не было, решили тотчас, что он обычный разбойник, убивший старика, дабы завладеть его деньгами и ценностями.

   — В деле таком и следствия проводить не надобно нам, все тут понятно! — объявил прибывший лично на место злодеяния городской судья. — На виселицу его!

   Разносчика схватили и повели на площадь, где стояла виселица, — пред ней стали уже собираться горожане. Горец тоже туда проследовал — и заметил вдруг средь толпы там некого молодого господина в длинном плаще и стоявшую рядом с ним вдовицу убитого ночью старика.

   — Остановитесь!! Остановите казнь!! — возопил Горец. — Вот настоящий убийца! — Он указал на господина в плаще. — И пусть повесят самого меня, если лгу! Видите — вон, на низу его плаща прореху? Готов показать место я вам, где порвал он этот плащ свой!

   На шипах тернового куста, росшего перед входом в дом убиенного, обнаружены были нити, выдранные из полы плаща указанного Горцем господина, и потому его, а также вдовицу-молодицу, которую заподозрили в соучастии, заточили тотчас в тюрьму, — чтобы провести надлежащим образом расследование и после предать их суду. А торговца-разносчика, извинившись пред ним, освободили.

   Вот так сослужил Горцу добрую службу и второй совет его прежнего хозяина: и его самого от вероятной вполне погибели уберег, и невинного человека от приговора жестокого спасти помог ему.

   ***

   Когда дошагал наконец Горец до дома своего на Кинтире, было уже за полночь. Постучался он в дверь и назвался; жена его встала и, узнав голос мужа, зажгла свечу и отперла дверь. Вошел Горец в дом — и увидел спящего в кровати сына некого незнакомца, красивого и рослого юношу.

   «Ах, вот же как! Заменить меня все-таки успел здесь кто-то!» — подумал муж и, вспыхнув гневом, ухватился за рукоять своего кинжала, вознамерившись расправиться с незнакомцем без промедления.

   Но, припомнив третий совет хозяина своего прежнего, поспешил гнев он унять, после чего спросил спокойным голосом жену:

   — Кто этот человек?

   — Но это же наш сын! — воскликнула жена. — Домой возвратился вчера со службы военной он, и вот же, в постель свою и лег с вечера спать.

   «На беду нашу общую, убил бы я его сейчас… да, заколол бы кинжалом, не услышь я от доброго фермера третьего его совета!» — подумал Горец, а вслух сказал:

   — Великоват… великоват стал он уже для этой кровати его старой…

   ***

   Радости всеобщей не было предела. Сын встал с постели, закинул в печь побольше торфа, жена приготовила пищу, и втроем сели они за стол.

   И когда Горец разрезал хлебный круг, который принес с собой из Англии, высыпались на стол из него серебряные монеты. Сосчитал их Горец — и узнал, что денег упрятано было в хлеб в три раза больше, чем получал  обычно от хозяина за месяц он!

   Выяснилось также, что бОльшую часть отсылаемых домой Горцем денег супруга за все годы ни на что не растрачивала, — и потому сполна хватило им тогда средств, чтобы приобрести для себя хороший, плодородный участок земли немалой обширности и жить после в довольстве и достатке до конца дней своих.

*****
В основе сюжета – сказка “The Highlander takes three Advices from the English Farmer” из сборника, составленного Катбертом Бидом (Kuthbert Bede) “The White Wife, with other stories”, 1868.
© Олег Александрович, 2026