Повелитель линий 13 Дизайнерский триллер

Галерея

Первые дни в новом доме Злата была счастлива, и потом ей было тяжело это вспоминать.

Она ходила босиком, распаковывала книги, открывала шкафы просто для того, чтобы увидеть внутри свои вещи. В старом доме ей постоянно попадалось что-нибудь, выбранное до неё. Здесь даже неудобства обещали быть собственными.

Артём заглянул в маленькую комнату у сосны.

— Ну что, довольна кладовкой?

— Очень.

Он усмехнулся, поцеловал её в макушку и ушёл принимать доставку. Злата осталась с материнской шкатулкой в руках. Хотела поставить на полку, потом передумала и оставила возле кресла. Ей нравилось, что никто пока не знает, где эта вещь должна стоять.

На новоселье Илья почти не подходил. Помогал, разговаривал с гостями, объяснял что-то Артёму. Злата чувствовала его присутствие так остро, что боялась случайно посмотреть слишком долго.

Муж произнёс тост за новую жизнь. Она подняла бокал и сразу опустила, испугавшись собственного желания вложить в слова другой смысл.

Поздно вечером Злата пошла за телефоном и увидела женщину у дальнего окна.

Она стояла боком, опустив голову. Злата подумала, что кто-то из гостей остался, и уже открыла рот, чтобы позвать, когда узнала платье.

Подняла руку.

Женщина подняла свою.

Злата рассмеялась, но смех получился слишком громким для пустой галереи. Она пошла ближе, стараясь разобраться. Днём пространство читалось легко. Теперь окна стали тёмными, и дом продолжался за ними непонятным образом. То, что казалось проёмом, оказывалось стеклом; то, что она принимала за стену, вдруг впускало в себя движение.

Повернувшись, она увидела себя ещё раз, совсем рядом, и невольно отступила.

— Ты идёшь? — позвал Артём.

Она ответила не сразу. Сердце билось быстро, хотя ничего не произошло.

В спальне рассказала мужу про отражения.

— Привыкнешь, — сказал он.

Это было разумно. К новому дому всегда приходится привыкать.

Когда Артём уснул, Злата написала Илье: «У нас галерея призраков».

Он спросил, не нравится ли ей.

Она набрала: «Немного страшно». Посмотрела на слова и стёрла. В день окончания большой работы это было бы жестоко. Отправила улыбающийся значок.

Через неделю Артём стал просыпаться ночью.

Злата находила его на кухне, потом в кабинете. Он сидел перед экраном, но, если она подходила, оказывалось, что ничего не делает.

— Не спится?

— Сейчас лягу.

Он не ложился.

Поначалу Злата связывала это с делами. Потом заметила, что сама стала хуже отдыхать. Читала одну страницу несколько раз, выходила из комнаты за какой-нибудь мелочью и на полпути забывала за какой. В галерее старалась смотреть прямо перед собой, словно могла не замечать отражений усилием воли.

Ничего страшного не происходило. В этом заключалась особая трудность. Нельзя было показать мужу пустую комнату и сказать: вот, смотри.

Однажды Артём накричал на домработницу из-за открытой двери. Через час извинился, дал ей выходной. Вечером спросил у Златы:

— Я раньше так делал?

Она поняла, что он спрашивает серьёзно.

— Мог резко сказать.

— Я не про резко.

Злата села рядом.

Он держал руки на коленях и не смотрел на неё. За много лет она редко видела мужа в таком положении: ему требовался ответ, которым он не мог распорядиться заранее.

— Нет, — сказала она.

Он кивнул.

— Что-то я совсем.

Злата положила ладонь ему на спину. Артём накрыл её руку своей и некоторое время держал. Она сидела, боясь пошевелиться. В его слабости была близость, которую она давно перестала искать.

И от этого роман с Ильёй не сделался проще.

К сентябрю маленькая комната стала единственным местом, где Злата могла читать. Иногда она просто сидела там, не включая свет. Сосновая ветка чуть двигалась за окном, и по этому движению легко было понять, что происходит снаружи. Остальной дом предлагал слишком много сведений, которые приходилось проверять.

Однажды Артём нашёл её в кресле.

— Прячешься?

Он сказал это шутливо, но Злата услышала упрёк.

— От чего?

— Не знаю. От меня.

Она хотела возразить и не смогла. Дело было не только в доме.

Илье она рассказала всё при следующей встрече.

Он выслушал, спросил про сон, про время суток, про то, где именно ей становится легче. Злата сначала отвечала охотно, потом остановилась.

— Ты меня сейчас как заказчицу спрашиваешь?

— Я хочу понять.

— Мне плохо.

Он потянулся к ней.

— Я слышу.

— И Артёму.

Рука остановилась на полпути. Илья тут же взял её ладонь, но она успела заметить.

— Ты давно сидишь у себя в комнате? — спросил он.

— Почти каждый вечер.

— Там нормально?

— Да.

Он выдохнул. Слишком заметно.

Злата посмотрела на него.

— Я не хочу всю жизнь сидеть в одной комнате.

— Конечно. Я всё посмотрю.

Ей хотелось спросить, почему он обрадовался. Но тогда пришлось бы продолжить разговор, направление которого уже пугало её. Она позволила ему обнять себя и некоторое время стояла неподвижно, слушая, как он говорит, что всё поправимо.

Совместно с Ильёй Игоревичем Разумовым