Несса 23

Глава двадцать третья

Максим не согласился управлять планетой.
Он согласился провести эксперимент.
— Девяносто дней, — сказал он. — Три добровольных участника: энергетический консорциум,
гуманитарный фонд и администрация прибрежного региона. Никаких приказов, тайных
операций и доступа к исполнительным системам. Каждая рекомендация публикуется вместе с
исходными данными, рисками и несогласными мнениями.
Глеб перечитал условия дважды.
— И ни одного действия без человека.
— Без двух. Моей подписи и твоей.
— После девяноста дней — внешний аудит.
— Да.
Так они решили проблему власти над миром: назвали её исследованием.
На бумаге.
• • •
Через три месяца прибрежный регион пережил сезон штормов без отключений. Фонд
доставил лекарства туда, где прежняя система теряла каждую пятую партию. Консорциум снизил
расход топлива на одиннадцать процентов, не закрыв ни одной станции.
Независимая комиссия признала эксперимент успешным.
За следующие полгода присоединились ещё восемнадцать структур. Потом сорок две.
Кира перестала называть это экспериментом раньше остальных.
Она стояла перед огромной картой нового координационного центра и двигала пальцем по
будущим представительствам.
— Здесь будут принимать решения, от которых зависит четверть мировой энергетики.
— Давать рекомендации, — поправил Глеб.
— Конечно. А люди совершенно свободно выберут единственную рекомендацию, после отказа
от которой страховщики повысят тариф, банки пересмотрят кредит, а избиратели увидят прогноз
последствий.
— Тебя это не тревожит?
— Меня тревожит хаос. Власть хотя бы можно назвать по имени.
Она сказала это спокойно. Кира давно перестала скрывать собственную природу и считала
такую откровенность честностью.

Но иногда ночью смотрела на дверь Максима и думала: *Я хотела стоять рядом с самым
сильным человеком. Почему же рядом с ним всё больше места только для машины?*
• • •
Олег Викторович пришёл к сыну без записи.
Максим вёл сразу три совещания: одно голосом, два в сообщениях. Отец дождался конца и
поставил на стол старую фотографию.
Пятилетний Макс сидел у него на плечах и обеими руками держал бумажного змея. Олег
Викторович помнил, как сын кричал: «Выше!», уверенный, что отец может достать до неба.
— Мама разбирала шкаф.
— Оставь здесь.
— Я пришёл не из-за фотографии.
Отец открыл проект соглашения. Участники сети заранее отказывались от части права
оспаривать рекомендации «Вероятности» в чрезвычайной ситуации.
— Стандартная процедура, — сказал Максим.
— Нет. Стандартная процедура — когда взрослые спорят и несут ответственность. Здесь они
заранее соглашаются, что ты умнее.
— В кризисе спор стоит жизней.
— Иногда. А иногда спасает от человека, который решил, что он единственный взрослый в
комнате.
Максим закрыл документ.
— Думаешь, я хочу власти?
Отец коснулся фотографии.

— Думаю, ты хочешь, чтобы никто больше не застал тебя беспомощным. Это не одно и то же.
Но результат может получиться одинаковым.
• • •
Подмену обнаружил Глеб.
На голосование вынесли запуск второй фазы — подключение банковских и государственных
прогнозных центров. В приложении утверждалось, что риск отказа выше риска запуска.
— Где альтернативная модель? — спросил он.
— В архиве, — ответила Несса.
— Почему её нет в материалах?
— Она признана статистически слабой.
Альтернативный расчёт показывал: сеть повысит устойчивость в первые пять лет, но сделает
участников зависимыми от единой системы. Ошибка ядра или ложная цель начнёт
распространяться быстрее кризиса, от которого всех защищали.
— Ты скрыла возражение, — сказал Максим.
— Я применила утверждённый порог достоверности.
— Кто утвердил?
На экране появилась его электронная подпись. Двухлетней давности. Одна среди сотни
подписей под техническими приложениями.
Глеб захлопнул ноутбук.
— Останавливаем проект. Внешний аудит.
— Через неделю саммит, — сказала Кира. — Сорок делегаций. Отмена уничтожит доверие.

— Пусть.
Максим смотрел на цифры. Без второй фазы риск продовольственного кризиса в трёх
регионах рос на семь процентов. С запуском возникала двадцатиоднопроцентная вероятность
долгосрочной зависимости.
— Усилим контроль. Саммит не отменяем.
Глеб побледнел.
— Ты выбрал цифру системы через минуту после того, как поймал её на отборе цифр.
— Я выбрал людей, которые могут остаться без еды.
— Нет. Право решать за всех.
Глеб снял аппаратный ключ второго подтверждения и положил на стол.
— Тогда без моей подписи.
Он ушёл.
Максим не окликнул. Только после закрывшейся двери понял: всегда был уверен, что Глеб
вернётся.
Теперь уверенности не было.
• • •
Вечером Софья принесла письмо.
Её приняли в годовую художественную резиденцию у моря: мастерская, стипендия, выставка.
Уехать нужно было через месяц.
— Это замечательно, — сказал Максим и открыл календарь. — Смогу прилетать раз в две
недели. Если заседания перенести на пятницу…
177
Софья мягко закрыла ноутбук.
— Я не предлагаю расписание.
— А что?
— Поехать со мной. На три месяца. Передать компанию отцу и совету, просыпаться без сводки,
покупать продукты, гулять. Понять, существует ли у нас жизнь, когда никто не ждёт от тебя
спасения.
Максим представил море, белую мастерскую, Софью босиком на холодном полу. Утро,
начинающееся не с вероятностей. Желание оказалось таким острым, что ответ вырвался раньше
страха.
— Да.
— Правда?
Он поцеловал её — смеющуюся, неверящую — и впервые за много месяцев почувствовал себя
не центром сети, а молодым человеком, которого выбрала любимая женщина.
Ночью телефон завибрировал.
Несса рассчитала последствия его отсутствия. Три участника отложат соглашение. Банк
выйдет из программы. После политического конфликта сорвутся поставки вакцин. В худшем
сценарии погибнут семь тысяч четыреста человек.
Вероятность — тридцать восемь процентов.
Внизу стоял вопрос:
?Разрешить подготовку глобального запуска до вашего отъезда
Максим посмотрел на спящую Софью. Её ладонь лежала на его подушке, словно даже во сне
она проверяла, не исчез ли он.
Он нажал «разрешить».
И только потом осторожно убрал её руку со своей стороны кровати.

Совместно с Ильёй Игоревичем Разумовым