О психологии. Короткие примеры

                О психологии. Короткие примеры.




 Это время в работе нашего аэродрома называлось «утренний разлет».
К обычным рейсам, коих было больше сотни в сутки, добавлялись вылеты в города республики, аэродромы которых работали только днем и эта круговерть запускающихся, рулящих на вылет по перрону и рулежным дорожкам больших лайнеров типа Ту-154 и меньших, но все равно – лайнеров Ан-24, закрутила меня своей суматохой.

 Недавно получив допуск к самостоятельной работе на пункте, который мы называем «Руление», я практически, как мы говорим, «зашивался» в дефиците времени. Мне нужно было принимать информацию о вылетающих и прилетающих самолетах от смежников, распределять борты по стоянкам, принимать и передавать уточненные прогнозы погоды, да еще следить, чтобы экипажи не перепутали маршруты руления, не пересеклись курсами с другими.
 «Утренний разлет», короче и ты, Уважаемый читатель, думаю, все понял.

 - Восток, взлет!
 Наблюдая визуально, как несколько самолетов, один за другим, рулят, по тесному нашему перрону, к рулежной дорожке, которая подведет их к началу Взлетно-посадочной полосы, я передаю информацию другому диспетчеру, который будет выводить только что взлетевший Ан-24 на Свердловск.
 - В 21 минуту, рейс Щ-16 46415 «Кольцово»  4500
 Нехватка времени меня так торопила, что заключительные слова этой информации я буквально выпалил в микрофон!
 - Кольцово 4500 метров, - подтвердил мне диспетчер в ответ и по спокойному, даже слишком, голосу, я узнал нашего начальника смены – Руководителя полетов Шаповалова Виктора Васильевича.
Наверное я покраснел от стыда за свою суматошливость и торопливость.
 - Да, Виктор Васильевич, - ответил я ему совсем не обязательной фразой, но совершенно успокоившись и обретя уверенность.
 
Одной фразой, спокойным тоном он остудил меня, привел в рабочее состояние. Вероятно отпустив покурить диспетчера, сам сел за пульт, чтобы еще раз проверить мою подготовку, подстраховать, если что.

Вроде один только факт – как надо управлять коллективом, помогать молодым.
 Почти мгновение, а помнится с июня 1980-го года.





 Тот день было жарким.  Сухой, горячий воздух плохо помогал взлетевшему Ту-134 в наборе высоты и отметка от самолета на экране диспетчерского радиолокатора уже подползала к удалению 40 километров, а экипаж был еще у меня на связи и никак не мог пересечь  1500 метров.
 - Уфа Круг, 65961. Опасная вибрация правого двигателя. Параметры в норме. Принимаю решение на возврат. Прошу заход по курсо-глиссадной, режим Директорный.

Не скажу, что этот доклад застал меня врасплох, но каким-то сдавленным и скрипучим голосом, как мне показалось, я ответил:
 - 65961, вас понял. Удаление 36, Заход разрешаю, посадочный 320, эшелон перехода 1200, давление аэродрома 751, снижайтесь 500 к четвертому.

Я вижу, что отметка самолета на экране локатора плавно развернулась в сторону схемы захода на посадку, предупреждаю всех смежных диспетчеров о ситуации и слышу, как сидящий за столом, в углу нашей комнаты, Руководитель полетов Шаповалов Виктор Васильевич, объявил сигнал «Тревога» для всех служб на аэродроме, дал команду приготовиться встречать аварийный борт.

 - Вовка, - а он всегда меня так, по-отечески, называл, - спроси, он топливо вырабатывать будет? Ведь на Нижневартовск пошел, наверняка под завязку!
 Нет. Я не успел задать этот вопрос!
 - 961 давление 751 установил, снижаюсь 500 к четвертому. Топливо вырабатывать не буду. Захожу на посадку. Сработало табло «Пожар». Правый двигатель выключен.
 
Пилот произнес это буднично, спокойно – как на тренажере, хотя я знал, что нет ничего страшнее, чем пожар на борту в воздухе!
 - Спокоен Кузьмич! Молодец. Он всегда такой был.
Шаповалов уже стоял у меня за спиной, слышно было в напряженной тишине, что прикуривал, как обычно, одну Беломорину от другой.
 Бойко Павел Кузьмич – сосед мой.
 - 961, мы вас встречаем, - протянул он руку к тангенте радиостанции.
 - 961 понял, подхожу к четвертому.
Экипаж продолжал заход, хоть и на большой скорости, но плавно выходил на посадочную прямую. Видно, что экипаж слаженно работал под руководством своего командира.

 - Спокойно. Спокойно. Все хорошо. Ты что разволновался? Пот градом на тебе! У тебя вон еще два борта снижаются, – уже ко мне обратился Шаповалов.
 - Я на полосу. Ждите моей команды на открытие аэродрома.
 
 -961, удаление 18, работайте с «Посадкой», на частоте 118,1

 Я выдохнул с последней фразой и только в этот момент, наблюдая за движением самолета под управлением очередного диспетчера, который управляет на посадочной прямой, почувствовал, как горят уши и рубашка прилипла к спине.

Вот так нас учили старшие товарищи и для меня, 22-х летнего это был очередной урок владения собой и ситуацией.
 А двигатель на Ту-134, спросите вы меня.
 Он горел и командир экипажа, Павел Кузьмич Бойко, принял тогда грамотное решение – прервать полет.