Лично ваша. Глава 8

Лично ваша

Эрлинда Сиалонго (Филиппины)

Россия 90-х глазами иностранки

  Перевод с английского Татьяны Муратовой

Глава 7
http://proza.ru/2026/10/20/1106

Глава 8

Учить английскому

Один из первых чиновников города, которому Пётр представил меня в мой первый месяц жизни в Северобайкальске, был Иван С. Антонов, глава городского отдела образования. Господин Антонов поинтересовался, как я собираюсь учить русских студентов английскому, когда я не говорю по-русски. Я ответила:
- Но я не предлагаю учить их русскому языку. Я предлагаю учить их английскому.
Это заявление вызвало смущённую усмешку на лице Антонова, он повернулся к Петру, который перевёл:
- Она доверяет сама себе, так? И она выполняет добросовестно свою работу. Также она знает, как отвечать на вопросы. Я думаю, у неё всё получится. Я желаю ей удачи.
Затем он пожал мне руку. В действительности, я не знала, как получится выполнить эту работу. Я просто знала себя, что значит, пока я знаю, на что способна, я сохраняю своё мнение до момента, когда буду считаться с мнением и опытом других. Одна из причин – будущее – это не разоблачение в настоящем, и что личность, знающая будущее, может закончить дело не решениями всего или принятием чьего-то решения до того времени, которое никогда может не наступить. Могла ли я предположить тот момент, что однажды я пойду домой после уроков в слезах, буду радоваться снегопаду, или уйду из класса, так как я подумаю, что дети нуждаются в немецком языке больше, чем они нуждаются во мне. Я просто думала о своём обещании Петру остаться в Северобайкальске и преподавать английский язык. 
Я не заглядывала в будущее.
Оно сложилось удачно для меня и многих студентов, которые однажды затронули мою жизнь и принесли мне удовлетворение оттого, что я выбрала преподавание английского языка своей профессией.
И это сложилось удачно для меня, когда будущее окончательно пришло и стало подарком, где много ярких пятен заслонило негативные моменты, когда я почувствовала действительную удовлетворённость иметь возможность своими глазами увидеть результат своей тяжёлой работы.
Доктор Наташа Таничева провела вдохновляющий разговор с членами ассоциации учителей иностранных языков в Северобайкальске. Я согласилась с ней, когда она сказала, что самая большая награда учителю – это успех его или её студентов. Профессия учителя, я считаю, такая же в России, как и на Филиппинах. Это не прибыльная профессия. Есть только одна разница в том, что пока учителя на Филиппинах говорят, что преподавание – это отпуск, не профессия, русские считают это болезнью, поэтому те, кто любит учить, нуждаются в анализах. Но в обеих странах награды учителей приходят с результатами, а не с зарплатой.
Пока я сокрушаюсь диспаритетом между тяжёлой работой и осязаемым вниманием правительствами в обеих странах, я не могу считать мой выбор учить как профессию.
Я могу, потому что почти за тридцать лет преподавания на Филиппинах и в России я получила много вознаграждений от моих студентов. И эта награда не может быть приравнена к количеству денег.
Что значит вознаграждение?
Ты видишь студентов, которые становятся новыми личностями, видишь их переход от «не могу» до «могу»; от студентов, которые не стараются и не могут выучить, они становятся студентами, которые стараются и которые учатся. Это награда для меня из-за двух причин.
Я всегда верю, что учение зависит на 60% от студентов и на 40% от учителя, так как те студенты, которые пришли в класс учиться, более активны получить знания как неизбежность, чем учитель, который считает себя учителем, чтобы учить, несмотря на упрёки, которые обычно сопровождают учителя. И, возможно, ответственность за обучение больше лежит на студентах, но и учитель может сделать много, когда половина дела принадлежит студентам, а не учитель должен заставлять студентов учиться.
Поэтому, когда студенты проявляют осязаемые признаки обучения, учитель чувствует себя вознаграждённым.
Я могла бы добавить, что вознаграждение, которое я чувствую здесь, в Северобайкальске, усиливается тем, что я преподавала в имеющихся трудных условиях. На Филиппинах преподавательская деятельность никогда не была для меня тяжёлой работой, но здесь она является тяжёлой работой.
Например, английский преподаётся на русском языке. Другой пример, английский преподаётся как иностранный язык. Тем не менее, для многих студентов это незначительно.
Антон Бронников из Ангарска покачал головой, когда он узнал, что я собираюсь учить студентов английскому языку в России.
- Извините, Линни, правда, извините. Русские студенты ужасны.
Это означает, что их отношение к изучению английского языка было ужасным.
Кто-то другой сказал мне, что русские студенты ленивы. Но я не чувствовала себя расстроенной.
- Я просто хотела убедиться сама, - был мой внутренний ответ.
И моё отношение к студентам и обучению было общим в том, что студенты на Филиппинах и в России, одинаковы. Это отношение не нуждалось в строгой проверке.
К моему большому удивлению, после шести лет изучения английского языка в школе, ученики не только не понимали меня, они не могли говорить на английском, исключая такие фразы, как «да» или «нет» или «я не знаю» и «привет». Но заученно они могли говорить «меня зовут (имя)» и «мне (столько) лет». Сейчас совсем не нужно затратить на это шесть лет, чтобы знать эти выражения. Скоро я определила большие различия между учениками на Филиппинах с учениками в Сибири. Общими были такие понятия, как любовь к каникулам, пренебрежение к школе в общем, упрёки учителям за их отсутствие способностей к обучению и ликование, что уроки закончились.
Но изучение английского и преподавание языка совершенно разные вещи. При обучении, вдобавок к английскому, всегда использовался русский язык. Это обычно сопровождалось переводом английских предложений на русский язык. Английские учебники в большинстве имели инструкции на русском, если не перевод на русский язык.
Тогда как это было правильным для русских учителей преподавать английский на русском, но это никак не подходит для иностранцев, как я, преподающим английский на английском языке. Таким образом, с самого начала, моя задача предполагала различные методы, различные подходы.
С учебниками, недоступными для чтения, фотокопиями ценой в доллар каждая, с вниманием учеников в направление английского языка как к большой мечте, с пишущей машинкой только с русскими буквами, плюс другими факторами, моя задача осложнялась трудно преодолимыми препятствиями.
Хорошо то, что я и не думала, что будет легко. Но я не представляла, что начало будет на много-много ступенек ниже. И всё же это не заставило меня чувствовать, что в таких рабочих условиях успех будет небольшим. К тому же я нашла, что мои русские ученики заинтересованы в обучении.
Вначале этот интерес был противоречивым: и очарованием, и, в то же время, крушением надежд оказания влияния на обучение.
Например, первое время я слышала от учеников 11 класса (или четвёртого года обучения в высшей школе) предложение “dog no speak”, я чувствовала, как будто меня дёргали за волосы, хотя я не знала, почему. Но когда я поняла, что ученик произносит так, потому что он русский и учит английский на русском языке (собака не говорит), то буквальный перевод на английский язык будет, конечно, “dog no speak”, крушение надежд ослабевает. И я стала улыбаться чаще, или, вообще, смеяться.
Это часто случалось, когда я была свидетелем, как ученик старался произнести слово по буквам. Используя этот обычный метод, ученик соединял английские буквы с русскими буквами, затем записывал и произносил слово по буквам. Сначала я пыталась изменить отношение учеников к изучению этим методом, который понижает их знания, но методом постоянно пользовались, поэтому я решила, что пусть будет. И я иногда выбирала его, чтобы способствовать ускорению обучения.
А если была необходима правка, я слово правила. Иногда я так поступала, когда выбирали неправильное английское слово, например “long” или “tall”, хотя на русский язык оба слова можно перевести одинаково «длинный». Я просто объясняла, что что в английском языке это не так в определённых случаях, где слова применяются в разных случаях по-разному, в зависимости от обстоятельств. А если кто-то спорил, что эти два слова можно перевести на русский язык одинаково, я просто говорила:
- Но не на английском.
И этим разговор заканчивала.
Когда я не могла найти слов, чтобы противостоять протесту, я говорила:
- Думай по-английски, а не по-русски!
Обычно этого было достаточно предотвратить другие протесты в поднятом вопросе. Но к моему большому удовольствию позднее я нашла, что протесты были не протестами сами по себе, они исходили от тех, кто хотел получить хорошие знания, что я с огромным удовольствием приветствую.
Вдобавок к тому, что учить было интересно, мои ученики были также интересны сами. Однажды урок был посвящён анализу песни. Последний вопрос, который я задала ученикам, был очень простой.
- Почему тебе нравится эта песня?
Я не могла поверить, что этот вопрос был встречен с большим сопротивлением. Во-первых, этот вопрос не может быть задан. О? Весь класс отказался отвечать мне.
Тогда я проявила своё упрямство.
- Я не продолжу урок, пока не услышу ответа на мой вопрос.
Пётр в это время был в классе.
Вполголоса он мне сказал, что я поступила нечестно.
- Нечестно? Он не знают, о чём я с ними говорила. Я не спросила ничего плохого, а они обижаются?
- Но, Линни, мы не задаём таких вопросов своим студентам.
- Почему?
- Хорошо, вы не задаёте, а я задаю.
Класс держал свою позицию, а я свою. Это продолжалось несколько минут. Затем я улыбнулась, когда увидела русские головы вместе в сговоре. После этого смеющиеся лица триумфально повернулись ко мне, и мне было сказано:
- Хорошо, Линни. Перед тем, как мы ответим на ваш вопрос, ответьте на наш:
- Почему вы любите кока-колу, а не пепси?
- Почему? Потому что для меня кока-кола достаточно сладкая на мой вкус, а пепси я нахожу слишком сладкой.
Это был невероятный момент, когда ученики смотрели друг на друга сверкающими глазами. Я бы не удивилась, если бы они думали так:
- Вы только что объяснили всё очень просто. Почему мы подумали, что вопрос трудный?
Я засмеялась, когда после следующего анализа класс сам включился в разговор:
- Линни, мы расскажем вам, почему нам понравился этот текст, хорошо?
В это время я уже поняла, что мы прошли уровень, когда ученики в обсуждении выражают собственные мысли, формируют мнения и сами их выражают.
По этой причине эти ученики впоследствии стали называть себя «гоблины», называться так было большим комплиментом.
Они стали не так закрыты для Петра и для меня, что мы оба почувствовали, как учителя, что получили большой комплимент.
Пушкин написал:
- Я помню чудное мгновенье.
Пётр и я считаем гоблинов среди наших чудных мгновений.
Они первыми изучали английский язык с Петром и со мной.
Среди гоблинов были Аня Щёкина, Павел Казанцев, Илья Бронников, Слава Попов и Ира Ключахина. Вскоре после первой олимпиады по английскому языку, организованному клубом «Лингвист», заместитель директора моей новой школы – учебно- производственного комбината, предложила создать класс для победителей олимпиады и отдать этот класс на обучение мне и Петру. Валентина Прокофьевна Бакиева не могла представить, как её идея откроет большие возможности для талантов. Пётр и я давали этому классу десять часов уроков в неделю. Учащиеся были из различных школ города. Мы назвали этот класс «Специальная Группа» (СГ). В ней были Максим Рубан, Яна Дианова, Дмитрий Крымцов, Василий Парненко, Феликс Хаптаев, Дарья Тисленко, Ира Рябуха и Лидия Муратова, которая присоединилась позднее (как студент – практикант ВУЗа – переводчик для Линни на уроках в других классах).*
*(уточнение автора перевода)
Даша была из 7 класса, а остальные ученики из 11 классов. Весь класс был хорош, но не в равной степени. Вася называл себя «английский орех», Дима характеризовал себя как «самый ленивый», остальные предпочитали всегда быть в середине. Но это был удивительный специальный класс. Это был такой класс, который дал большой прорыв не только Петру и мне, но и всему городу.
В октябре 1996 года Пётр обратился ко мне и классу с предложением принять участие в национальном конкурсе «Знаете ли США?», где первым призом была поездка в Америку.
Я думаю, что это большой уровень. Есть ли у нас достаточно литературы? Её было много у Петра, и класс согласился поискать литературу во всех библиотеках города. Так, вдобавок к их школьным обычным урокам с Петром и со мной, класс был занят подготовкой к конкурсу. Пётр был официально утверждён учителем- наставником группы, а я главным в поддержке группы.
Я очень злилась над вопросом в подготовке:
- О каком озере в Америке говорят: ты ловишь рыбу на своей стороне, я ловлю рыбу на своей стороне, но никто не ловит рыбу посередине»?
Вот почему мне не нравятся конкурсы, но я, как волонтёр, согласилась помочь написать трёхстраничное эссе «Америка в 21 веке».
Мой уклон в написании эссе был только один, чтобы организаторы запомнили о Северобайкальске. Несколько месяцев спустя национальная газета опубликовала результаты: из 208 команд со всей России были выбраны 11 команд финалистов, и среди них команда из маленького сибирского города Северобайкальска, единственная из малых городов и одна из двух городов Сибири. Результаты потрясли город – это был, действительно, большой успех. Для финала в команду вошли Максим, Дима, Вася, Ирина и Феликс.
16 апреля 1997 года команда с Петром во главе выехала поездом в Москву. Я поехала на свои средства, так как команда не хотела слышать о поездке в Москву без главного человека, который её поддерживает. Я говорю, на свои деньги, так как организаторы платили за еду и проживание только всем участникам и учителям, подготовившим команду.
Это была моя первая поездка в Москву, и пребывание там с командой имело для меня особое значение много раз.
С другой стороны, я должна упомянуть, что в то время не почувствовала любви к Москве. Погода была ужасная. Мы уехали из тёплой и бесснежной Сибири, а здесь была Москва со снегом, дождём, ветрами и слякотью. И я сразу же заболела. Поэтому я охарактеризовала Москву как большой Красноярск, но впоследствии эту характеристику извинительно отменила.
Лидия Муратова была на её пути в Женеву по приглашению Жульена Пинье, поэтому она тоже была вне команды. Только мы двое присутствовали и болели за северобайкальскую команду во время финала, который проходил тяжело. Я была очень горда, наблюдая, поддерживая и смотря на то, как команда привлекала аудиторию. Капитан команды Рубан всегда был первым, кто поднимался дать ответы. Он был также единственным, который протестовал, когда был принят ответ по Рузвельту. Который Рузвельт?
Я обдумывала тот же вопрос. Но самый большой уровень успеха для команды, по моему мнению, было то, что москвичи сердились.  Болельщики московской команды не только опускали большой палец вниз для северобайкальской команды, они также написали маленький плакат против Северобайкальска и держали его над головой, чтобы команды на сцене видели его. Я сказала Лиде, что если наша команда может заставить москвичей сердиться, значит, они уже выиграли. Другие команды были из больших городов, за исключением ещё одной команды из Сибири.
Наша команда не ответила на какие-то вопросы, и Ринвэн Винне опустил её вниз. В конце они заняли почётное 3 место с московской командой и другой командой из большого города.
Наша команда, по моему мнению, достигла эффектного финала.
Я должна также рассказать, как несколько московских девушек подошли к Петру.
- Можем мы поговорить с вашими мальчиками?
Пётр покачал рукой.
- Нет, они заняты!
Позднее некоторые участники подошли к нашей команде со словами:
- Мы думали, что только вы выиграете 1 место.
Первое место получила команда из Екатеринбурга.
Я назову одного из судей, это Томас Кралл, глава посольства США в Москве, чью колонку в журнале «Американский английский» я регулярно читала.
У меня был небольшой разговор с господином Краллом, который удивил меня фразой «я так и думал», когда я сказала ему, что я с Филиппин. Почему он так думает?
- Потому что я жил на Филиппинах четыре года.
Затем он ярко описал места, где был на Филиппинах. Мир, действительно, маленький.
Во время прощального вечера Петра ждал большой сюрприз. Глава организационного комитета захотел узнать, откуда Пётр. Из Северобайкальска. Тогда глава посмотрел на стол:
- Это команда из Северобайкальска. По моему мнению, и других судей тоже, ваша команда № 1 в предварительном отборе.
И как на счёт этого?

Позднее для всех участников организовали тур по Москве, который мне очень понравился. Одно было плохо, когда мы туда приехали, Мавзолей Ленина был закрыт, поэтому я сделала фото на фоне Мавзолея. Конечно же, я не упустила момент сделать фото на фоне собора Василия Блаженного. Мне понравились широкие улицы Москвы и впечатлил, какой большой трафик был на них. Но больше всего меня поразило метро. Московское метро – грандиозный объект инженерной мысли, поражающий сочетанием технологии и красоты.
Что касается команды, то я была рада сближению, которое объединило всех нас. Особенно я была рада открыть красивую душу Максима Рубана, с которым мы стали друзьями. Также я была рада слышать Феликса и Иру, когда они описывали поездку, как свершившуюся мечту.
После возвращения  в Северобайкальск, команде была предоставлена возможность показа семиминутной встречи в студии СТВ. Во время церемонии окончания моей школы, я присоединилась к Петру и команде на сцене для получения слов благодарности от главы городского образования Сергея Васильевича Нохоева, директора УПК Митрофана Игнатьевича Пальчикова, заместителя директора Валентины Прокофьевны Бакиевой и заместителя мэра Олега Фёдоровича Усынина, который сказал речь от имени городской администрации и позднее вручил денежные призы команде, которая «зажгла маленькую звезду города в большом небе России». Я снова гордилась этой командой.
История командного успеха позднее была опубликована на первой (главной) странице газеты «Бурятия». Татьяна написала статью, в которой также упомянула, что команда – это гордость не только Северобайкальска, но и Бурятии, и Сибири в целом.

Вдобавок к гоблинам и спецгруппе, я хочу также вспомнить о студентах своих частных уроков.
Одну из них, Юлю Фоменко, я особенно помню не только за её английский, но и за её личную зрелость и интеллигентность.
Через несколько месяцев она сама так описала свой прогресс в английском.
- О, мой Бог. Я не могу поверить в это.
Позднее она пригласила меня к себе домой на обед с родителями, Наташей и Сашей. Осмотрев дом Юли, я поняла её жалобу на то, что ей тяжело выполнять так много работы по дому. В доме было три этажа. На первом этаже был гараж, кладовая, лодка и сауна. На втором этаже была кухня, столовая и жилые комнаты, и на третьем этаже были спальни. Участок. Как обычно, составлял 500 квадратных метров. И здесь я снова нашла такой интересный аспект русской жизни сейчас – семья может быть богатой, но домашнюю работу они выполняют все вместе. Если бы Юля жила на Филиппинах, то там не было бы надобности ухаживать за таким большим участком, где семья выращивает картофель. Так я поняла, почему она считает уборку дома трудным делом.
Но в действительности я почувствовала, что между Юлей и её родителями что-то произошло, из-за чего она решила заниматься изучением английского. По-видимому, Наташа и Саша цинично думали, что она не сможет освоить английский. Потому Юля и пригласила меня в гости к своей семье, чтобы показать родителям, что сейчас она действительно может говорить по-английски. Я не могла не заметить ухмылку Юли, которая подействовала на её родителей. Так, иногда родители являются для детей самыми строгими критиками. До этого вечера Саша не позволял верить себе в успех дочери, а Наташа тем паче. Она широко раскрыла рот, слушая Юлю, которая переводила для меня. Как, её дочь и вправду говорит по-английски?!
Юля заставила меня улыбнуться ещё больше, когда сказала:
- Они думают, что я глупая.
Наташа попросила перевести, но Юля отказалась.
Наташа, в благодарность за то, что я сделала для Юли, позднее предложила помощь клубу «Лингвист» и мне. Она попросила своего руководителя фирмы, Тихонова, быть спонсором олимпиады по английскому языку. Она также предложила поговорить с Тихоновым о финансовой помощи, чтобы я смогла получить мою визу проще. Я отклонила это предложение, так как в нём тогда не было нужды.
Родители были благодарными мне за то, как я учу их детей, они приходили с благородными намерениями показать их отношение оказанием обычной помощи мне.
Другой ученик, которого я учила, был Максим Валенцов, ему было 10 лет, когда я впервые начала учить его.  Его родители, Владимир и Света, были очень благодарными родителями, и они пригласили меня на пикник на берегу озера Байкал и там услышали, как Максим переводил для меня.
Владимир был рад увидеть у Максима большой прогресс. Света была рада, что она и я можем действительно разговаривать по-русски, делая Максиму приятное, чтобы он меньше занимался переводом.

Олеся Вишталь была другой выдающейся студенткой просто потому, что она проявила так много любви и интереса к английскому языку. Но даже у выдающихся студентов были свои проблемы. Если Олеся была выдающейся в разговорном английском, она была безнадёжно слаба в грамматике. Я придиралась к ней, кричала на неё, бранила её, но я никогда не сердилась на неё из-за её медлительности, а она неизменно смотрела на меня трусливым взглядом, когда дело касалось её Ватерлоо – английской грамматики. Но как оратор она была великолепна. Будучи высоко интеллигентной, она могла рассказывать многие английские топики, поэтому не было сюрприза, что два года она принимала участие в олимпиадах по английскому языку, где занимала 1 место каждый год, без упоминания, что судьи были восхищены ею.
Родители Олеси приняли участие во многих делах для меня. Валера установил мою дверь бесплатно. Позднее, в Санкт-Петербурге, они с Валей приняли у себя меня и Мэри с Гошей.

Сашу, Наташу и Люду я учила только около двух месяцев.  Саша был самым лучшим учеником из этих троих, хотя все они были одинаково серьёзно настроены к изучению английского языка.
Что поражало меня в них, так это то, как они показали своё расположение мне. После окончания они вручили мне коробку шоколада и открытку с благодарностью. Этого вполне было достаточно, после этого я не ждала ничего особенного. Но после поступления в университеты Иркутска и Улан-Удэ они написали мне о своих успехах, а когда вернулись в Северобайкальск на каникулы, посетили меня с подарками. Люда даже удивила меня звонком после Иркутска.
- Я здесь, Линни, я приехала.
Я с трудом поверила в это.

Яну Дианову я считала выдающейся не только из-за её знания английского языка, но также как личность. Единственная дочь богатого человека, она была далека от легкомысленной лжи. Важно, что она трудилась не покладая рук, так как она думала, что это откроет ей больше возможностей в жизни. Действительно, очень здорово увидеть молодую девушку с серебряной ложкой во рту, учащуюся так серьёзно. Её личность была удивительна во всём. Однажды Яна, её мама Наташа и я пили чай. Наташа поделилась со мной, что они с мужем Анатолием хотели, чтобы Яна поступила в университет в Лондоне или где-нибудь в США, но Яна возражала. Ей не хотелось ехать так далеко. Кроме того, а что неправильно в русском образовании? Затем она посмотрела на маму
- Я также не хочу быть так далеко от тебя.
Это заставило Наташу признать, что у неё очень интересная дочь.
Яна затронула мою жизнь ещё и так. Однажды Яна спросила меня, как надолго я собираюсь остаться в Северобайкальске. Хорошо, если продлят визу, я останусь настолько, насколько буду нужна людям.
- Конечно, ты нужна нам, Линни. Пожалуйста, оставайся.
Эти простые слова я уже слышала от других людей много раз, но я запомнила слова Яны просто потому, что Яна произнесла их по-другому. Это было так, как будто говорит её сердце, а не рот. Она заулыбалась, что её слова произвели большой эффект на меня. Яна – неулыбчивая особа, поэтому, когда она улыбается, это придаёт её лицу совершенно новое особое выражение.

Лена и Галя были врачами, а Раиса была медсестрой. Они были приглашены христианами из Японии, поэтому, пока они ждали оформления своих виз, решили учить английский. Я была удивлена их усердием. Их уроки со мной были вечером. Но даже суровая зимняя погода не препятствовала их приходу на уроки. Получилось иронично, что, когда они были в Японии, то обнаружили, что японцы в больнице не говорили по-английски, так что им понадобились переводчики. Но это ничего.
Они приобрели небольшие знания английского языка таким трудным путём. И это хорошо.
Лена не поехала в Японию и не продолжила свои уроки. Тем не менее, она попросила меня учить её сына Диму. Я нашла преданность Лены своим детям трогательной. Иногда она посещала уроки вместе с Димой, приводя с собой и младшего сына Рому. Хотя Дима был безуспешным в грамматике и письме, он был хорош в разговорном английском, и я была рада за Лену, которая получила результат за свою преданность.

Двух девушек из Армении, имена которых я не помню сейчас (но я думаю, что одну звали Китти), я учила около месяца. Я была удивлена, что они попросили уроки. Они сказали, что хотели использовать преимущество в этой возможности. А почему они в России? В их городе были зарыты университеты и другие места, нуждающиеся в отоплении (была зима), поэтому они решили вернуться в Северобайкальск. Они были продвинутыми студентами, о чём я им сказала, но они захотели улучшить свою грамматику. Как обычно, я дала им разговорные упражнения и уточнила, где они делают грамматические ошибки. Уроки с ними были интересными, потому что они говорили о своей стране и людях, поэтому это было больше, чем уроки английского языка, когда я их учила.

Гоблины и спецгруппа упрямо остались продолжить обучение. Но они уже не останавливались на достигнутом. Сейчас у них появился интерес к английскому не только как учащихся, они также заинтересовались в продолжении уроков спецгруппы. Это намного улучшило моё ментальное здоровье как учителя. Дав студентам, кто интересуется, действительную заинтересованность в изучении английского языка, я именно сейчас получила больше удовлетворения в своей тяжёлой работе.
Однажды я услышала от женщины-иностранки, что она не хочет преподавать английский язык в России, потому что «никто не может это делать».
Это была самая большая нелепость о преподавании иностранного языка, которую я когда-то слышала, но это было так.
Будет хорошо, если когда-нибудь английский язык будет выбран универсальным языком мира. А когда это произойдёт, я почувствую себя намного лучше тем, что я использовала возможность учить английскому языку моих сибирских студентов.