Белая ладонь

Жара. На автобусной станции около вокзала многолюдно. Здесь мы с подругой-сокурсницей каждый день пересаживались с одного маршрута на другой, добираясь до института. И каждый день наблюдали одну и ту же картину: ярко одетые цыганки в цветных длинных юбках и пестрых платках заговаривали с прохожими. Кто-то шарахался и бежал от них, а кто-то застывал как вкопанный, а потом покорно отдавал деньги.
Этим маршрутом ездили многие наши студенты. Они не просто глазели по сторонам, но и сами то и дело попадали под цыганские чары. Потом испуганно рассказывали друзьям: мол, останавливаться не хотели, но их будто загипнотизировали. Лично со мной ничего подобного не случалось, поэтому к их байкам я относилась недоверчиво. Пока жизнь не перевернулась.
        Моего мужа арестовали. Он находился в следственном изоляторе городского МВД в самом центре города. Мой дядя со своим другом решили поехать туда, чтобы узнать причину задержания и понять, что можно сделать. Я умолила взять меня с собой. Мужчины согласились, но в сам изолятор брать с собой  отказались — договорились, что меня высадят на соседней тихой улице, где я их и подожду.
Машина свернула с шумного проспекта и затормозила. Я открыла заднюю дверь, поставила ногу на асфальт и тут же вздрогнула от резкого, неприятного визга тормозов где-то позади. На центральной улице резко остановился автомобиль. Из него вышла молодая женщина и уверенно направилась к той же дорожке, на которую только что ступила я.
        Я вышла из машины полностью, и в ту же секунду всё вокруг изменилось. Мир стал каким-то другим: удивительно спокойным, умиротворенным. Страх за мужа и тяжелые заботы вдруг отступили. Я не спеша пошла по улочке. Меня окликнули. Я медленно, словно в полусне, развернулась и увидела идущую ко мне женщину — красивую, высокую, стройную.

— Скажите, вы здесь живете? Знаете этот район, можете подсказать? — она говорила тихо, но её голос отчетливо звучал прямо у меня в голове. На душе было так безмятежно.
— Нет, я живу около станции метро «Горьковская».
— А что с вами случилось? Я вижу, на вас лица нет, столько проблем...
— Да... мужа посадили.
— Я могу тебе помочь, милая. На тебе порча. Нужно прямо сейчас почистить твои золотые вещи и деньги, и всё наладится, — лился её приятный, убаюкивающий голос.
Мое настроение взлетело до небес. Я чувствовала себя такой счастливой, веселой, довольной! Надо же, как всё просто: почистить золото — и беды решены. Вот сейчас вернутся мужчины, а я уже со всем справилась!
Я принялась спешно снимать кольца, сережки, кулон и складывать их на протянутую мне прекрасную, белую ладонь. Правда, обручальное кольцо почему-то никак не давалось: дважды выскальзывало и падало на землю. Я наклонялась, поднимала его, а оно снова падало мимо её руки. Наконец всё мое золото перекочевало к ней в сумочку — цыганка пояснила, что «чистить» нужно в другом месте.
— А сколько у тебя с собой денег? — снова прожурчал приятный голос.
Я послушно достала кошелек и выгребла всё дочиста на её открытую ладонь. Что примечательно: в глубине сумки лежала еще одна, очень крупная сумма. Но эти деньги были чужими, и я их в тот момент будто искренне не замечала — они для меня просто не существовали.
Женщина сказала, что сейчас десять часов утра. Я могу гулять где хочу, но ровно в три часа дня обязана вернуться на это же самое место, и она отдаст мне всё очищенное. И строго добавила: пока ценности не вернутся ко мне, рассказывать о нашей встрече никому нельзя. После этого она быстрой походкой пошла к припаркованной машине.
        Дядю с другом я ждала недолго. Точнее, я просто не заметила течения времени. Я пребывала в абсолютной эйфории, разглядывая мир вокруг: какими красивыми казались деревья, птицы, аллеи, даже обычные бордюры и дома! Мужчины вернулись хмурыми, что-то оживленно обсуждали, куда-то возили меня по адвокатам... Погруженные в свои тяжелые мысли, они не замечали моего странного молчания и того, что я прячу обнаженные руки в карманы.... А потом я настойчиво стала требовать вернуть меня на ту самую улочку. На все расспросы отмалчивалась, твердила только одно: мне очень,очень нужно быть там в три часа дня.
В итоге дядя привез меня обратно. Я вышла из машины и принялась прогуливаться по «прекрасной» аллее.
Ровно в три часа дня пелена с глаз спала. В одну секунду я осознала: никакие проблемы я не решила. Золото и деньги украдены. Точнее, я сама их отдала... В памяти тут же всплыла эта холеная, протянутая ко мне белая ладонь. Настроение рухнуло. Небо мгновенно стало свинцово-серым. Мир вокруг — блеклым и облезлым. Меня душила дикая ярость на саму себя.
Я вернулась в машину.
— Отвези меня домой, пожалуйста.
— А что случилось? Кто-то не пришел?
Я молчала. Ехали в тишине, дядя все пытался понять, что происходит, расспрашивал. В конце концов я расплакалась и всё выложила. Конечно, первым делом он проверил судьбу чужих денег в моей сумочке и был неописуемо удивлен, что они целы.
— Да не переживай ты так, не ты первая, не ты последняя... — вздохнул он. — Могло быть гораздо хуже. Не зря они за нами остановились — думали, что мы здесь живем. Они ведь так и в дома заходят, вычищают всё подчистую. Не зря она у тебя выпытывала, где ты живешь. Зря только обратно ехали. Ладно, забудь.
       Спустя много лет я пересказала эту историю приятельнице. Она внимательно выслушала и заметила:
— И всё-таки ты молодец, что настояла на возвращении. Та аферистка, скорее всего, специально привязала финал к этому месту и времени, чтобы успеть скрыться. Но если бы ты не вернулась туда и не пережила этот щелчок реальности, кто знает, как долго твоя психика оставалась бы заблокированной. Нажила бы проблем на всю жизнь и даже не понимала бы, откуда у них ноги растут.

21 октября 2026