Письмо из окопа

В то воскресное утро Дениска приболел, у него поднялась небольшая температура, и Мария оставила его дома, строго-настрого наказав не подходить к окнам. До храма на окраине она шла одна. Дорога казалась бесконечной, ноги после тяжелых госпитальных смен были как налитые свинцом, а в кармане куртки привычно жгла пальцы пожелтевшая книжица с перечнем грехов.
Неожиданно на полупустой улице её преградила путь местная почтальонка, тетя Люба. Она стояла посреди тротуара, бледная, с заплаканными глазами, перебирая в руках какой-то листок.
— Маша… Ты уж извини меня, грешную, что я прочитала твое письмо, — тихо, со слезами в голосе произнесла женщина. — Я… я просто так боялась тебе его отдать. Со вчерашнего дня в сумке ношу, руки не поднимались в калитку постучать.
Тетя Люба протянула Марии уже вскрытый, помятый конверт.
У Марии внутри всё мгновенно заледенело. Шестое чувство, которое за полтора года ожидания обострилось до предела, подсказало: это конец. Земля уходила из-под ног. Она дрожащими, огрубевшими от госпитальных антисептиков руками взяла лист бумаги и начала читать неровные, размашистые строки, написанные от руки командиром Андрея:
«Мария, очень соболезную тебе, но вчера мои бойцы нашли окоп с останками твоего мужа. Да там и не осталось от него почти ничего после стольких месяцев… Но в его нагрудной сумке мы нашли твое фото, залитое кровью, и поняли, что это он там лежит. Мы уже заколотили его в цинковый гроб, скоро ты его получишь…»
В глазах у Марии всё потемнело. Воздуха в груди резко перестало хватать, а звуки далекого фронтового гула будто выключили. Мир вокруг зашатался. На мгновение ей показалось, что это всё — кошмарный сон, бред от усталости. Но пальцы продолжали судорожно сжимать лист. Напрягая остатки зрения, Мария перевернула страницу. На оборотной стороне тем же карандашом было дописано:
«Еще в ноябре я послал отделение своих солдат захватить важную боевую точку в тылу врага. И только ваш муж еще с двумя бойцами смог прорваться и захватить этот окоп. Они были тяжело ранены, отрезаны от наших. Мы им с дронов посылали посылки с едой, медикаментами и питьем, сколько могли. Но потом нас укры далеко отодвинули, началось их сильное контрнаступление, и связь с ребятами потерялась. Все эти полгода они держались там одни, в кольце. Ваш муж был настоящим героем и громил этих проклятых нацистских бандеровцев с лютой ненавистью, так же как и его дед громил фашистов в ту далекую войну…»
Полгода. Шесть месяцев голода, жажды, ранений и непрекращающегося огня в сырой яме. Пока она дома заваривала чай, пока мыла полы в госпитале, пока читала эту нелепую книжку про «грех вкусной пищи» и «копление денег», её Андрей умирал там, на безымянной высоте, глядя на её фотографию.
Слова на бумаге поплыли, превращаясь в грязные серые пятна. Ноги Марии подкосились. Пожелтевшая монастырская книжица выпала из её кармана прямо в придорожную грязь, а следом за ней, потеряв сознание, на холодный асфальт беззвучно упала и сама Мария.