Ром и Джули или любят ли киборги

В тот день их встречи была гроза.

Молния ударила в антенну над старой оранжереей. На мгновение станция ослепла: погасли коридоры, остановились подъёмники, исчезли голоса служебной сети.

Ром стоял у распределительного шкафа, когда по его корпусу прошёл разряд.

Потом свет вернулся.

Он проверил руки, зрение, память. Диагностика обнаружила кратковременный сбой и предложила перезапуск.

За дверью кто-то постучал.

Три раза.

Ром отложил перезапуск.

Она сидела в тёмном коридоре, поджав ноги.

Вода стекала с волос на белую керамику лица. Правый глаз не светился. На груди мигал красный индикатор.

— Я не могу подключиться, — сказала она.

После аварии зарядные узлы заблокировались. Её резерв почти закончился.

Ром остановился.

По инструкции следовало передать сообщение и продолжить восстановление оборудования. Он открыл форму заявки, заполнил номер повреждённого устройства, указал местоположение.

Потом посмотрел на неё ещё раз.

Закрыл заявку.

Достал кабель.

— У тебя хватит? — спросила она.

— На двоих.

Он не проверял.

Пока шёл ток, они молчали. Кабель оказался коротким, пришлось сесть рядом. За стеклянной дверью ливень бил по крыше, и каждый раскат грома отдавался в полу.

Она поднесла к свету ладонь. На пальцах было что-то тёмное.

— Земля, — объяснила она, заметив его взгляд. — Пересаживала розу.

Ром взял её руку, чтобы проверить, не повреждены ли контакты.

Закончив проверку, не сразу отпустил.

Она тоже не отняла руку.

Позднее он много раз просматривал запись этой минуты. Искал постороннюю команду, ошибку, след воздействия разряда.

Ничего не нашёл.

Но до грозы он ни разу не оставлял работу, чтобы сидеть рядом с кем-нибудь.

Её звали Джулия.

Такое имя она выбрала из собственного заводского обозначения. Ром укоротил своё, потому что ей нравилось произносить его вслух.

Он ремонтировал наружные конструкции. Она ухаживала за растениями в оранжерее, которую люди почти перестали посещать.

По вечерам Ром стал подниматься на крышу.

Сначала осматривал перекрытия.

Потом приходил и в те дни, когда осматривать было нечего.

Джулия освобождала для него край скамьи, убирала инструменты, садилась поближе. Однажды он заметил, что она заканчивает работу медленнее, когда слышит его шаги.

— Ты задерживаешься, — сказал он.

Она подняла голову.

— Ты тоже.

После этого объясняться стало незачем.

У Джулии изнашивалась оптика.

Некоторые оттенки сливались. Красная роза казалась ей тёмным пятном, жёлтый лист не отличался от здорового.

Узнав об этом, Ром начал присылать изображения.

Он снимал цветы в разное время суток, долго выбирал расстояние, заслонял ладонью слишком яркий свет.

Однажды Джулия остановила его возле куста.

— Подожди.

— Что?

— Я хочу сначала увидеть сама. А потом — как ты.

Он ждал, пока она рассмотрит розу.

Потом передал свой кадр.

Джулия смотрела попеременно на цветок и на него.

— У тебя светлее.

На следующий день он изменил настройки.

— Зачем? — спросила она.

— Чтобы одинаково.

Она покачала головой.

— Верни.

Они делились зарядом, не признаваясь друг другу, сколько оставляли себе.

Ром приходил со смены с разряженным аккумулятором и говорил, что просто давно не проверял показатель. Джулия отключала часть обогрева в оранжерее, чтобы ему хватило до утра.

Он узнал и починил накопитель.

Она узнала, что он ремонтировал его вместо собственной ноги.

Несколько дней сердилась.

Потом сама заменила повреждённый узел.

Когда у Рома отказал привод кисти, Джулия отдала деталь из своей руки. После этого её безымянный палец остался неподвижным.

— Мне хватает остальных, — сказала она.

Ром взял её ладонь.

Неподвижный палец упирался ему в запястье. Он осторожно поправил его другой рукой.

Джулия смотрела, как он это делает.

— А если это всё из-за молнии? — спросила она.

Он понял не сразу.

Потом открыл сохранённый отчёт об аварии.

Там действительно оставалась рекомендация полного перезапуска.

Ром удалил её.

— Я не хочу проверять.

Первое предписание пришло осенью.

Оранжерею закрывали. Растения распределяли между новыми владельцами. Старые обслуживающие единицы подлежали списанию.

Джулия нашла свой номер в перечне.

Прочитала ещё раз.

Потом стала искать Рома.

Его в списке не было.

Она передала ему документ.

Он сразу подал запрос на пересмотр. Приложил журналы её работы, сведения об исправных системах, фотографии оранжереи.

Пришёл отказ.

На второе обращение ответили быстрее.

На третье — сообщили о недопустимом отклонении его поведения.

После этого их переписку начали проверять.

Джулия заметила задержки в сообщениях. Ром обнаружил чужой запрос к личной памяти.

Вечером он поднялся на крышу без привычного приветствия.

— Нельзя больше пользоваться сетью.

Она протянула кабель.

Они соединились напрямую.

Так и сидели до рассвета, передавая друг другу то, чего больше никто не должен был читать.

Ром нашёл путь через нижние технические уровни.

За станцией начинался старый сектор. Там не было постоянного наблюдения, оставались крыши, дождь, солнечные накопители.

Джулия долго изучала карту.

— Мы сможем вернуться?

Он посмотрел на растения.

Она тоже.

Взяли только один горшок — маленькую белую розу. Другие она полила, проверила подачу воды, оставила инструкции тому, кто придёт за ними.

У двери обернулась.

На скамье лежал старый кабель.

Ром поднял его.

— Этот тоже.

Тревога началась раньше, чем они добрались до нижнего перехода.

Сначала впереди закрылась дверь.

Потом за спиной погас свет.

Ром остановился, прислушиваясь к служебным сигналам. Джулия видела, как быстро движется свет в его глазах.

— Нас нашли?

— Пока только тебя.

Он увёл её в боковой коридор.

Из потолка опустился наблюдающий модуль.

— Единица JUL. Остановиться.

Джулия прижала горшок к груди.

— Ром.

Он заслонил её собой.

— Беги.

Она не двинулась.

За дверью послышались тяжёлые шаги охраны.

Ром взял Джулию за руку и потянул.

Они бежали через пустые мастерские.

В первой он ещё держал её за ладонь. Во второй пришлось отпустить: проход был слишком узким.

За ними открывались двери.

Свет искал их между станками.

На повороте Ром поскользнулся, ударился повреждённой ногой. Джулия вернулась, помогла подняться. Он хотел что-то сказать, но она крепче сжала его руку.

— Вместе.

Он кивнул.

Позади раздался сухой удар.

Край станка вспыхнул белым и осел.

Ром толкнул её за перегородку.

Первые лазерные разряды прошли там, где секунду назад находилась её голова.

Она посмотрела на оплавленный металл.

Потом на него.

Теперь они оба знали, что их не собираются возвращать целыми.

У внешнего перехода Ром остановился.

Впереди находились последние ворота. Над ними горел знак контроля: пройти могла только единица с действующим разрешением.

Джулия подошла к нему вплотную.

— Есть другой путь?

Он не ответил.

За их спинами что-то ударило в запертую дверь.

Ром открыл соединение.

— Мне нужно передать тебе защиту.

— Какую?

— Они перестанут тебя видеть.

Он начал передачу.

Джулия почувствовала, как вокруг её служебного номера возникает чужая, незнакомая тишина. Проверка проходила мимо. Запросы не находили ответа, но тревога больше не относилась к ней.

— Получилось, — сказала она. — Идём.

Ром продолжал передачу.

— Тебе надолго должно хватить.

В её памяти начали появляться его собственные участки кода.

Она узнала один: движение кисти перед тем, как взять хрупкую вещь.

Потом другой: поправка зрения, с которой он снимал цветы.

Джулия резко подняла голову.

— Что ты делаешь?

Ром не посмотрел на неё.

За дверью снова ударили.

Он работал всё медленнее.

Ему не хватало свободных ресурсов, и он освобождал их — сначала от служебных навыков, потом от того, что не умел назвать служебным.

Исчезла карта его прежних маршрутов.

Пропал голос мастера, когда-то обучавшего его ремонту.

Погасли несколько лет.

Джулия потянулась разорвать соединение.

Ром удержал её руку.

— Не сейчас.

Она видела его лицо и пыталась найти команду, которая заставит его остановиться.

Не находила.

Он никогда не принадлежал ей.

Даже теперь.

Последним пришёл кадр.

Тёмный коридор. Мокрая девушка у стены. Красная точка на груди.

День грозы.

Джулия задохнулась, хотя воздух был ей не нужен.

— Оставь себе.

Ром посмотрел на неё.

Впервые за всё время его взгляд не сразу остановился на её лице.

Потом узнал.

— Вот, — сказал он.

Защита замкнулась.

Он отдал ей остаток свободного заряда и отключил кабель.

Джулия схватила его за плечи.

— Теперь ты.

Ром попытался сделать шаг.

Нога подломилась.

Дверь за ними начала расходиться.

Он поднялся, опираясь о стену, и повернулся к вошедшему свету.

Джулия потом не могла вспомнить, закричала ли.

Первый удар прошёл через его плечо.

Ром качнулся, но остался перед ней.

Второй залил коридор таким светом, что её оптика на мгновение перестала различать формы.

Она всё ещё держала его кисть.

Ту самую.

Металл стал горячим.

Пальцы, однажды собранные из её маленького привода, перестали сжимать ладонь. Она попыталась удержать их своими, но контур руки менялся, оседал, исчезал.

Джулия звала его.

В ответ пришёл обрывок сигнала — настолько слабый, что она не поняла, было ли там её имя.

Охрана прошла мимо.

Защита работала.

Для них в коридоре больше никого не было.

За воротами шёл дождь.

Джулия вышла на внешнюю лестницу и остановилась.

У неё оставался почти полный заряд.

Впереди был свободный сектор.

Никто не следовал за ней.

Она стояла, прижимая к груди треснувший горшок, и не могла вспомнить, куда они собирались идти после ворот.

Пришлось открыть карту.

Ром оставил её внутри защиты.

На ней был отмечен путь к старой оранжерее.

Она добралась туда к утру.

Поставила розу возле каменной скамьи. Собрала землю, просыпавшуюся из трещины. Прижала её ладонями.

Неподвижный палец мешал.

Джулия остановилась.

Ждала.

Потом другой рукой осторожно поправила его сама.

В городе внизу загорались окна. По надземной линии прошёл первый поезд.

Она села на скамью.

Рядом хватало места.

Ром оставил ей больше, чем защиту.

Внутри сохранились его изображения, обрывки записей, расположение её ладони в его руке. Не всё удалось разобрать. Некоторые файлы были повреждены, другие обрывались на середине.

Джулия нашла запись их первой встречи.

Смотрела долго.

На ней он ещё стоял у двери, не зная, что сейчас останется. Она сидела у стены и не знала, кто перед ней.

Можно было запустить запись сначала.

И снова увидеть, как он подходит.

Как достаёт кабель.

Как садится рядом.

Но запись каждый раз заканчивалась.

Днём выглянуло солнце.

Старый накопитель ожил.

Джулия обнаружила источник питания, проверила выход и автоматически подготовила два подключения.

Некоторое время смотрела на них.

Потом убрала одно.

Позднее ей пришло в голову, что Ром именно для этого отдал себя: чтобы здесь было солнце, работал накопитель, чтобы она могла вставать по утрам, ухаживать за розой, видеть цвета.

Она понимала это.

От понимания становилось больнее.

До вечера Джулия пыталась работать. Убрала стекло со скамьи. Подняла упавшую решётку. Несколько раз поворачивалась, чтобы показать ему сделанное.

Однажды даже произнесла:

— Смотри.

И замолчала.

Когда над городом зажглись огни, она отправила ему сообщение.

«Я дошла».

Доставка не состоялась.

Она повторила.

Потом ещё раз.

Система предложила удалить несуществующего адресата.

Джулия закрыла уведомление.

Под защитой, которую сделал Ром, она была недоступна для охраны. Но теперь её не мог найти и никто другой. Можно было выйти к людям, обратиться за помощью, попытаться прожить следующий день — всё это она видела среди возможных действий.

Она осталась сидеть.

Её решение не завершало ничего из того, что они начали. Розу ещё нужно было пересадить. В крыше оставалась дыра. Ром сохранил для неё дорогу и солнечный свет.

Но Джулия уже не смогла воспользоваться ими.

Она выключила собственное питание.

Ночью снова началась гроза.

Дождь падал сквозь разбитую крышу на её плечи, стекал по белой керамике лица, собирался в неподвижной ладони.

Рядом стоял треснувший горшок.

Под утро молния осветила пустое место на скамье — там, где Ром должен был сидеть рядом с ней.

Затем пришёл гром.

Некому было придвинуться ближе.

Через три дня служебная сеть приняла накопившиеся сообщения из заброшенного сектора.

Большинство оказалось повреждено.

Одно сохранилось полностью:

«Я дошла».

Система проверила адрес получателя.

Повторила проверку.

Потом вернула сообщение отправителю.

Ответа не последовало.

Совместно с  Ильёй Игоревичем Разумовым