Непостоянство
(Марк Твен, писатель)
В Москве постоянно что-то меняется: то улицу переименуют, то дом «переоденут», то памятник уберут — и город стоит такой, будто именно этого и добивался. Возможно, руководству города необходимо таким образом держать москвичей в тонусе.
До семнадцати лет я жил в Кривоколенном переулке. Он всё так же изгибается — будто нарочно прячется от суеты. Дома те же, только теперь в них не живут, а работают и покупают: офисы, магазины… В моём бывшем доме внешне ничего не изменилось, но зайти и посмотреть мне не разрешила охрана: теперь там учатся и работают. Возможно, полы внутри всё так же скрипят — просто теперь по ним ходят в красивой обуви, а не в домашних тапочках. И, наверное, даже не замечают скрипа: привыкли к нему так же, как я привык к этому звуку в нашей коммунальной квартире.
На Мясницкой от старого тоже мало что осталось. Дома почти все стоят на месте, но с другим содержанием. Зато почтамт, большой книжный, магазин «Чай кофе» и здание метро держатся как упрямые старожилы: им все эти модные веяния нипочём. Впрочем, кто знает — может, через год и их решат «обновить».
А Малому Комсомольскому переулку, в котором была школа номер 312, где я проучился восемь классов, тоже вернули старое название. Теперь он называется Малый Златоустинский переулок. Хорошо, что здание школы тоже сохранилось, но теперь в нём другое учебное заведение. Другие здания в этом переулке в основном я узнать не могу.
Улице 25 Октября, по которой я ходил в аптеку номер 1 за лекарствами, теперь вернули название Никольская улица. К сожалению, старой аптеки на этой улице я не обнаружил: теперь там ресторан.
Лубянка, кстати, прошла тот же путь: была Лубянкой, стала площадью Дзержинского, а потом снова стала Лубянкой. Будто город примерил новое имя, покрутил его, да и решил, что старое сидит лучше. Статую убрали, здание КГБ осталось в неприкосновенности, хотя организация в нём сменила название. Но люди, правда, и сейчас не стараются пристально смотреть на это здание, как и в прежние времена. Вдруг кто то заметит — и заподозрят неладное. Тут даже не про архитектуру, а про рефлекс: меньше смотришь — спокойнее спишь.
И сколько ни называй улицу Горького Тверской, для меня она остаётся улицей Горького — слишком много с этим именем связано. Помню, в 13 лет впервые сел на мопед и поехал по ней — скорее не ехал, а удерживал равновесие. Риск был серьёзный, но тогда это казалось главным маршрутом в жизни.
Мне привычнее старые названия. Так и тянет спросить: «А как раньше звали эту улицу?» — словно проверяю, не стёрлось ли что то важное. Таблички пусть меняются, а мой маршрут от дома на Кривоколенном до столовой на улице Кирова, где можно было взять обед «на вынос», никуда не денется. Доверяю памяти больше, чем навигатору, хотя, может, и зря.
Меня не удивляет, что в этом мире и правда нет ничего постоянного. Но есть места, которые остаются без изменений — хотя бы для тех, кто в них вырос. Даже если все вокруг переименовали в очередной раз.
Свидетельство о публикации №226102501783
Ирина Ажнина 05.11.2026 03:03 Заявить о нарушении
Михаил Певзнер 05.11.2026 07:09 Заявить о нарушении