И смех, и грех

                Глава 1.

Дача на берегу Ишима: под высоким забором, на высоком фундаменте — большой кирпичный дом с участком в 10 соток. Внутри этого здания большая веранда под стеклом переливается солнечными бликами, и часть этих лучей облизывает довольно внушительную комнату с диваном и двуспальной кроватью, стол посреди комнаты под цветастой скатертью и три кресла, на подоконниках цветы в горшочках.

К торцу дома прилаженный на сваях вместительный навес, тоже со столом и диваном с одной стороны, с другой — длинная лавка и пара стульев с торцов. Над столом нависает электрическая лампочка. Прямо от дома по участку три сотки земли под огород, остальное — фруктовый сад с малинником и вишней. Летний водопровод и водная колонка-насос со скважины для набора питьевой воды. Но самое ценное — это баня.

У ворот стоят, сверкая на солнце, новенькие «Жигули». Этот автомобиль Ромашовых, они приехали из Степногорска к школьным друзьям обмыть своё приобретение. Елена, жена Анатолия и хозяйка автомобиля, весёлая хохотушка, никогда не унывающая молодая женщина тридцати лет, как и все здесь собравшиеся друзья, однокашники и соседи. Правда, мужчины на два-три года старше своих избранниц. Женщины накрывают стол, мужчины жарят шашлык и втихую остограммливаются. Анатолий из багажника принёс две трёхлитровые банки самогона и выставил на стол.

— Куда столько?! — возмутилась хозяйка дачи Мила Туканова.

Елена громко засмеялась и, не гася смеха, ответила:

— Сожрут и ещё мало покажется!

— Это точно! — согласилась Галя Дмитриева. — Да ещё от души братской, чтобы автомобиль без поломок и аварий ездил.

Анатолий в белой кепке, муж Елены, помогал женщинам накрывать стол, только улыбался. А муж Милы Вовчик принёс наполненный поднос с гранёными стаканами, поддержал идею, хоть сам не пил вообще.

И только Вадим Птицын, муж Виктории, да Василий Дмитриев, муж Галины, жарили шашлык и помалу причащались белоголовой и тут же заедали водочку кусочками шашлычного мяса, а Виктория нанизывала мясо на шампуры, сидя на скамеечке у ведра.

Виктор Свистунов с женой Татьяной, любившей всех покритиковать, в соломенной шляпе с широкими полями, единственная из женщин, курила стоя под яблоней. Да убеждённый холостяк — Виктор Батюшкин — курил с ней на пару, изредка принимал от Вадима Птицына рюмашку, другую, «святой водицы».

Когда женщинами был накрыт стол салатами и жареными окорочками, все были приглашены за стол. А Вадим и Дмитриев принесли к столу ещё и шашлык с зелёным луком.

                Глава 2.

Хозяйка дачи Мила разливала по большим кесе окрошку под хлебным квасом и передавала гостям. Анатолий Ромашов из одной трёхлитровой банки наполнял в гранёные стаканы самогон. Домашний самогон был принят — на ура!

Дружный коллектив из одиннадцати человек дружно расположился за столом в ожидании чудесного субботнего времяпрепровождения. Первый тост поднял хозяин дачи Вовчик Туканов, непьющий, державший в руках гранёный стакан с квасом. Он сказал:

— Надо сказать, что наши друзья-товарищи своё предназначение на пятьдесят процентов выполнили с успехом! Благоустроенная трёхкомнатная квартира с лоджией в Степногорске, любимая работа, достаток, а теперь ещё и личный автомобиль. Остаётся последняя половина в пятьдесят процентов — воспитание детей. И желаю её вам с таким же успехом завершить! За вас, Ромашовых!

Все с одобрительными возгласами потянулись к соприкосновению, в глухом звоне стаканов, и, стуча приборами, принялись за еду. Потом были ещё тосты, весёлые возгласы, смех и песни, и снова тосты. Насытившись, раздобревшие, кто остался за столом сидеть, кто отошёл покурить, а кто и вообще пересел в кресла, вели между собой непринуждённую беседу, кто о чём, и смех перекатывался то от одного, то к другому месту.

И только Анатолий Ромашов передвигался от багажника автомобиля к столу и обратно, взмокший от жары, снял свою кепку, высвечивая на солнце гладкой лысиной. То выставит на стол кувшин один, другой с холодным квасом, то сдобные булочки собственной выпечки и даже приволок арбуз, и всегда с улыбкой на лице.

Дмитриев Василий с затуманенным взором от усталости с удивлением наблюдал за этими передвижениями Анатолия. И наконец, не выдерживая маячившего туда-сюда, как маятник перед глазами человека, спросил у присевшей на диван жены:

— Послушай, это что за посторонний с лысиной высвечивает здесь как у себя дома?

— Так это же Анатолий! Ты чего, Вася?

— Какой Анатолий?

— Ромашов.

— Не смеши, Толика я знаю, а этот лысый.

— Ну всё, приехали, тебе уже хватит.

— Чего хватит? — И Василий остановил опять проходящего мимо Анатолия, спросил:

 — Ты кто? Ты почему влез в нашу компашку?..

Анатолий с улыбкой ответил:

— Я Ромашов.

Василий отрицательно покачал головой:

— Неет, Ромашова Толяна я знаю, а ты кто?

Галина, обращаясь к Анатолию, негромко сказала:

— Надень кепку, он тебя лысым никогда не видел.

Анатолий пошёл к автомобилю, а Дмитриев ему вслед:

— Погоди! Ты куда без ответа?! — И, обращаясь к жене, сказал: — Вот видишь, я же говорил, что это чужой человек, вот убежал.

Но перед Дмитриевым появился Анатолий в кепке, и Василий встрепенулся:

— Братан, ты где был, я тебя искал…

— Ага, искал, сидя на диване! — вставила слово жена.

Пропуская её реплику, Василий дополнил, вставая с дивана и обнимая Анатолия:

— А то среди нас затесался один пришелец, я его прогнал.

— За это надо выпить, — с улыбкой произнёс Ромашов.

— А кто против? Наливай.

— Я против, — сказала Галина, беря под руку мужа и уводя в дом.

                Глава 3.

Снова рассаживались с разговорами, отдохнувшие, за стол. Пили, ели, поинтересовались, где Дмитриев, — его все звали, как и жена, не по имени, а по фамилии: Дмитриев. Жена ответила, что отдыхает.

Виктор Батюшкин, убеждённый холостяк, предложил Татьяне Свистуновой, конечно, с разрешения мужа, погадать на монетах. Все, конечно, были согласны, но Виктор обратился к Татьяне:

— Ты согласна?

— А почему нет, да!

— Тогда слушайте, говорю для всех. При гадании должна соблюдаться полнейшая тишина, монеты не признают шума и могут наврать.

Кто-то подал реплику:

— Это что-то новенькое…

— Старенькое, но давно забытое, — отозвался Виктор.

— Валяй, мы замолкаем!

И Виктор достал из кармана две пятикопеечные монеты и стал объяснять Татьяне и всем присутствующим смысл гадания. Он говорил:

— У меня в руках две монеты, и вы, как все, знаете, что сторона монеты с гербом — это орёл, а с цифрой на обратной стороне — это решка. А значит, в нашем понятии, орёл будет означать слово «да», а решка — слово «нет». Я Татьяне буду задавать вопрос, она, не отвечая мне, молчком вытаскивает из моих пальцев пятак. Если пятак будет вытащен орлом, значит, на мой вопрос молчаливый ответ Татьяны будет обозначать «да». Если решкой — ответ Татьяны будет означать «нет». Если Татьяна и все согласны на эксперимент, начнём.

— Давно пора, а то объясняешь, как в классе, — отозвался кто-то.

Виктор, не глядя, за спиной пальцами перемешал монеты и, прикрыв их в пальцах ладонью левой руки, задал вопрос Татьяне:

— Любишь ли ты своего мужа? — И подсказал: — Молча тяни монету.

Татьяна вытащила решкой, и Виктор огласил:

— Нет!

Присутствующие загалдели, кто с недоверием, кто со смехом. Виктор опять попросил тишины и задал второй вопрос Татьяне:

— А любит ли тебя муж?

Татьяна вытащила монету — орлом, ответ — да!

И опять все загалдели, кто с недоверием, а кто и с возгласами одобрения. Виктор попросил тишины и сказал:

— Сейчас будет самый волнующий, интимный вопрос, и попрошу без эмоций! Должна присутствовать полнейшая тишина. — Виктор протянул руку с монетами, прикрытую ладонью, задал вопрос: — Что ты сказала мужу в первую брачную ночь?.. — И молча кивнул: — Тяни монету.

Татьяна с усердием пыталась вытащить зажатую в пальцах Виктора монету, и ей это никак не удавалось, и, не выдержав полнейшей тишины, произнесла:

— Ну зачем ты так сильно зажал, что я не вытащу!..

А Виктор в напряжённой тишине ответил:

— Вот это ты и сказала мужу!

Шесть секунд стояла опешившая тишина, а затем взорвалась хохотом, с поздравлениями к Татьяне.

                Глава 4.

Наступил вечер. Гурьбой в сумерках окунулись в почти парной воде и, вернувшись на дачу, уставшие, в хорошем настроении, укладывались спать. Места на диване и в двуспальной кровати не хватало, остальные укладывались на устланный матрасами пол. Постепенно затихали. Ночь яркими звёздами светила в окно. В полуоткрытую дверь из сада тянуло ароматом спелых фруктов, где-то далеко-далеко тявкнула собака, и следом, как под одеяло, молча улеглась тишина.

Через время в дальнем углу на полу, где улёгся Виктор Батюшкин, убеждённый холостяк, а рядом с ним Вадим с Викой, потянулся по тишине тихий, с нарастающим курлыканьем храп. Рядом лежащие Свистуновы — Татьяна с Виктором. Татьяна ладонью стала в темноте закрывать рот Виктории. Вика с возмущением громко прошептала:

— Прекрати закрывать мне рот!

— А ты прекрати храпеть! — в таком же тоне отозвалась Татьяна.

— Это не я, это муж мой.

— Так поверни его на другой бок!

— Захотела! Он на том, на другом, такой концерт закатит, что мама не горюй!

— И как ты можешь спать под это курлыканье?!

— Я привыкла, даже хорошо засыпаю, как под музыку, и ты спи давай!

И в ответ недовольно-глубокий вздох — опять тишина.

Эта умиротворённая тишина висела недолго. Сизый свет луны тускло освещал комнату. На разложенном диване, где разместились виновники торжества — Ромашовы Анатолий и Елена, а с ними Дмитриевы Галина и Василий, — в полной тишине донёсся тихий шёпот Галины:

— Ты что, очумел?! Куда ты лезешь?..

— Тихо ты, люди спят, я потихоньку… — прошелестел ответный шёпот.

— Сдурел с бодуна, отстань!

— Галина, ну чего ты?..

— Нет, ну ты посмотри, бессовестный! Люди кругом.

— Галиночка, хорошая моя, ну дай, а то ведь помру…

— Отстань! Сказала, угомонись.

И в эту интимную перебранку вмешался громкий шёпот, почти голос, Елены Ромашовой:

— Галка, да дай ты ему наконец! Спать не даёте!

Со всех сторон взорвался хохот, а была тишина, и все как будто спали…

                Конец.