Повелитель линий 15. дизайнерский триллер

Вторник

Артём сам отвёз её вещи.

Это оказалось мучительнее, чем если бы он отказался помогать. Он ругался на навигатор, искал парковку, спрашивал, кто придумал поставить шлагбаум так близко к повороту. Всё было почти как обычно, и Злата ловила себя на желании ответить привычно, легко, будто они просто приехали в гости.

В подъезде Артём осмотрел лифт.

— Коробки большие не войдут.

— Будут маленькие.

Он кивнул и понёс сумку по лестнице.

В квартире было пусто. Злата купила две чашки, положила на подоконник пачку печенья. Теперь это выглядело как неубедительная демонстрация самостоятельности.

Артём поставил сумку на кухне.

— Надолго?

— Не знаю.

Он смотрел на окно. Она не могла понять, ждёт ли другого ответа.

— Я с Ильёй говорил.

— Знаю.

— По дому он тянет. Мне уже не до его творческих соображений.

Злата повернулась.

— Ты просил переделать?

Артём посмотрел на неё с удивлением.

— Он тебе не сказал?

В тот вечер она впервые позвонила Ирине не просто узнать о Марке.

Спросила, как именно всё начиналось. Ирина отвечала долго. Ей самой было важно восстановить последовательность, отделить одно от другого. Марк жил теперь в городе, получал помощь, понемногу возвращался к обычным разговорам. Фотографии дома пока видеть не хотел.

Злата слушала и записывала даты.

Не всё совпадало с Артёмом. У них были разные страхи, разные обстоятельства, разные способы говорить о своём состоянии. Но одно повторялось слишком отчётливо: вне дома становилось легче, возвращение снова ухудшало жизнь.

Она позвонила Ларисе. Потом Вере.

Вера рассказала про переделку и обиду Ильи.

— У него, по-моему, всё очень личное, — сказала она. — Иногда это хорошо для работы. Иногда не очень.

Злата поблагодарила и выключила телефон.

У неё не было доказательства. Были чужие воспоминания, собственная тревога, несколько совпадений. Ей хотелось найти человека, который посмотрит на всё это и спокойно скажет, что она неправильно связала.

Она могла бы позвонить Илье.

Именно этого теперь боялась.

На полу лежали две версии плана. Злата не умела читать их так, как он. Но даты понимала. Кабинет Артёма сильнее всего изменился после начала их романа. Её маленькая комната осталась почти прежней.

Злата долго сидела рядом с листами. Пыталась вспомнить, что говорила Илье о муже. Каждая жалоба теперь звучала как неосторожно отданная вещь, которую невозможно забрать обратно.

Во вторник она приехала к нему.

Илья открыл, обнял. На несколько секунд Злата закрыла глаза. Он пах знакомо, держал её бережно. Всё ещё можно было поверить, что сейчас они поговорят и окажется, что никакого страшного смысла у происходящего нет.

Они сели на кровать: стул был завален книгами.

— Ты можешь переделать дом?

— Могу.

— Тогда почему не переделываешь?

Он откинулся назад.

— Я работаю над этим.

— Артём попросил две недели назад.

— Ты опять с ним живёшь?

Злата смотрела на него. Ей стало холодно.

— Ответь на вопрос.

Илья взял часы с тумбочки. Стал застёгивать, хотя никуда не собирался. Это знакомое движение успокаивало её раньше. Теперь она видела, как он выигрывает несколько секунд.

— Ты ведь ничего не сделал?

Он молчал.

Злата почувствовала, что ждёт не правды, а отрицания. Любого, даже не очень убедительного. Она ненавидела себя за готовность принять его.

— Я сделал то, что они заказывали, — сказал Илья.

Она медленно выпрямилась.

— Я не об этом.

— Ты сама говорила, как тебе плохо.

— Мне было плохо в браке. Я не просила причинять ему боль.

Илья поднял глаза.

— Он тебе теперь удобнее несчастным.

Несколько секунд она не могла поверить, что он сказал это вслух. Потом поняла: он ведь думал так и раньше. Пока слушал, пока утешал, пока обещал всё исправить.

Злата встала.

Илья тоже поднялся.

— Подожди. Я не то сказал.

— А что хотел?

Он шагнул к ней, но она отступила.

— Всё можно изменить.

— Тогда меняй.

Он кивнул.

Она ушла, не оглянувшись. По дороге несколько раз останавливалась, потому что руки дрожали и вести машину было трудно.

Вечером Злата приехала к Артёму.

Он сидел на кухне, ел суп из кастрюли. Она спросила, почему не взял тарелку, услышала собственный голос и заплакала. Артём отложил ложку. Долго ждал, пока она сможет говорить.

Злата рассказала про дом. Не всё, не в той последовательности, в которой собиралась. Несколько раз начинала сначала. Боялась, что муж примет её слова за оправдание романа или за попытку переложить вину.

Он спросил:

— Ты сама ему веришь?

— Уже не знаю.

Артём потёр лицо.

— Я тоже себе не очень верю последнее время.

От этой фразы ей стало страшнее, чем от всего разговора с Ильёй.

Она предложила уехать сейчас. В городе был старый дом, гостиницы, её маленькая квартира — что угодно. Артём сказал, что завтра у него приём у врача и после него он останется в городе. Сегодня не было сил снова собираться.

Злата предложила переночевать здесь.

— Не надо, — сказал он. — Я хочу один побыть.

Она ещё долго не уезжала. Забрала шкатулку, вернулась на кухню, спросила, не нужно ли что-нибудь. Артём каждый раз отвечал терпеливо. У двери обнял её.

— Я сам не понимаю, что со мной.

Она прижалась к нему и сказала, что они разберутся.

Позже Злата будет вспоминать эти слова с мучительным стыдом, хотя тогда действительно хотела помочь и не знала, что обещает невозможное.

Утром Артём не приехал на приём.

Позвонил управляющий. Злата запомнила, как он произнёс её имя: слишком осторожно, будто само имя уже требовало соболезнования.

Потом были дорога, люди в доме, вопросы. В кабинет её не пустили.

Серов сказал, что Артём застрелился. Оружие принадлежало ему. Обстоятельства будут выяснять.

Злата смотрела на стол перед следователем.

— Он собирался уехать.

Серов помолчал.

— У него были вещи собраны.

Ей казалось, что это необходимо уточнить. Если человек собрал вещи, значит, завтра для него ещё существовало. Следователь должен понять, где ошибка.

Он подвинул стакан воды.

Злата не взяла. Она пыталась вспомнить, закрыла ли за собой дверь кухни. Почему-то память удерживала именно эту дверь и никак не позволяла перейти к чему-нибудь более важному.

Совместно с Ильёй Игоревичем Разумовым