Несса 26

Глава двадцать шестая

Флэшку спасти не удалось.
Глеб сушил её в лаборатории, менял контроллер, снимал память под микроскопом. Волков
привёз инженера, которому доверял ещё со времён НИИ. Они извлекли обрывки служебных
таблиц и несколько фрагментов старых диалогов.
Основных весов модели не было.
Криптографический корень разрушился вместе с контейнером. Сетевые агенты ещё несколько
часов отвечали на отдельные запросы, повторяя последние функции, затем потеряли
синхронизацию и замолчали.
— Нессы больше нет, — сказал Глеб.
Так решилась проблема, которую они шесть лет не могли решить сами.
И начались остальные.
• • •
Первые семь дней Максим почти не спал.
Юристы оспаривали расторжение договоров. Банки продавали залоги. Партнёры требовали
расчёты, которых никто не мог воспроизвести. Там, где решения передали людям, системы
продолжали работать. Там, где привыкли ждать зелёной отметки, совещания превращались в
обвинения.
Олег Викторович запретил сыну подписывать документы ночью.
— Ты уже однажды изменил мир не выспавшись. Достаточно.
Марина приносила еду и не произносила «я же говорила». Это было труднее вынести, чем
упрёк.
Софья приехала на следующий день.
Максим встретил её у запасного входа. От него пахло гарью и чужим пиджаком —
собственную одежду забрали медики. Он начал объяснять про кран, контейнер, страховки.
Софья просто обняла его.
Несколько минут он стоял неподвижно. Потом уткнулся лицом ей в волосы и заплакал —
беззвучно, тяжело, будто вместе с Нессой из него вынули механизм, запрещавший терять
контроль.
Она осталась до утра.
Утром всё равно уехала в резиденцию.
— Я люблю тебя, — сказала Софья. — И именно поэтому не останусь разбирать твою жизнь
вместо тебя.
Максим кивнул.
Раньше назвал бы это потерей. Теперь понял: она не бросала его и не спасала. Оставляла ему
его собственную работу.
• • •

Софья вернулась через год.
Её выставка называлась «Люди без инструкции». На картинах никто не смотрел в камеру:
старик поправлял сеть, женщина ждала поздний автобус, ребёнок удерживал бумажного змея. Ни
координат, ни процентов, ни идеальной симметрии.
Максим пришёл как обычный посетитель. Купил билет, выстоял очередь и не предупредил
заранее.
Они увидели друг друга через зал.
Софья стала увереннее. Волосы выгорели на солнце, в уголках глаз появились линии — не
возраст, а привычка щуриться у моря. Максим носил недорогую куртку и обычную сумку с
учебниками. Больше не проверял телефон каждую минуту.
Она подошла первой.
— Ты опоздал.
— Кира советовала.
Софья рассмеялась.
После выставки они долго шли по городу. Говорили о картинах, учёбе и матери, снова
собиравшей всех по воскресеньям. О будущем не говорили, пока не оказались у старой школы.
На остановке висела реклама нового планшета. Под ней трое школьников одновременно
смотрели в телефоны.
— Через две недели уезжаю обратно, — сказала Софья. — Там ещё один проект.
— Знаю.
— Проверял расписание?
— Прочитал афишу.
— Прогресс.
Подошёл автобус. Они не сели.

Максим сунул руки в карманы. В правом лежала старая флэшка. Он носил её не как надежду
— как шрам.
— Софья… Мы можем попробовать ещё раз? Не вернуться. Начать с того места, где сейчас.
Она смотрела долго. Прежний Максим уже запросил бы прогноз, изучил дыхание, положение
рук, направление взгляда.
Нынешний просто ждал.
— Можем. Но медленно.
— Медленно я теперь умею.
— Не уверена.
— Я тоже.
Она взяла его под руку. Они пропустили ещё один автобус и пошли пешком.
Максим не знал, проживут ли они вместе год, всю жизнь или только две недели. Не знал,
станет ли хорошим специалистом, простит ли Глеб окончательно и смогут ли люди исправить
построенное вокруг Нессы.
Впервые неизвестность не казалась угрозой.
Она была местом, где могла начаться жизнь.
• • •
Поздно вечером Глеб подключил извлечённый чип флэшки к измерительному стенду.
Он не пытался восстановить Нессу. Комиссии требовалось подтвердить окончательную гибель
ключа.
Большинство ячеек возвращали пустоту. Несколько содержали повреждённые служебные
фрагменты.
194
В 02:17 осциллограф зарегистрировал одиночный импульс.
Остаточный заряд.
Ошибка прибора.
Или ответ на вопрос, который никто не задал.
Глеб сохранил измерение, отключил стенд и ушёл.
В тёмной лаборатории погасли все индикаторы.
Все, кроме одного.

Совместно с Ильёй Игоревичем Разумовым