Властелин мира 2 глава первая

. Место у окна

Марик и Лена в университетской лаборатории
За пять лет Марик так и не научился вовремя забирать Лену с занятий.

По паспорту он был Марком. Мариком его называла мать, потом Лена, а следом и весь курс. У него были прямые русые волосы, высокий лоб и спокойное, немного удлинённое лицо. На фотографиях он обычно выглядел так, словно обдумывал следующий ход. Лена, большеглазая, с мягкой каштановой чёлкой, любила ловить редкие секунды, когда он забывал о камере и улыбался.

Он приходил заранее, садился в конце коридора, открывал ноутбук и пропадал. Лена выходила из аудитории, стояла рядом, потом вытаскивала из его уха наушник.

— Ну что, спас мир?

— Почти. Там одна ошибка осталась.

— Она вчера тоже оставалась одна.

— Эта другая.

Лена качала головой, но садилась рядом. Через минуту её голова оказывалась у него на плече, и Марик начинал печатать одной рукой. Медленнее, зато вторую нельзя было убирать.

Он умел замечать вещи, которые другие пропускали. Однажды на третьем курсе преподаватель целую пару объяснял сложный алгоритм, а Марик всё это время рисовал в тетради квадратики. Под конец поднял руку и спросил, почему они вообще решают задачу таким способом.

Преподаватель предложил выйти к доске.

Через двадцать минут преподаватель уже сидел на первой парте, а Марик всё ещё писал. Потом обернулся и виновато сказал:

— Я, наверное, не очень понятно объясняю.

После занятия его попросили задержаться.

Лене пришлось ждать в коридоре сорок минут. Он вышел взъерошенный, с номером телефона заведующего лабораторией и совершенно пустым взглядом.

— Меня куда-то взяли, — сообщил он.

— На работу?

— Кажется.

— Деньги будут?

Марик остановился.

— Не спросил.

Она засмеялась и поцеловала его возле расписания пересдач.

Потом они долго вспоминали этот поцелуй: первая Марикова работа началась с того, что Лена вернулась вместе с ним уточнить условия.

В программировании он был смелым до неприличия. Мог спорить с профессором, переписывать чужую систему, месяцами искать решение, которого, по общему мнению, не существовало. За пределами экрана ему требовалось время. Чтобы выбрать куртку. Чтобы возразить официанту, принёсшему не тот заказ. Чтобы понять, что человек устал, даже если говорит: «Всё нормально».

Лена сначала помогала ему переводить мир на понятный язык.

Потом иногда уставала от этой обязанности.

— Я не хочу каждый раз объяснять, что мне нужно, — сказала она однажды.

Они сидели на кухне её съёмной квартиры. На столе остывала картошка. Марик пришёл на два часа позже: нашёл причину сбоя, который мучил лабораторию неделю.

Он уже собирался рассказать об этом, но закрыл рот.

— Прости. Надо было позвонить.

— Да.

— Я поставлю напоминание.

Лена посмотрела на него и вдруг заплакала.

Именно этого он не предвидел.

Он выключил телефон, убрал ноутбук и просидел с ней до утра. Разговаривать оказалось труднее, чем работать. Нельзя было вернуться к началу фразы и исправить её так, чтобы сказанного больше не существовало.

После той ночи он стал чаще звонить.

Когда ему предлагали уехать на стажировку, он сначала звонил ей. Когда за первый серьёзный проект заплатили больше, чем он рассчитывал, он купил ей зимнее пальто. Она долго ругалась, что дорого, а потом весь вечер не снимала его в квартире.

Они строили планы без особой торжественности. В магазине выбирали дешёвую посуду и решали, что такую домой не купят. Проходя мимо детской площадки, спорили, нужна ли ребёнку собака. Марик считал, что нужна. Лена спрашивала, кто будет гулять. Он говорил, что напишет расписание.

— Только не программу, — просила она. — С собакой придётся самому.

В их будущей квартире обязательно должно было быть большое окно.

Лене нужен был свет для цветов. Марику — место для стола. Он обещал поставить стол боком, чтобы ей не приходилось разговаривать с его затылком.

За месяц до выпускного он нашёл подходящую квартиру. Далеко от центра, без мебели, с пятном на потолке. Хозяин разрешал снять её с августа.

Марик сфотографировал окно.

Отправил Лене.

Она ответила вечером:

«Красивое».

Он перечитал это слово несколько раз. Ему очень хотелось услышать в нём согласие.


Совместно с Ильёй Игоревичем Разумовым